1
2
3
...
68
69
70
...
88

Цель прорисовывалась четко. Крупная трехмачтовая шхуна с поднятыми парусами противостояла французскому крейсеру «Эклер».

Пьер вел огонь. Пушка ухала. Начальная скорость снаряда составляла четыреста семьдесят метров в секунду, и с учетом замедления пропорционально расстоянию полета он достигал цели примерно за сорок секунд.

Деревянное судно ответило на огонь крейсера, а затем предприняло любопытный маневр: двинулось прямо на противника, словно готовилось кинуться на абордаж.

— Мерзавец, — пробурчал Пьер Легаль, — я тебе оборву крылышки! Ты у меня попляшешь килем вверх вместе со всей оснасткой…

— И все же лихо они плавают, — переговаривались матросы.

А лихо плавающее судно вело себя как великолепно выдрессированная лошадь, повинующаяся лучшему в мире наезднику.

Как только рассеялся дым выстрела «Эклера», стало ясно: трехмачтовик, только что ловивший ветер по левому борту, в один миг очутился по правому борту, уйдя таким образом из-под обстрела.

Феерический маневр! Снаряд «Эклера» пролетел мимо!

У собравшихся французских матросов вырвался крик отчаяния.

— Спокойно, ребята, настанет и наш черед, — невозмутимо проговорил капитан.

— Что же, — послышался звонкий голос (без сомнения, принадлежащий парижскому гамену), — нас опять будут пощипывать?

— Вовсе нет, сын мой, — сказал с непередаваемым марсельским акцентом доктор Ламперьер, — ни в коем случае. Доказательством служит то, что они впервые вывесили зловещий черный флаг.

— Не печалься, дорогой Фрике, — горячо произнес Андре, вышедший на палубу вслед за доктором, — нам ведь знаком их образ действий! Флаг и ответ на наш огонь означают: бандиты приняли вызов.

— Тем лучше.

— Они обладают упорством и храбростью обреченных. Мы же неустрашимы и отважны, как того требует честь.

— Мы победим! Отныне по отношению к безымянному судну наш девиз: «СМЕРТЬ „КОРАБЛЮ-ХИЩНИКУ“!»

Слова эти были встречены криками «ура!», за которыми последовал новый выстрел.

— Ах! Бедный мой младший брат! — Фрике со слезами на глазах. — Увижу ли я тебя вновь?

Последний снаряд «Эклера» постигла судьба предыдущих.

При стрельбе по бую с большого расстояния Пьер Легаль никогда не промахивался дважды. А ведь это он вел огонь с корабля!

Главный канонир побелел.

Что же в это время происходило на «корабле-хищнике»?

Капитан Флаксан — командир загадочного судна, с которым мы впервые встретились на африканском побережье, где он грузил на борт доставленных Ибрагимом рабов, этот морской бандит, пустивший на дно посреди Атлантики «Вилль-де-Сен-Назер», прибыл на рейд Вальпараисо. Так вот, капитан, одетый в коротенькую темно-синюю фланелевую курточку, флегматично прогуливался по палубе и курил великолепную сигару, беседуя с нашим старым знакомым — первым помощником Флаксана — Мариусом Казаваном, весельчаком из Марселя.

Но в то же время американец непрерывно следил за всем происходящим на корабле. Каждому из членов экипажа, где бы он ни находился — на боевом посту или ходовой вахте, — достаточно было сигнала, жеста. Это невероятное и, вероятно, единственное в своем роде сборище негодяев действовало так же дисциплинированно, как и безупречный экипаж «Эклера».

— Итак, капитан, — проговорил Казаван, — вы намереваетесь уйти от огня, не используя двигатель, подойти к противнику под парусами, взять его на абордаж…

— И пустить на дно, — добавил без затей Флаксан.

— О!.. Великолепно задумано, капитан.

— А! Простое кокетство мастера маневра. Увидите сами.

Пират достал часы. Через миг на борту «Эклера» появилось облачко первого выстрела. Ветер, как мы уже сказали, дул по левому борту.

— Правый галс! Стаксели на ветер! Выбрать шкоты![355]

Голос Флаксана звучал как труба. Отдача команд заняла шесть секунд. Исполнение — двадцать пять. Ветер, надувавший паруса с одной стороны, стал надувать с другой; судно, повинуясь одновременному воздействию ветра и руля, повернулось, сильно накренилось на правый борт и двинулось в новом направлении.

В этот момент снаряд с «Эклера» лег за кормой на расстоянии, равном половине длины корабля.

— Двухсекундное опоздание, — произнес Флаксан флегматично.

Казаван, похоже, более проницательный, чем остальные, окаменел.

— Не важно, капитан, — проговорил он наконец, — ведь маневрировать парусами на скорую руку опасно.

— О! Я вовсе не собираюсь уклоняться от всех без исключения снарядов. Они, безусловно, повредят немного корпус. Потом заделаем пробоины. Я просто стараюсь показать: нецелесообразно превращать военные суда в уязвимые и легко потопляемые стальные сундуки. Хочу продемонстрировать, что абсурдно утяжелять в ущерб скорости боевой корабль, превращая его в подобие пехотинца, защищенного от огня пятьюдесятью килограммами брони. С точки зрения радиуса действия, моя артиллерия немногим уступает его орудиям. Но они менее скорострельны, чем мои. Если он возьмет меня на абордаж, то потопит. Это, черт побери, очевидно! Однако справедливо и обратное. У меня больше шансов нанести ему смертельный удар, поскольку у нашего корабля выше скорость.

— Капитан, вы всегда были мне симпатичны. Много раз оказывали честь, прислушиваясь к моим советам. С другой стороны, вам известно: я никогда не оспаривал ваших распоряжений и всегда действовал заодно.

— Это верно! Но к чему вы клоните, дорогой Мариус?

— Хочу попросить выслушать меня и высказать свое мнение, если сочтете нужным.

— Говорите.

— Итак, по-моему, наступил подходящий момент проверить правильность одной вашей теории. Сейчас более разумно избавиться от всего лишнего и использовать нашу машину вместо парусов для того, чтобы атаковать. Это гораздо проще и, кажется, безопаснее.

— Согласен, мой дорогой Казаван, согласен. Однако, вы знаете, я — фантазер. По поручению своих хозяев я обязан исполнять малопочтенную функцию, которую многие сравнивают с профессией палача; говорю об этом чистосердечно. Однако постоянно работать по одной и той же схеме мне представляется банальным, если не отвратительным. Палач, умеющий вешать, обезглавливать, гильотинировать или сажать на кол, может позволить себе, коль скоро он интересуется загадками жизни и смерти, поставить интересный психологический опыт. Мне же, палачу-пирату, моряку высшей пробы, хочется для дальнейшего самообразования проверить на практике один фокус и самостоятельно разобраться, так ли уж хороша теория, которой я придерживаюсь. Наконец, вступая в бой с грозным противником, вооруженным мощными средствами борьбы, я хочу разгромить его «с шиком», как говорят ваши соотечественники.

Морской разбойник произносил речь в тот самый миг, когда Андре высказался на палубе «Эклера» столь благородно и негодующе.

Между двумя судами продолжалась дуэль на расстоянии. Само собой разумеется, огонь велся издалека, а в таких случаях современная тактика морского боя предписывает использовать ограниченное количество орудий.

«Эклер» вел огонь из одной и той же пушки с броневой защитой. Пират использовал пушку системы Уитворта, малого калибра, но увеличенных габаритов, позволяющую применять удвоенный пороховой заряд.

Снаряд такой пушки имеет сильно удлиненную форму, он значительно толще человеческой голени, и дальность полета его превышает двенадцать тысяч метров.

«Корабль-хищник» продолжал двигаться по правому борту со скоростью шквала; затем нос его отклонился влево. Цель такого маневра понятна — он хотел описать полукруг, мощно ударить «Эклер» перпендикулярно оси боевого корабля.

Однако капитан де Вальпре был далеко не новичок и намеревался проучить Флаксана за наглость.

Крейсер замедлил ход и повернулся носом к противнику, ибо тот угрожал боковой части корабля. «Хищник» же двигался в прежнем направлении, описывая вторую четверть круга. Пьер Легаль, совершенно бледный, со сжатыми зубами стоял за лафетом, внимательно наблюдая. Казалось, вся душа его сосредоточилась в глазах, сверкавших, словно угли.

вернуться

355

Шкот — снасть для управления парусами; выбрать шкоты — натянуть их для более сильного наполнения парусов ветром.

69
{"b":"5332","o":1}