ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В английские войска беспрерывным потоком вливались подкрепления из метрополии, в то время как бурские отряды, отрезанные от всего мира, несли ничем не возмещаемые потери в людях и снаряжении.

Могущественная Англия, стремясь покончить с этой героической горсткой бойцов, вынуждена была напрячь все свои силы и бросить на буров такое количество войск, которого она никогда не выставляла даже против Наполеона.

Если она и одержит победу, ей не придется особенно гордиться завоеванием, купленным такою ценой.

Таким образом, лорд Робертс начал свои военные операции, располагая всем необходимым для победы, и с армией достаточно многочисленной, чтобы вторгнуться в обе республики. При этом он был еще избавлен от необходимости идти на помощь осажденным генералам Митуэну и Буллеру, которых буры беспощадно колотили.

Старый маршал готовился нанести решающий удар под Кимберли. Главные его силы сосредотачивались перед армией Кронье, которой предстояло выдержать первый натиск.

Кронье славился не только гражданской доблестью и военными способностями. Не менее примечателен был он своим упрямством. Это упрямство, о которое разбивалось все, даже сама очевидность, и должно было привести .его к катастрофе.

В пакете, который Сорви-голова привез Кронье, вме-сте с другими документами находилось письмо Жубера, где генерал давал Кронье несколько советов в связи с но-вой военной ситуацией.

«Остерегайтесь старого Боба, как самого дьявола,– писал Жубер. – Говорят, он задумал что-то новое. Это искуснейший стратег. Он строит все на маневре и избегает лобовых атак. Боюсь, что нас ожидают обходные движения широким фронтом, которые он в силах осуществить благодаря чудовищному количеству своих солдат…»

Кронье, горделиво взглянув на действительно грозные укрепления, возведенные бурами против лорда Митуэна, тихо, как бы про себя, проговорил:

– За такими стенами я не боюсь никого и ничего, даже обходного движения, мысль о котором преследует Жубера. Робертс – такой же английский генерал, как и все прочие генералы, с которыми мне приходилось иметь дело. На обходное движение он не решится.

Кронье совершил двойную ошибку.

Во-первых, Робертс-прирожденный солдат, обязан-ный возвышением исключительно своему таланту полководца, – не был таким же английским генералом, как и все прочие. Во-вторых, он решился.

Все произошло без лишнего шума и треска, без ненужной болтовни и бряцания оружием. По возвращении в лагерь Кронье Сорви-голова снова впрягся в тяжелую службу разведчика. Теперь он служил под командой полковника Виллебуа-Марей, выполняя эту опасную работу с обычной своей находчивостью и усердием. Он набрал отряд в два десятка молодых людей, таких же смелых и ловких, как он сам. В их числе находился, конечно, и Поль Поттер. Фанфан был его лейтенантом.

С невероятной отвагой, но и с неслыханной для таких юнцов осторожностью Молокососы предпринимали дальние объезды по всему фронту Кронье и возвращались всегда с целым коробом важных военных сведений.

14 февраля Сорви-голова примчался во весь опор сообщить своему полковнику, что английские войска заняли Коффифонтейн. Сообщение это было настолько серьезно, что Виллебуа-Марей решил проверить его лично. Он отправился один и вернулся страшно взволнованный. Сорви-голова не ошибся.

Полковник немедленно известил о случившемся Кронье. Последний спокойно ответил, что все это вполне вероятно, но нет никаких причин волноваться.

Однако Виллебуа-Марей, обладавший непогрешимой проницательностью питомца современной военной школы, чувствовал, что это событие является лишь одной из частей широкого обходного движения.

На следующий день полковник, еще более озабоченный, чем накануне, снова поскакал в направлении Коффи-фонтейна, на этот раз в сопровождении австрийского офицера, графа Штернберга. Не доехав до Коффифонтейна, они остановились. Там шло сражение. Гремели пушки. Один раненый английский солдат уверял, что сюда подходит лорд Китченер с пятнадцатитысячной армией. Оба офицера видели, как вдали прошло несколько английских полков.

Иностранные офицеры помчались в Магерсфонтейн поставить в известность об этом Кронье. Но генерал выслушал их равнодушно и, пожав плечами, ответил:

– Да нет же, господа, вы ошиблись! Какое там обходное движение! Его нет и не может быть. Даже очень крупные силы не решились бы на столь рискованную операцию.

Прошло еще двадцать четыре часа.

На рассвете полковник Виллебуа-Марей, взяв с собой восемь кавалеристов, отправился в разведку по направлению к Якобсдалю. На полдороге он увидел английскую армию, тянувшуюся бесконечной лентой, и во весь опор поскакал обратно. К своему великому удивлению, он не заметил ни малейшего признака тревоги в бурских траншеях. Беззаботные буры мирно почивали у своих повозок.

Полковник забил тревогу. Над ним стали смеяться.

– Но неприятель совсем рядом! Его войска вот-вот окружат и захватят вас.

Буры ответили новым взрывом хохота и вскоре опять захрапели.

Виллебуа-Марей бросился к генералу, рассказал ему о страшной опасности, готовой обрушиться на его маленькую армию, умолял отдать приказ об отступлении.

С волнением, от которого исказились благородные черты его лица и задрожал голос, он добавил:

– Генерал Кронье! Вы берете на себя страшную ответственность… Вы будете разгромлены, а между тем в ваших руках исход борьбы за независимость!.. Послушайте меня, я не новичок в военном деле. Опасность велика. Умоляю вас, прикажите отступать! Вы пожертвуете при этом только своим обозом, который и так уже можно считать потерянным, но вы спасете своих людей – четыре тысячи бойцов. Еще не поздно!

Кронье выслушал полковника с тем безропотным терпением, с каким взрослые относятся к шалостям избалованных детей, усмехнулся и, покровительственно похлопав его по плечу, ответил следующими, вошедшими в историю словами:

– Я лучше вас знаю, что мне надо делать. Вы еще не родились, когда я был уже генералом.

– Но, в таком случае, поезжайте убедиться лично, что английская армия наполовину завершила окружение! – не унимался полковник.

Вместо ответа Кронье пожал плечами и отвернулся. День 16 февраля прошел в том же преступном по своей тупости бездействии.

17-го после полудня кавалеристы полковника Виллебуа-Марей снова отправились в разведку. Отряд возглавлял он сам. Перед его взором нескончаемым потоком тянулись колонны английских войск.

Отправился на разведку и граф Штернберг. Сопровождавший его бурский военный интендант Арнольди насмешливо заметил:

– Хотел бы я увидеть хоть одного из тех английских солдат, которые так преследуют ваше воображение.

– Ну что ж, взгляните!-ответил австрийский офицер, простирая руку к горизонту, потемневшему от сплошной массы людей, лошадей и пушек.

Арнольди побледнел, пришпорил коня и, обезумев от волнения, помчался в лагерь Магерсфонтейи.

Еще издалека он принялся кричать:

– К оружию!.. К оружию!.. Англичане!..

– Слишком поздно! – с грустью в голосе заметил Штернберг, скакавший рядом с ним.

– Да, слишком поздно! – как унылое эхо, повторил Виллебуа-Марей, тоже примчавшийся во весь опор.

Кронье убедился наконец в своей ошибке, понял, в какое тяжелое положение поставлена благодаря его слепоте лучшая бурская армия. Надо все же отдать ему должное: в нем мгновенно пробудился бесстрашный воитель.

Приказ об отступлении отдан. В лагере поднялась невообразимая суматоха. Шутка сказать! Обоз состоял из четырех тысяч быков, такого же количества верховых коней и несметного множества повозок*.

Запрягли, как попало, быков, нагрузили наспех повозки. Но еще надо было снять пушки с их гнезд, установить их на лафеты и разослать разведчиков, узнать, какими путями отходить, чтобы не наткнуться на врага. Подумать только! Потеряно целых четверо суток! А Кронье и теперь из-за своего бурского упрямства никак не хотел бросить обоз и налегке, пользуясь чудесной подвижностью буров, вывести их из окружения.

вернуться

*

Как известно, буры шли на войну, по крайней мере, в первой ее стадии, со своими женами и часто даже с детьми. Отсюда огромное количество повозок, на которых они везли свое хозяйство. Отсюда же многочисленное стадо, сопровождавшее буров. Один из выдающихся бурских полководцев, генерал Девет, в цитированных выше записках рассказывает, как трудно было ему бороться с этой практикой. Несмотря на его категорический запрет, некоторые коммандо волокли за собой большой обоз. Когда генерал Девет категорически предложил начальнику одного коммандо либо отослать свой обоз, либо совсем покинуть войско, тот предпочел последнее и увел свое коммандо домой вместе с бойцами и обозом

39
{"b":"5330","o":1}