1
2
3
...
19
20
21
...
62

— Нет-нет! Тысячу благодарностей! Мы оба трезвенники.

— При вашей профессии это правильно. Здесь важна не только ловкость рук, но и ясность мысли. Тогда до свидания, my lads! До свидания!

Вернувшись на прежнее место, они нашли женщину там же, посередине мостовой.

— Послушайте, Дикки, вы знаете, сколько стоят железнодорожные билеты от Флэштауна до Синклера?

— Около трех долларов.

— Отлично! Значит, на двоих нам потребуется шесть долларов.

Подойдя к женщине, Жан Рено вновь поклонился ей и тихо сказал:

— Мадам, ради ваших малышей, окажите нам честь, примите эти четыре доллара.

— Так много… Правда, слишком много, — прошептала она, поднимая на Жана Рено большие красивые глаза, наполненные нежностью и грустью.

— Прощайте, мадам. Пусть отныне всем вашим несчастьям наступит конец.

— Прощайте, господа. Будьте счастливы! Вы этого достойны!

Между тем уже наступило утро, и улицы понемногу начали заполняться народом. С шестью оставшимися долларами друзья поспешили на Центральный вокзал. Им повезло: поезд вот-вот должен был отправиться. Жан Рено купил в табачном киоске два билета и две сигареты, после чего у него в кармане осталось двадцать пять центов.

Поезд тронулся, и меньше чем за пять часов триста километров, отделявшие Флэштаун от Синклера, были преодолены. Ровно в одиннадцать утра молодые люди сошли с поезда на Центральном вокзале города Синклера.

Съев по сандвичу[64], друзья подсчитали деньги и обнаружили, что у них остался один доллар и двадцать центов.

— Пять золотых су Вечного жида![65] — воскликнул, смеясь, Жан Рено.

— Yes! Достойный капитал для освобождения заключенной в высокой башне Прекрасной Принцессы, победы над злыми духами и завоевания Империи! Go ahead!

— Что в вольном переводе означает: идем туда!

— Сначала в редакцию «Инстентейньес», в мою дорогую газетку. Она такая богатая и щедрая, а я — ее любимое дитя. Вы увидите, my dear Джонни, как, сказав у дверцы сейфа: «Сезам, откройся!», я легко и быстро получу две тысячи долларов в счет будущих репортажей.

Продолжая обсуждать эту тему, друзья сели в трамвай, который доставил их прямо к небоскребу, где находилась редакция.

На нижних этажах здания размещались многочисленные ателье, магазины, мастерские. По мере роста этажей появлялись различные службы, а также квартиры, тем шикарнее, чем выше они располагались. С появлением дирижаблей аристократия предпочитала селиться на верхних этажах, оставляя пролетариям нижние.

Войдя в помещение редакции, Дикки вновь окунулся в знакомую атмосферу. Оглушенный шумом, вдыхая едкие запахи бумаги, типографской краски и разогретого металла, репортер почувствовал себя родившимся заново.

— Честное слово, я здесь как у себя дома! — воскликнул он. — Теперь, мой дорогой, вы сами видите, что такое журналистика.

С единственным долларом в кармане, друзья сели в лифт, мгновенно доставивший их прямо в кабинет главного редактора. Обладая правом свободного доступа в святая святых редакции в любое время суток, Дикки по привычке вошел без стука. С видом победителя, уверенно протягивая руку для приветствия, репортер фамильярно воскликнул:

— Привет, старина! Да, это я, собственной персоной, после самых невероятных приключений, которые…

Внезапно он осекся. Казалось, все осталось по-прежнему: та же комната, та же обстановка, только человек, сидевший перед ним, был другим. Дикки никогда его раньше не видел. Посмотрев растерянно по сторонам, репортер узрел на месте молчаливого, непрерывно строчившего на машинке тощего секретаря пухленькую девушку.

Незнакомец был средних лет, высокий и сухопарый. Его бегающие глаза холодно смотрели на Дикки из-под очков в золотой оправе. Этот человек больше походил на священника, юриста или даже на полицейского, чем на главного редактора популярной газеты. Он заговорил резко и сухо:

— Кто вы? Что вам здесь надо?

— Так вы меня не знаете? — произнес с обычным апломбом Дикки. — В таком случае вы — единственный, кто меня не знает! Кстати, с кем имею честь? Я состою в штате редакции и имею полное право узнать, кто вы такой.

— Я — новый редактор «Инстентейньес». Удовлетворены?

— Значит, теперь у «Инстентейньес»…

— …новый владелец.

— Кто же?

— Это вас не касается!

— А что с редакцией?

— Старые сотрудники уволены, а на их места набраны новые.

— В таком случае я тоже уволен?

— Мы с вами еще не знакомы, и я думаю, что настала ваша очередь отвечать на вопросы.

— Yes! Спрашивайте.

— Кто вы?

— By James! Что вы скажете, если перед вами тот, кого все знают под именем Дикки? Малыш Дикки, гордость Принцессы… Я хотел сказать «Инстентейньес».

— Так вы и есть знаменитый Дикки?

Репортер, казалось, заметил иронию, с которой незнакомец произнес эпитет «знаменитый». Впрочем, такое же впечатление сложилось и у Жана Рено, до сих пор не принимавшего участия в разговоре. Дикки был явно раздосадован крахом своих надежд. Но, вспомнив, что у них в кармане практически пусто, он вновь принял независимый вид и гордо выпятил грудь:

— Именно знаменитый! А почему бы и нет? Меня называли так еще до вашего появления здесь, и я могу по праву гордиться услугами, оказанными мной «Инстентейньес».

— Вам за них платили.

— Да, но гораздо меньше, чем они того стоили.

Главный редактор нажал на кнопку звонка, посмотрел репортеру прямо в лицо и, немного помолчав, сказал:

— Вы не отличаетесь скромностью, мистер Дикки.

— За скромностью часто прячется ничтожество.

В эту минуту послышались звуки остановившегося лифта, потом быстрые шаги, и дверь в кабинет редактора распахнулась настежь. Обернувшись, Жан Рено и Дикки увидели двух господ. Их вид был до того пристоен, что с первого же взгляда можно было понять, кто они. Непонятно почему, друзья испытали безотчетную тревогу. Между тем тонкие губы редактора еле заметно скривились в злобной ухмылке.

— Вы украли свою репутацию, мистер Дикки. И не только ее, — сухо сказал он.

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что хороший репортер стоит двух полицейских. Однако вы глупо попались в мышеловку, поставленную на вас еще со вчерашнего дня.

— Я вас не понимаю!

— Сейчас поймете.

Повернувшись к незнакомцам, редактор скомандовал:

— Господа, приступайте к вашим обязанностям!

При этих словах один из них достал из кармана листок, протянул его Дикки и спросил:

— Вас действительно зовут Дикки? Вы работаете репортером?

— Yes!

— А вы, — обратился незнакомец к Жану Рено, — действительно Жан Рено, называющий себя инженером?

— Yes! Я — Жан Рено, дипломированный инженер.

— Тогда ошибки нет.

— Что вам от нас нужно?

— Именем закона и во исполнение данного мне предписания я, Морис Элджернон Пенивос, шериф[66] города Синклера и штата Стейкед-Плейн, арестую вас.

— Обоих? — спросил Жан Рено, подойдя к редакторскому столу.

— Yes! Обоих.

— Но это же безумие! — возмущенно воскликнул Дикки. — Нас арестовать? Но за что?!

— Прекратите обсуждение и не вздумайте сопротивляться! Иначе мы будем вынуждены применить силу.

Услышав угрозу о применении силы, друзья впервые переглянулись, а затем одновременно подмигнули друг другу. Они все поняли!

— В чем нас обвиняют?

— В краже тысячи тысячедолларовых банкнот, иначе говоря, в краже миллиона долларов.

— Боже мой! У кого же мы их украли?

— У Мясного Короля.

— Какой идиотизм!

— Вас обвиняют также в краже драгоценностей мисс Эллен, Маленькой Королевы, которые оцениваются в полтора миллиона.

— Чудовищная ложь! — возмутился Жан Рено.

— Look here![67] Вдруг мы унесли в карманах весь Флэшмэнор?

вернуться

64

Бутерброд (англ.).

вернуться

65

Вечный жид — мифический персонаж, олицетворявший печальную судьбу изгнанного с родины еврейского народа; согласно позднему средневековому сказанию, так назывался иудей, отказавший Иисусу Христу в отдыхе, когда Сын Божий нес свой крест на Голгофу; за этот проступок он был осужден на вечные скитания .

вернуться

66

Шериф — старший чиновник судебно-административной системы в США, осуществляющий свои полномочия в пределах графства, небольшого города или городского района .

вернуться

67

Посмотрите сюда! (англ.)

20
{"b":"5347","o":1}