A
A
1
2
3
...
59
60
61
...
74

ГЛАВА 34

Ласковое и щедрое испанское солнце опускалось всё ниже, скрываясь за остроконечными пиками. Черные тени, отбрасываемые кряжами, вершины которых скрывались в тягучей дымке сизых облаков, давно накрыли ущелье. Но горизонт еще вспыхивал разнообразными оттенками всех цветов радуги, рождаемых преломлением в горном воздухе закатных лучей. Игра света завораживала, заставляя пожалеть, что в телефоне нет цифрового фотоаппарата. Ибо вид, открывавшийся из узкого горла пещеры, был достоин того, чтобы запечатлеть его на память.

Я вернулся в расщелину и стал скатывать спальные мешки. Хотя и затруднялся себе объяснить, зачем это делаю. Часы, посвященные сну, прошли спокойно, и никто не попытался потревожить или подавить волю.

Хотелось есть, и я, решив не ждать окончательного захода солнца, спикировал в ущелье, где поймал пару ящериц. «Эдак ты вскоре окончательно перейдешь на подножный корм», — подумал я и усмехнулся невесело. Однако за всё приходится платить и, приобретя несколько необычные способности, я попал в жесточайшую зависимость.

«Не быть тебе, Игорек, ни полярником, ни космонавтом, — подумалось вдруг. — Ведь и те и другие месяцами сидят на консервах, без свежего мяса».

«Ну, положим, и в Арктике, и в Антарктиде свежей крови навалом. К тому же в условиях полярной ночи есть возможность вести более активный образ жизни», — плотоядно улыбаясь, возразила та часть меня, что жила инстинктами.

Кстати, то и дело муссируемый учеными миф о древнем материке или большом острове Гиперборее, или Арктиде, по мнению многих, является не таким уж и вымыслом.

Я завистливо вздохнул, представив, каково бы мне жилось там, в условиях бесконечной, длящейся много месяцев ночи.

Существовавший в районе Северного полюса и населенный некогда могущественной цивилизацией, он был назван как раз вследствие месторасположения. Гиперборея — то, что находится на Крайнем Севере, «за северным ветром Бореем», в Арктике. До недавнего времени факт существования Арктиды-Гипербореи не имел подтверждения, кроме древнегреческих легенд и изображения этого участка суши на старинных гравюрах. Так, на карте Герарда Меркатора, изданной его сыном Рудольфом в тысяча пятьсот девяносто пятом году, в центре Земли изображен легендарный материк Арктида. Он окружен побережьем Северного океана с легко узнаваемыми современными островами и реками.

А что касается космоса, то меня туда и не тянет, если честно.

Окончательно стемнело, и, вернувшись в таинственный разлом, я подхватил Олега и направился в сторону городка, где была назначена встреча с Майей.

Удивительно, но, едва мы отлетели от страшного места, как Олег зашевелился. Поскольку очень не хотелось что-то объяснять и тем более тащиться пешком или кантоваться на горной дороге в ожидании попутной машины, я легонько надавил на его сонную артерию. И не почувствовал при этом ни малейших угрызений совести. Пусть спасибо скажет, что с ним отправился я. А то ведь так и помер бы на том проклятом болоте. Или был бы захвачен чертовым уродцем, чей труп стоит в нише, заваленный плитой.

Приблизившись к городку, практически сразу разглядел яркую вывеску, горевшую над двухэтажным строением. И, хотя с нашего с Майей посещения Испании я так и не выучил язык, смело направился к входу. Сидевшая за стойкой тридцатилетняя женщина хмуро оглядела нашу изрядно потрепанную одежду, но, поскольку в компьютере имелись данные о сделанной предоплате, выложила ключи, что-то произнеся с вопросительной интонацией.

Не понял я, конечно, ни слова, но, рассудив, что интересуются самочувствием Олега, которого я пристроил на стоящем в вестибюле кресле, на всякий случай отрицательно покачал головой.

Всё же решив, что нести его на второй этаж на глазах у служащей отеля это уж слишком, я легонько похлопал товарища по щекам и, надавив на одну из болевых точек, привел в сознание. Кстати, если кому интересно, то хочу сообщить, что буквально с первых дней своей новой жизни я как-то интуитивно стал чувствовать нормальных людей. На подсознательном уровне различал более уязвимые места, а также мгновенно оценивал физическое состояние предполагаемой жертвы и степень ее усталости. Должно быть, такое умение заложено природой в любого хищника. А будучи самым идеальным — ну ладно, одним из самых совершенных — хищником на планете, я вытаскивал эти способности из мрачных глубин подсознания.

Уложив Олега на кровать, с наслаждением принял душ и, выстирав одежду, натянул мокрой. Вышел на улицу и взлетел, дабы просушиться и вообще… Майя, звонившая десять минут назад, сообщила, что прибудет через два часа, и я решил немного развеяться.

Бездумно, просто наслаждаясь процессом, левитируя, наткнулся на палаточный лагерь и несказанно удивился, услышав русскую речь. Заинтересованный, опустился на землю и подошел к ближайшей палатке. Судя по всему, там играли в карты, причем резались азартно. Мгновенно вспомнив наши с Майей набеги на московские казино, загорелся идеей поучаствовать. Несмотря на уговоры и уверения в том, что в карты играют абсолютно все, независимо от возраста и пола, чаще просто так, но бывает, что и на деньги, Майя боялась прикоснуться к картам, предпочитала рулетку. Но, ей-богу, имея в арсенале даже малую толику ее талантов, я брался обыграть любого. Причем неважно, в покер, в преф или в обыкновенную триньку.

К чужим обычно относятся настороженно, но, взглянув на мою не внушающую страха фигуру, сидящие в палатке лишь усмехнулись.

— Че надо, мил человек?

Я окинул взглядом трех амбалов и двух личностей понеказистее.

— Да так. — Я как бы невзначай достал из кармана джинсов пачку «зелени». — Отдохнуть приехал, а тут ску-учно.

При виде денег глазки у всех маслено заблестели, и с понимающей усмешкой мне уступили место за столом.

Играли в триньку. Простенькая и незатейливая игра. Сдаются по три карты. Добавляется в банк. Наибольшая комбинация, как вы догадались, — три туза. Но, согласно правилам, еще больше котируются три шестерки.

То, что передо мной личности, в перечень чьих добродетелей честность не входила ни под каким видом, понятно и так. И потому церемониться я не собирался. В конце концов — и об этом немало писано — эти дельцы не зарабатывали деньги тяжким трудом на сборе винограда и различных цитрусовых. А лишь обманывали своих — наших — соотечественников, подобно неграм гнущих спины с ноября по март на испанских плантациях.

Схема подобных мероприятий проста и нахальна. Где-нибудь в Рязани или в Калуге в местной прессе дается объявление о том, что производится набор желающих поработать на уборке урожая. При этом обещаются запредельные суммы, от ста долларов в день и выше. И доверчивые русские мужики, измотанные безработицей и безденежьем, нет-нет да и забредают в офис подобного дельца.

За услуги те просят всего ничего, такую-то штуку баксов и, поскребя по сусекам и залезши в долги, дурная рабсила становится обладателем вожделенного билета.

Что самое интересное, так это то, что по законам Испании сельскохозяйственным кооперативам и частным фермерам разрешено нанимать поденных рабочих на сезонные работы. При этом практически нет необходимости в наличии документов. Хочешь — работай. В конце недели получи зарплату.

Вообще-то сбор урожая в Испании по традиции является делом марокканских кланов. Но поскольку хозяину всё равно, кому платить, то и здесь появились наши отечественные проныры. И крепостные — смею заверить, совершенно добровольные.

Первые игры я, разумеется, сыграл фраером. Облизывая не обсохшее на губах материнское молоко. Как правило, в подобных ситуациях новичку дают выиграть, но я ухитрился наплевать на все предоставляемые возможности, чем вызвал сочувственный взгляд местных паханов. Они, бедолаги, еще не поняли, что сегодняшнюю игру делаю я.

«Зачем ввязался?» — спросите вы.

Да хрен его знает. Не то чтобы мне нужны были их деньги. Наверное, просто хотелось сорвать на ком-то нехорошее настроение. Еще до знакомства с Майей ко мне подъезжал с предложением отправить на работу в Испанию один молдаванин. Просил всего лишь четыреста евро. Причем на вопрос, что за услуги предоставляет в обмен, предпочитал отмалчиваться. Дескать, «у меня там живет брат…».

60
{"b":"5272","o":1}