ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Виктор угадал ее мысли, шепнул на ухо: «Не надейся — не погибну».

«А если я тебе изменю?» — Вопрос прозвучал вызовом.

«У тебя хватит ума мне об этом не сказать». — Тут же удар был отбит.

«Не забудь презервативы, — она попыталась тоже быть остроумной — в его стиле. — Вдруг тебе захочется там с кем-нибудь перепихнуться».

«Дорогая, я не голубой...»

Зачем они говорили друг другу эти пошлости?

Он ушел из отеля рано утром. В дорогом костюме и белой рубашке, как будто отправлялся на прием. Она сидела на террасе уличного ресторана и смотрела, как он уходит. Сверху он казался маленьким, слабым, беззащитным. И уже — чужим.

Надо было поехать вместе к вратам. Еще несколько часов вместе. Занятия в универе? Плевать! Неужели нельзя ничего исправить? Уже — нельзя?

Алена взяла дедовский глайдер и помчалась к воротам. Два дня пути в одну сторону, два дня — в другую. Тратить столько времени на дорогу. Зачем? Всего лишь для того, чтобы взглянуть на врата? Говорят, пространство вокруг врат — сплошная аномалия. Все в радиусе километра умерло и сгинуло. Там даже трава не растет, курится черный пепел, как на пожарище. А посреди — арка.

Алена боялась ехать ночью — заснет в кабине, и автопилот не удержит машину. Такое бывает. Лучше остановиться и переночевать в гостинице. Девиз нашего мира — осторожность. Предвидеть все опасности, все беды предусмотреть. Застраховать — дом, машину, карьеру. Спланировать жизнь.

«Ночуя в гостинице, всегда сообщайте родным, где вы находитесь», — гласил полинялый плакат над дверью. В маленьком холле парнишка лет двадцати с голограммой виндексов на форменной куртке пил кофе и смотрел телеголограф.

— Вам нужна помощь? — поднялся навстречу. Направил на гостью портативный сканер. Проверял наличие браслета.

— Мне нужен номер, — Алена оглядела холл, — Что-то случилось?

— Врата, — кратко пояснил виндекс и улыбнулся. — Пока врата открыты, на дороге всюду патрули. Мы настороже.

Явилась хозяйка — пожилая тетка в темном платье. Швырнула белый квадратик на стойку — ключ от номера.

— Продаю... — объявила она. — Будущей весной вместо моей ночлежки будет шикарный отель, и цены в три раза выше. Все рвутся к вратам. Хотя бы поглазеть на воронку, куда засасывает всех этих идиотов. Народ туда зачем-то прет и прет. Вот ты! — хозяйка ткнула пальцем в Алену. — Что ты там забыла, а?

— Я вернусь, — пообещала Алена, забирая электронный ключ.

— Ха... так все говорят! И проваливаются в дерьмо.

— Ну ладно, парни — понятно, — бормотала хозяйка. — Но взрослые мужики... девчонки! Старики! Все лезут туда... лезут... лезут...

Алена поднималась по лестнице на второй этаж, а старуха все бормотала:

— Лезут... лезут... лезут...

Крошечный номер. Душевая и туалет. Спальня: кровать и подле тумбочка. Окно во двор. Тишина. Поразительная. Какая-то стерильная. Неживая.

— Включись! — приказала Алена телеголографу.

— Что вас интересует? — Голограмма платиновой блондинки возникла подле окна.

— Новости.

Голограмма мигнула. Девушка превратилась в брюнетку и сместилась к центру комнаты. Платье из голубого стало абрикосовым. А личико красотки, кажется, совсем не изменилось.

— Что конкретно? Марс? Венера? Земля? Врата?

— Земля.

— Краткая сводка новостей: «Мировое правительство рассматривает вопрос о финансировании проекта колонизации спутника Юпитера — Европы. Расширение поиска дублеров Земли пока не дает результатов. Первая Земля-дубль вряд ли подойдет для колонизации. Хотя точно можно будет дать ответ после того, как зонд „Пилигрим“ достигнет Земли-дубль. Рост ВВП мирового производства составил ноль целых три десятых, что выше ожидаемого на пять сотых процента. В центральном инкубаторе Северной Америки вступили в строй сто тысяч новых ячеек. Таким образом, общее количество ячеек достигло миллиона, в то время как Евроинкубатор имеет двести двадцать пять тысяч работающих ячеек. Европарламент предлагает Мировому совету пересмотреть проект восстановления населения Европы». Что вас интересует конкретно из названных тем?

— Дайте сводку криминала, — попросила зачем-то Алена.

— Общую или по регионам?

— Сначала общую.

— Извольте. «Тройное убийство в Пенсильванском университете. Взрыв в Лионе. Применение десинтера в Варшаве для нападения на управление полиции. В Лондоне бывший офицер застрелил двух полицейских. В Москве молодой человек застрелил трех сводных братьев. В Санкт-Петербург возвращены похищенные восемьдесят семь лет назад во время разорения Российского исторического архива документы, среди них — автографы Петра Великого и Екатерины Великой. Интерпол подтвердил, что около пяти процентов зарегистрированных комбраслетов — муляжи. Уже несколько лет эта цифра не меняется». Что-нибудь еще?

— Подробнее об убийстве в университете.

— «Все трое погибших — видные ученые. Социолог Мартин Пламмер, физик Вацлав Кемпински и математик Алекс Гинсбург. Старший из них, Алекс Гинсбург, недавно отпраздновал свое девяностолетие. Мартин Пламмер и Вацлав Кемпински посетили Гинсбурга сразу после юбилея. Прислуга на этот день была отпущена, родственников у профессора Гинсбурга не было. Утром всех троих нашли мертвыми. Полиция подозревает группу примитивистов, которые в прошлом году взорвали лабораторию в этом университете». Что-нибудь еще? Данные об убитых?

— Пока все.

«Мы живем в мире личных новостей, — вспомнила Алена слова Виктора. — У нас все личное, даже свой мир, но одновременно никогда мы так не зависели от остальных, от желания остальных, воли остальных, безразличия остальных. Безразличие. Тебя не ужасает это слово?»

Да, зависимость от остальных — это нестерпимо. Это бесит. Иногда — пусть редко — но все же ты ощущаешь огромную массу прочих, от чьей воли и желания, от чьих вкусов ты зависишь. Ну почему до сих пор дальний космос закрыт от человека?! Как было бы здорово прыгнуть в челнок, выбрать на карте планету и опуститься где-нибудь в другой Галактике на гостеприимный теплый Океан. Отыскать остров и жить там, жить, вдали от всех, ни на кого не оглядываясь. Эта мысль порой так захватывала Алену (мечта — одолевала?!), что ночами ей снилось одно и то же: она на самодельном плоту из стволов огромных деревьев, подняв парус из рыжей холстины, плывет и плывет к дальней цели. Волны поднимают и опускают ее плот, зеленая шапка острова впереди возникает и пропадает. Но не приближается. Никогда не приближается.

Впрочем, на Земле многие стремятся к подобной независимости, одиночеству, изолированности. Они запираются в своих ячейках, не выходят из дома, погружаются в виртуальный мир и воображают, что закрылись, спаслись, уцелели. А когда их тревожат — приходят в ярость. Срывают с себя комбраслеты, выжигают идентификаторы, превращаются в призраков и бродяг. Или идут за врата — убивать.

2

Алена проводила Ланьера только до пропускного пункта. Теперь она облетела КПП стороной и поднялась на глайдере в смотровую зону, чтобы увидеть наконец знаменитые врата во время перехода. До закрытия ворот на летний период оставалось три дня. После этого ровно три месяца ни туда, ни оттуда никакого движения не будет. Тишина. Сон.

Глайдер завис в смотровой зоне. Сначала врата показались ненастоящими — декорацией, подделкой, — потом будто пелена спала. И они предстали во всем величии! Ни голограммы, ни видео не могли передать их грандиозности. Огромная триумфальная арка с высоким аттиком, с темными бородатыми ликами в многочисленных медальонах казалась нерукотворной, она выросла сама из черного праха, из пепла и мертвой земли. Говорят, каждый год врата становятся выше. Лиловые облака, что клубились над ними и никогда не рассеивались, касались триумфальной квадриги, что по прихоти или из слепого подражания венчала врата.

Что в пропасти самой арки — не разглядеть. Тьма. Предел мира. Время от времени слышатся утробные звуки, стоны, срежет. Говорят, так стонут подводные лодки, достигая запредельных глубин.

20
{"b":"5299","o":1}