ЛитМир - Электронная Библиотека

Во время ужина после переговоров Решетов был душой компании. С Мартином он нашел общий язык, и оба на пару смешили весь стол и, кажется, весь ресторан «Русская изба». Время от времени Решетов бросал на меня взгляды, в которых читалось тревожное любопытство, как будто он пытался разрешить какой-то вопрос. После ужина он сам отвез нас к гостинице. Пока немцы, оживленно переговариваясь, вылезали из машины, он несмело спросил:

— Вы не согласились бы осмотреть город? У нас есть много красивых мест.

Я изумленно уставилась на него, но он совершенно серьезно добавил:

— Особенно вечером.

Пожелав нам спокойной ночи, Зигфрид и Мартин скрылись за дверью гостиницы. «Мерседес», мягко заурчав, унес меня в ночной незнакомый город.

— Вам не холодно? — первым нарушил молчание мой неожиданный экскурсовод.

— Скажите, а как вас зовут? Ведь, кроме фамилии, у вас есть имя? — поинтересовалась я.

— Андрей, — ослепительно улыбнулся он мне. Честно скажу, я почти не помню описание города, в котором мы совершали удивительный ночной маршрут. Я чувствовала, как время сжималось вокруг нас, и ощущала способность предвидеть каждое последующее слово и каждый жест. Андрей изредка посматривал на меня своими черными глазами и молчал. Но я знала, что через три секунды он заговорит и все, что он скажет, останется со мной на всю жизнь.

— Я ведь недавно здесь живу, — начал мой собеседник, — приехал из Заполярья семь лет назад, а до того жил в маленьком городке в Узбекистане. Представляете, из жары в холод, вечную мерзлоту. Но я сказал себе: «Ты что, испугался? Отступать? Нет, ни за что». И я много чего сделал, почти своими руками на пустом месте создал предприятие, о котором заговорили в Союзе. Меня уважали, боялись, я ведь директором был, депутатом Верховного Совета. Казалось, что меня ждет только успех, счастье и достаток. Но когда возносишься высоко, очень больно падать. Нашелся один подлюга, который стал копать под меня, искать компромат, интриговать. Началось следствие, везде обыск, допросы. Захлопнулась за мной дверь камеры. Пять раз прокрутил в голове свою жизнь, думал, сведу с ней счеты. Но понял, что не за что мне себя упрекать. Жил честно, все заработал своим трудом — и уважение, и деньги, словом, все. Нашлись люди — ездили в прокуратуру в Москву, здесь хлопотали, закрыли дело. Вышел я через три месяца на свободу, но оставаться на старом месте уже не смог. Переехал сюда. Директором не назначили, стал замом. Но меня это не трогает и не унижает. Мне сейчас ничего уже не страшно. Боюсь, что умру внезапно, так и не сделав чего-нибудь стоящего. Сердце подводит. Через день в кабинет «скорую» вызывают. Говорят, уходи с работы. Но как я уйду, если в ней моя жизнь? Я все здесь знаю на ощупь, всех рабочих по имени, как у них дела. Они это ценят. Скольких я от водки отучил, в семью вернул. Недавно беженец из Чечни устроился у нас работать. Декабрь, а он в плаще тонком — вещи все в Грозном пропали. Я приказал за свой счет его одеть. Зато я знаю, что мои люди работают и думают только о том, что они делают, не болит у них душа ни за дом, ни за семью.

Я, не перебивая, молча слушала этот монолог. Мужество, уверенность, сила и столько боли и отчаяния сочетались в этом человеке.

— Знаете, — продолжал он, — я благодарен вам за то, что вы здесь, слушаете меня. Я наблюдал за вами весь день, Марина. Вы — профессионал высокого класса. И дело не только в языке. Я видел, что вы утомлены, но вы ни на минуту не сбавили темп и оставались такой же спокойной и доброжелательной. Вы были четки, организованны, ничем не показали своего раздражения от несуразности наших деятелей. Они отличные ребята, но прямо с производства, учатся на ходу, не все получается сразу. И благодаря таким людям, как вы, они учатся мастерству. Вы — умница и чудесная женщина.

Он вздохнул.

— Когда я слышу об активных женщинах, мне становится так обидно. Я вспоминаю сразу свою жену — ничего не хочет делать. Только читает дамские романы и смотрит сериалы. А ведь была умная красивая девушка. Тоже о чем-то мечтала, хотела чего-то добиться. Да я сам виноват, сбил ее с толку. Знаете, как мы поженились?

Он остановил машину, выключил зажигание и повернулся ко мне. Мы находились на какой-то возвышенности, перед нами как на ладони раскинулся город, сверкали редкие огоньки окон, светился факел нефтеперерабатывающего завода. Мой спутник тем временем продолжал:

— Я был видным парнем там, в Узбекистане, комсоргом, капитаном волейбольной команды, занимался борьбой, имел авторитет. Городок-то крошечный. Все девчонки строили мне глазки, но приехала Галя, и я решил: «Новенькая будет моя». Она приехала пожить у сестры и подготовиться на юрфак на следующий год. Я стал за ней ухаживать, но, наверное, не любила она меня никогда. Однажды я пришел к ней. «Галя, — говорю, — выходи за меня замуж». Она гладила белье и, не отрываясь от утюга, кивнула в сторону окна: «Вон паспорт, на подоконнике лежит».

Ах так, думаю. Взял ее паспорт и в ЗАГС. Там у меня дружок был, расписал нас сразу. Когда я ей паспорт со штампом показал, она чуть не упала. Но деваться было некуда. Стали жить. И всю жизнь она меня пилит, пилит. Я много работал, а она мне устраивала скандалы, что я по бабам бегаю. От секретарши моей требовала отчет, где и с кем я бываю. Уходила от меня раз десять, потом возвращалась. Разводиться с ней не могу, чувствую, что виноват перед ней на всю жизнь за свое молодечество, за ЗАГС тот, за ту жизнь, которая могла бы у нее быть и которой нет. Мне сейчас так легко стало, что я вам это рассказал. Вы умеете слушать. Можно мне позвонить вам, когда я буду в Москве? Завтра я приеду проводить вас в аэропорт.

— Спасибо, Андрей. Успеха вам! Все будет хорошо, — ответила я ему слоганом из телерекламы.

Коротко просигналив, машина умчалась.

Утром меня разбудил Зигфрид, деликатно постучавшись в дверь. Пора улетать. До последней минуты я искала глазами в толпе провожавших в аэропорту высокую фигуру Решетова. Он не пришел. И не позвонил.

Наверное, никому не захочется встретиться второй раз с попутчиком, которому неожиданно выкладываем свою жизнь, зная, что наутро, сойдя с поезда, мы уже не увидим друг друга. Я была тем самым попутчиком в поезде Андрея. И только.

ОШИБКА

Из всех праздников больше всего я люблю Новый год. Предвкушение нового периода в жизни, белый снег, закрывающий все проблемы, массовая беготня за подарками, атмосфера ожидания чуда — все это бодрит и вселяет надежду на то счастье, которого ждешь из года в год.

Этот год тоже не был исключением. Заранее зная, что пройдет новогодняя ночь, наступит первое января, пронесутся святки и жизнь пойдет своей накатанной колеей под серым январским небом, я все равно волновалась и загадывала желания на будущий год. Проблема подарков всегда стоит очень остро — совсем не хочется дарить игрушки, символизирующие очередной год по китайскому календарю, поэтому приходится проявить массу фантазии и сделать каждому из родных и знакомых оригинальный подарок, соответственно его или ее вкусу.

Ну а чтобы сделать подарки, в декабре проблема денег вырастает до гигантских размеров. Уже с первого числа я заранее обзваниваю все знакомые фирмы с напоминанием о себе и вопросом, нет ли у них переводов для меня. Если в обычные дни я могу покапризничать, выбрать наиболее легкую тему, то в декабре я берусь за все — от конференции сексопатологов до разливки стали в изложницы с подачей аргона через полый стопор. Я очень хорошо знаю, что с 25 декабря большинство фирм закрывается в связи с католическим Рождеством, поэтому работы очень немного.

И когда мне позвонили и попросили сделать большой перевод для одного знакомого германского бизнесмена, который в будущем намерен открыть в России свою фирму, я не задумываясь дала согласие. Мешать работать мне никто не будет — муж отправился к родственникам на Украину, обещав вернуться прямо в новогоднюю ночь, так что я была готова работать днем и ночью, не отвлекаясь ни на готовку, ни на собственно общение с дорогим супругом.

2
{"b":"5283","o":1}