A
A
1
2
3
...
71
72
73
74

ГЛАВА 40

Волосы вставали дыбом, а кожа покрывалась пупырышками. Сердце, словно боясь быть обнаруженным, билось через раз. Ей-богу, ничуточки не преувеличиваю. Затаив дыхание, я висел в ста метрах от ограды Санатория, прячась в кроне дерева, и не мог поверить глазам. А вот ощущениям — мог. Ибо до сих пор не представлял, что в природе может существовать столько Химер. Даже свидание с одним Стариком выбивало из колеи, расшатывая нервную систему. Здесь же… Казалось, пространство вибрирует от обилия вызывающих ужас сущностей. Нет, они не делали угрожающих движений. И, по-моему, абсолютно не догадывались о моем присутствии. Так равнодушен в своем величии извергающий лаву вулкан, выбрасывающий в небо тучи пыли и сотрясающий землю.

Спина покрывалась холодным потом. Чувствуя, что больше не выдержу, я всё же не мог уйти, не досмотрев до конца.

Усевшись на ветку и с трудом переключившись в нормальный, человеческий режим, достал бинокль и тяжело перевел дух. Всё же есть в нашем теперешнем положении некоторые минусы. Вообще-то сверхвосприимчивость — штука прекрасная, но иногда возникают ситуации, когда она может привести к летальному исходу.

Обычным зрением, пусть даже и усиленным оптикой, увидел ничем не примечательную картину. При свете дня кладбище казалось тихим и спокойным. Немногочисленные могилы, выстроившиеся ровными рядами, безмолвные, умиротворенные. От размеренной безмятежности на душе становилось мирно и скорбно. Мраморные и гранитные надгробные памятники рядами тянулись между деревьями. Дорожки, выложенные из камня, имитирующего природный, чисто выметены. И между ними располагались газоны, на которых в теплое время года зеленела аккуратно подстриженная, ухоженная и никем не вытоптанная трава, изумрудным ковром устилавшая землю. Практически неслышно, заунывно шелестели величественные сосны, разделяющие аллеи могил.

Аллея и заброшенные зданья;

Молчание, безмолвие, покой…

Не назначает здесь никто свиданья…

Иду я в тишине по мостовой…

У стоящего возле могилы гроба совсем немного людей. Человек шесть-семь. Да еще взвод солдат и двое рабочих, державшихся поодаль. Привлекала внимание женщина лет шестидесяти, сидящая в инвалидной коляске. Седые волосы, покрытые черным платком, кружевной воротник старомодного платья, выглядывающий из-под укрывающего ее пледа. Она вытирала платочком глаза, то и дело всхлипывая.

Лежащий в гробу производил впечатление мумии. Сухонький, высокий старик с коричневой пергаментной кожей. Встреть я его на улице, ни за что бы не поверил, что это носитель сущности, почтительно именуемой Стариком «Магистр». Но более сотни исчадий ада, заполнивших пространство вокруг могилы, убедительно доказывали, что это не досужие домыслы моего воспаленного воображения.

На алых подушечках лежат награды. Боевые ордена, заслуженные покойным на полях Великой войны. Мне, прожившему всего лишь два десятка лет, это казалось абсурдом. Чем-то далеким и нереальным.

Солдаты подняли винтовки, готовясь произвести прощальный салют. Я же, ведомый любопытством, снова переключился на сверхвосприятие.

Выстроившиеся ровными рядами призраки, держа в иллюзорных контурах рук оружие, тоже дали залп. Должно быть, в их частотном диапазоне это звучало внушительно. Я же лишь снова покрылся гусиной кожей, с усилием сдержавшись, чтобы не дать деру в нормальное состояние.

Гроб опустили в яму, и по крышке застучали комья земли. Призраки по очереди подходили, бросая каждый свою горсть. Я снова притупил чувства. Странное это было зрелище: земляной дождь. С невысокого холмика сами собой отделялись комочки и, описав плавный полукруг, летели в могилу.

Пожалуй, только сейчас я осознал всю мощь организации, взявшей нас с Майей под свое крылышко. Изредка работая с Асмодеем и видя, на что способна всего лишь одна Химера, я содрогнулся от ужаса, представив, что могут сотворить с этим миром сто подобных монстров.

Будучи сотрудником нелегальным, я не ждал, что меня позовут помянуть того, кто носил имя Магистр. И, осторожно спустившись вниз, побрел к стоящему в нескольких километрах джипу.

Вообще-то и само мое присутствие здесь и сейчас было несанкционированным. Но любознательность, это величайшее благо и самое страшное из проклятий, не давала покоя.

О том, что случилось, подсказали Ольгины заплаканные глаза. Едва достигнув Москвы и водворив заметно погрустневшего Искрина домой, мы первым делом связались с Санаторием на предмет получения инструкций.

— Асмодей занят, — проинформировала нас главный диспетчер. И, всхлипнув, сказала: — Не сегодня, дети. — И отключилась, ничего не объяснив.

Ситуация заинтриговала ужасно. Ни слова не говоря Майе, я отправился в Санаторий. Вообще-то, судя по взгляду, которым меня проводила, она обо всём догадалась. Но составить компанию не предложила. Просто улеглась в постель и закрыла глаза.

Я возвращался в Москву, бездумно пялясь на дорогу. Ну, не совсем чтобы уж тупо, но с какой-то меланхолией. Кругом одни сплошные тайны. И, что самое обидное, никто не даст себе труда хоть что-нибудь объяснить. «Конечно, мы всего лишь наземная служба. — От бессилия я готов был разрыдаться. — Пехота, пушечное мясо, с мнением которого можно не считаться».

Подъехав к дому Олега, оставил джип на соседней улице и пешком дошел до фургона. Открыв дверцу и войдя внутрь, включил мониторы и привычно пробежался глазами по экранам. Олега, правда, нигде не видно, но чувства тревоги не возникло. В конце концов, датчики установлены лишь на окнах и на лестничной площадке. Так что он вполне может находиться в ванной. Или в прихожей.

Я сварил кофе, выпил, по-прежнему время от времени поглядывая на экраны. Где-то часа через два в душу закралось подозрение. Не может нормальный человек высидеть в туалете столько времени. По очереди проверив изображение, передаваемое всеми видеокамерами, достал телефон и набрал рабочий номер Олега.

— Искрин в отпуске, — коротко ответили мне. — Звоните на сотовый.

Мобильник не отвечал, и я, не зная, что и думать, решил просмотреть запись, ведущуюся на жесткий диск. Отсутствовал я часа два, так что, найдя нужное место, уткнулся в экран.

Так и есть. Спустя минут сорок после моей самовольной отлучки он вдруг засобирался и, что-то буркнув жене, вышел на лестничную площадку. Найдя данные, поступавшие с видеокамеры, расположенной перед входной дверью, я увидел, как Олег поворачивает ключ и спускается по лестнице.

Ладно, не маленький. Человек в своем уме, при памяти. Мало ли дел может быть у взрослого мужика, да еще во время отпуска. Расслабившись, я уселся поудобнее и задремал.

— Вставай, соня. — Майя толкнула меня в плечо.

— Да я и так не лежу. — Я зевнул, потягиваясь.

— Ну как, в Багдаде всё спокойно?

— Счас глянем. — Сбрасывая остатки сна, я придвинулся к мониторам.

— Что значит — глянем?

— Да понимаешь, Олег вышел куда-то.

— Не поняла?

— Ну, я отлучился ненадолго. А когда вернулся, дома его не оказалось.

— И ты просто улегся спать? — В голосе ее зазвучал металл.

— А что, по-твоему, я должен был делать? Объявлять его во всероссийский розыск?

— Он еще не вернулся. — Не слушая меня, Майя «прыгала» с одной видеокамеры на другую.

— А сколько времени? — вяло поинтересовался я.

— Полночь скоро.

Ага… Ей, значит, можно опаздывать на дежурство, а мне — и отъехать на пару минут нельзя. Я открыл было рот, но Майя прошипела:

— Идиот! Ты что, не смотрел записи?

— Да смотрел, смотрел. — Я махнул рукой. — Он вышел из квартиры, своим ходом, между прочим, как положено, замкнул за собой дверь и потопал вниз по лестнице.

— А это ты видел?

Она чуть повернула монитор в мою сторону, и я невольно охнул. На экране — всё та же лестничная площадка, снятая сверху. Возле двери, сосредоточенно глядя в никуда горящими глазами, под видеокамерой стоял один из тех, кто недавно вошел в телепортационный тоннель из вод океана.

72
{"b":"5272","o":1}