ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Жан-Мари рассказал о гибели управляющего и о том, что Генипа теперь вождь паталосов. Артур знал об управляющем и о его жестокости лишь понаслышке. Рассказ о кровавой мести поразил его. Молодой человек вообще был в душе романтиком и обожал необыкновенные истории.

– Так ты говоришь, – переспросил он, – что эти молодцы съели своего бывшего вождя?

– Представь себе! Сожрали, как жирного борова.

– Я, конечно, не вмешиваюсь, но не могу не сказать, что у наших симпатичных друзей очень уж своеобразный взгляд на политику.

– А ты это называешь политикой?

– Ну, а как же? Смена династийnote 411. Одного монарха свергли. Трон захватил другой. Как еще назвать такое событие? Конечно же это политика.

– Наверное, ты прав.

– Только политические процессы у них протекают, как бы это помягче выразиться, не совсем обычно. Хотя это дело привычки и нравов местных жителей. Однако мне все-таки кажется, что с людоедством необходимо все же бороться… А ты как думаешь?

– Я? Да я привык. За десять лет столько всего навидался!

– Скажи, а их много еще в этой стране?

– Людоедов?

– Да.

– Как тебе сказать… По-разному. Никогда нельзя быть на сто процентов уверенным в индейцах.

– Не может быть!

– Точно. Рядом с ними можно прожить долгие месяцы и не подозревать, кто они. И в голову не придет, что у них такие своеобразные вкусы.

– Гастрономы…

– Если угодно, да – гастрономы. Живешь себе, живешь. Вдруг, в один прекрасный день, глядь: человек на вертеле.

– В таком случае им может прийти в голову попробовать котлетки и из нашего мяса или приготовить из нас копченый окорок с пряностями. Это уже будет не смешно.

– Не волнуйся! Мы вне опасности, ведь мы их друзья. Они съедают только пленников. Людей другой расы они употребляют лишь в том случае, если убили их за что-то. Понимаешь, должна быть причина.

– Ну что ж! Будем надеяться. Правда…

– Что ты хочешь сказать?

– Да нет, ничего. Просто хочу напомнить тебе, что мы в дороге уже полтора дня, значит, с тех пор как ушли наши, прошло одиннадцать дней. Мы давно уже должны бы встретить их.

– А ведь ты прав!

– Не случилось ли чего? В этих местах живут и другие индейцы, которые нам незнакомы. А что, если наши товарищи встретили их? Эта встреча может плохо кончиться.

– Но они мужчины! Должны же защищаться! Ладно, завтра будет видно. Пока еще можно надеяться, есть время. Давай спать!

На следующий день ничего особенного не произошло. Паталосы хорошо отдохнули и с новыми силами пустились в путь. Феликс провел спокойную ночь, чем, безусловно, был обязан Знатоку кураре и его целительному напитку. Он снова удобно устроился в гамаке. Европейцы, как и накануне, составляли арьергардnote 412. Процессия двинулась дальше.

Время шло, а отряд, покинувший лагерь две недели назад, все не появлялся. Беспокойство возрастало. О причинах их исчезновения судили, рядили каждый на свой лад, но ничего толком придумать не могли. В конце концов, начали всерьез опасаться за их жизнь.

Миновал еще один день, и опасения превратились в нешуточный страх. Даже заядлые оптимисты понимали, что с их товарищами случилось несчастье.

Между тем Синему человеку становилось лучше. Он был еще слаб, но лихорадка прошла. Феликс с аппетитом съедал все, что готовил для него Знаток кураре, и без разговоров выпивал горькое лекарство.

Через два дня ситуация не изменилась. Им никто не встретился на дороге. Матросы были в отчаянии. По вечерам в лагере уже никто не пел, никто не рассказывал невероятные истории. Безудержная радость в предвкушении встречи сменилась печалью. Генипа видел, как обеспокоены и испуганы его друзья. Он разделял их тревогу и поэтому приказал своим людям идти быстрее. Трудно поверить, но индейцам удалось пройти за два дня путь, рассчитанный, по крайней мере, на трое суток.

Бешеная, безостановочная гонка, казалось, не слишком утомила паталосов. А вот матросы буквально с ног валились от усталости.

На пятый день повеяло свежим ветерком. К тому же местность как-то неуловимо изменилась. Все говорило о том, что Токантинс близко.

Приближалась ночь. Продолжать ли путь, невзирая на кромешную тьму? Или сделать остановку в лесной чаще? Осторожность шептала: остановитесь. Страх подсказывал прямо обратное.

Неутомимый Генипа предложил оптимальное решение, объединяющее несоединимое.

Вооружившись сарбаканом, он в одиночку отправился на разведку. Вернее, вождь был не совсем один. С ним пошел Уаруку. Вот уже несколько суток, как пес томился без дела. Теперь ему суждено было вновь сыграть важную роль в этом путешествии.

Приняли все меры предосторожности. Разожгли костер, разговаривали во весь голос, чтобы слышно было издалека. Решили не спать, пока не вернется разведчик.

Всему этому научил Знаток кураре. Отдав последние распоряжения, он бесшумно исчез среди гигантских деревьев. Индеец чувствовал себя здесь так же легко и свободно, как завсегдатай парижских Больших бульваров во время моционаnote 413.

Час прошел в напряженном ожидании. Никто не двинулся с места.

Вдруг в темноте раздался резкий, пронзительный крик, как будто кто-то хохотал. За время своего путешествия моряки много раз слышали этот оглушающий вопль, и поэтому он не показался им странным.

– Гляди-ка! Птица-пересмешник, – процедил сквозь зубы Жан-Мари.

Но паталосы задрожали от страха и разом повскакали с мест, как солдаты, поднятые по тревоге.

Через мгновение они уже готовы были убежать. У всех в руках оказались сарбаканы.

Когда в темноте крик повторился, еще более резкий и пронзительный, дикари, позабыв о своих белых спутниках, словно хищники, бросились сквозь густой кустарник и исчезли из виду.

Невозможно описать ужас, охвативший моряков, наблюдавших странную и неожиданную сцену. Им и в голову не приходило, к чему отнести внезапное бегство. Опасаясь ловушки, подвоха, спешно похватали оружие, отошли метров на пятьдесят от места стоянки и стали ждать развязки.

Вскоре послышался третий, более спокойный и тихий, сигнал. Паталосы хорошо знали его. Это был сигнал сбора. Ориентируясь в темноте словно кошки, они окружили Генипу, у ног которого по-прежнему вился Уаруку.

Вождь, вероятно, быстро бежал, потому что никак не мог отдышаться. Негромким, срывающимся голосом он что-то приказал своим людям. Те поняли и немедленно исполнили, кинувшись бежать бесшумно, но очень быстро.

Ничто не могло остановить их: ни густые ветви, меж которых они пробирались подобно змеям, ни шипы и колючки, от которых они уворачивались так, что те даже и не задевали кожу. Краснокожим не мешали тяжелые сарбаканы, для них не существовало преград, они не спотыкались и не оступались во тьме.

Добежав до границы леса, паталосы скрылись за густой стеной лиан. Впереди, метрах в шестидесяти, пылал гигантский костер. Пламя его озаряло воды Токантинс, бьющиеся о берег.

У костра лежали шестеро связанных полуголых мужчин.

Вокруг извивались в диком, зловещем ритуальном танце пятьдесят индейцев. Один из них, очевидно, колдун, увешанный причудливыми украшениями, исступленно бил в барабан, как во время похода. В движениях дикаря нетрудно было разгадать их ужасный смысл: вначале он будто перерезал жертве горло, а затем съедал ее.

Что-нибудь более мрачное и зловеще трудно было себе представить. Танцоры с ног до головы выкрасились в красный цвет, словно только что выкупались в крови. Отблески костра придавали им устрашающий вид.

В пляске они наклоняли головы то вправо, то влево. То вправо, то влево метались их черные, косматые шевелюры. Одержимые, туземцы швыряли оземь и разбивали вдребезги бутылочные тыквы, распевали во всю глотку свои протяжные песни, прыгали в разные стороны, подходя все ближе и ближе к беззащитным пленникам.

вернуться

Note411

Династия – монархи одного рода, сменяющие друг друга на троне по праву наследования.

вернуться

Note412

Арьергард – часть войска, высылаемая в сторону противника при отступлении, для прикрытия отхода главных сил.

вернуться

Note413

Моцион – прогулка.

98
{"b":"5336","o":1}