ЛитМир - Электронная Библиотека

Каждый ел в три горла, а за плотом рыбы по-свойски хватали шелуху, кожуру, семечки, зернышки и прочие мелкие остатки пиршества.

На время были забыты опасности, погоня, Дик Сеймур, его бандиты и их помощники, загонщики-дикари, которые прочесывали лес.

Впрочем, плот по-прежнему спускался по течению. Значит, время не терялось даром. Прямо на борту они хорошо поели, утолили жажду.

Пассажиркам осталось лишь отдохнуть после обеда, а адмирал и его матрос снова взялись за шесты. Тотор и Меринос считали, что плот движется со скоростью двух узлов, то есть около четырех километров в час.

Если плыть всю ночь, можно надеяться, что к утру они достигнут моря.

А это означало свободу, безопасность, надежду на скорое возвращение домой!

Парижанин снова всматривался в карту и тщательно изучал реку.

— Все в порядке! Поток неуклонно скатывается к заливу Геельвинк… ничего подозрительного, ни плотин, ни водопадов, ни перекатов, ни порогов… только две красные полосы на половине расстояния между ними и морем да непонятная надпись от руки.

— Покажи-ка, — попросил американец. — Ну и ну! Я ничего не понимаю! На каком же языке это написано?

— Вероятно, на малайском.

— Жаль! Тут наверняка ценные сведения.

— Нечего делать, придется плыть и пробиваться дальше во что бы то ни стало.

Восторгам путешественников не было конца.

Адмирал и матрос стали энергично отталкиваться шестами, и движение ускорилось.

Так продолжалось до заката. С последними лучами солнца путешественники скромно поужинали, и пассажирки принялись устраиваться поудобней, чтобы хорошо выспаться.

Наступила ночь. Тотор предложил Мериносу заступать на вахту по очереди.

— Как на корабле! Идет! — ответил американец. — Кто первый?

— Я, потому что вечерняя вахта после целого рабочего дня самая трудная. Я не хочу спать, а ты зеваешь так, что вот-вот челюсть свернешь. Давай, старина, вздремни, я тебя разбужу около полуночи.

— Договорились! Спокойной ночи, Тотор! Спокойной ночи и спокойной вахты!

— Спасибо! А тебе приятных снов!

Как всегда в этих местах, резкое исчезновение солнца погрузило всю природу в непобедимую сонливость. Один Тотор, человек со стальными нервами, противостоял ей.

Вскоре глубокая тьма поглотила плот. Тотор ничего не видел и правил наугад, радуясь, когда луч какой-нибудь звезды проникал сквозь свод листвы, тихонько падал вниз и исчезал, отражаясь и дрожа в воде.

— Наверняка они вынуждены прервать погоню, у них же нет судна, — говорил себе бравый Тотор. — А завтра мы оставим их в дураках. Будь благословенна ночь, которая покровительствует нашему бегству.

Однако часы бежали. Тотор уже прикидывал, много ли осталось до полуночи и не пора ли будить Мериноса.

Растительность на берегах внезапно исчезла — не было больше гигантских деревьев, высоченных трав; река будто вошла в коридор, образованный невысокими скалами. При свете звезд, уже не скрытых листьями, Тотор увидел мрачный пейзаж, охваченный мертвенной тишиной.

«Должно быть, это то самое подозрительное ущелье, обозначенное на карте двумя красными чертами, — подумал он. — Нужно держать ухо востро, придется маневрировать вдвоем! Наверняка здесь подстерегает опасность!»

— Эй, Меринос! Вставай, на вахту! Вставай! — принялся он тормошить друга.

Никакого ответа, ни малейшего движения, даже вздоха!

Не только юноша — не шевелилась Нелли, ее верная Мэри и добрая негритянка тоже оставались недвижны.

Тотор повысил голос:

— Меринос! Эй, Меринос, проснись! Мисс Нелли! Мисс Нелли, проснитесь, ответьте мне! Скажите хоть слово! Эй, Меринос!

Четверо спящих по-прежнему хранили странную, тревожную неподвижность поверженных статуй. Несмотря на свою бесспорную храбрость, Тотор испугался, сердце его тревожно забилось. Его бросило в жар, по телу пробежала дрожь, волосы стали мокрыми от пота. Предчувствуя несчастье, парижанин застыл в растерянности, вцепившись в шест руками. Вдруг в окружающей глухой тишине он различил идущий от воды смутный шумок, что-то вроде звука лопающихся пузырьков, шипения пенящегося шампанского, закипающей жидкости.

Опустив шест, он принялся трясти американца за плечо, взывая:

— Меринос, дружище, ответь же!

Но юноша остался неподвижен, руки его вялы, как у человека в коматозном состоянииnote 169. Тотор бросился к Нелли, взял ее за руку и проговорил прерывающимся голосом:

— Мисс Нелли! И вы меня не слышите? Мисс Нелли!

Как и брат, девушка была недвижна, безмолвна и бездыханна. Ужасная мысль как раскаленным железом пронзила мозг Тотора, он пробормотал в отчаянии:

— О, Боже, неужто они мертвы? Но это же невероятно — так погибнуть! Может быть, отравлены? Значит, эти фрукты… Но нет! Ведь я жив и здоров. Тогда что же? Смертельный газ, исходящий из реки, это бульканье со всех сторон… Запаха нет. Что за газ? Может быть, углекислый? Он легче воды и поэтому проходит через слой жидкости… Он тяжелей воздуха, поэтому скапливается на поверхности реки… Да, это он!

Говоря с самим собой, Тотор по-прежнему держал девушку за руку, склонившись над ней. Вдруг он почувствовал в горле и в носу легкое покалывание; воздух вокруг был какой-то тяжелый, со странным кисловатым запахом.

Внезапно закружилась голова, помрачилось сознание, юноша пошатнулся. Голова стала тяжелеть, тупеть, наливаться кровью, в ушах зазвенело, в глазах потемнело. Ничего сделать Тотор не успел.

Он медленно наклонился, упал на колени, помутневшим взглядом смотря на тела, от которых, похоже, уже отлетела душа. Всхлипывания перешли в хрип, юноша рухнул на бок, последней мыслью было: «Я тоже умираю, как они… я с ними. Пусть. Я не смогу их пережить… »

Однако зрение и слух еще не отключились. Сначала парижанину показалось, что плот останавливается. Какое-то препятствие преградило путь — вероятно, скала. Резкий удар сотряс судно…

И тогда сквозь шум, который раскалывал виски, головокружение и звон, раздиравший уши, сквозь сердцебиение, готовое разорвать грудную клетку, возник странный, знакомый звук.

Тюх… тюх… тюх… тюх! Прерывистое дыхание, что-то вроде металлического кашля, ритмичное пыхтение, сопровождаемое стуком колес и зубчатых передач. Его опытный слух механика не ошибался относительно происхождения этих звуков, усиливающихся под аркадой деревьев.

Тюх… тюх… тюх… тюх…

«Паровой катер… погоня… враг… лучше умереть!»

Грохот усиливался, убыстрялся, вызывающе громко прозвучал свисток. Команде катера незачем было скрываться. К тому же установленный впереди электрический прожектор широким лучом ослепительно освещал реку и ее берега.

— Спокойно! — послышался повелительный голос, перекрывший шум мотора. — Не торопиться!

— Капитан, — прокричал другой, голос низкий и хриплый, — я вижу этот проклятый плот!

— Далеко?

— Нет, в пятидесяти ярдах!

— Стоп!

Катер продолжал движение по инерции и медленно приблизился к плоту, упершемуся в выступ скалы.

— Багры! — послышался снова первый голос.

Два длинных шеста протянулись слева и справа от прожектора, как усы чудовищного зверя из кошмарного сна. Нос катера уткнулся в плот.

— Зацепляйте быстро и надежно! Готово?

— Да, хозяин! А их тут много!

— Держи хорошенько! Осади назад!

Таща за собой плот на железных крюках, катер задним ходом вышел из ущелья, наполненного смертельными испарениями. Снова лес, высокие деревья над водами, которые уже не пузырились так странно и беспокойно. Катер подошел к берегу и пришвартовался. Два человека спрыгнули на землю и привязали плот. Затем осторожно подняли по-прежнему недвижные тела беглецов и по одному передали через борт матросам.

— Эй, они не мертвые?

— Вряд ли!

— Вот пошла бы работа коту под хвост!

— Они и двух минут не дышали газом.

— Это уже много! Слишком много!

— Подумаешь! Бывает, что возвращают даже из более далеких путешествий в иные миры, а уж этих постараются вернуть к жизни.

вернуться

Note169

Коматозное состояние — бессознательное, близкое к смерти.

31
{"b":"5315","o":1}