ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но Немец не спешил переходить к главному. Положил ногу на ногу, еще раз осмотрел кабинет.

— Тебя кризис очень затронул?

— Всех затронул, — отмахнулся хозяин. — Ты, что ли, разбогател?

— Есть такой закон физики: если в одном месте что-то убыло, в другом обязательно должно прибавиться.

— Это теория. На практике обычно случается иначе.

— Главное, проверять теорию практикой. — Наклонившись к собеседнику, Александр Фридрихович продолжил деловито:

— Послушай… Что теперь самый большой дефицит в России?

— Все дефицит, — ответил Анатолий Ильич не. задумываясь.

— Нет, не о том я… Чего людям больше всего не хватает?

— А чего?

— Денег, — хмыкнул Миллер.

— Денег не хватает всегда, — философски заметил собеседник.

— Но теперь особенно. И не хватает всем. Так вот я о чем, о теории и практике… Я свои банковские активы в России не держу. Есть другие места:

Австрия, Германия, Кипр… Швейцария, в конце концов.

— И что? — вяло поинтересовался Анатолий Ильич, силясь понять, к чему это Немец завел беседу о своих капиталах.

— Но теперь, мне кажется, наступило время переводить деньги сюда… То, что в дефиците, — самый ходовой товар, истина общеизвестная.

— Через биржи и банки собрался прокрутить? Еще один кризис устроить? — догадался Серебрянский.

— Ну, устроить подобие семнадцатого августа не в моих силах. А вот повторить «черный вторник» двухгодичной давности вполне.

— Чем я могу тебе помочь?

— Человек один мешает.

— Кто, если не секрет?

— Будь это секретом, я бы с тобой не беседовал, Анатолий Ильич. Есть такой кавказский господин, Амиран Габуния. То ли «вор в законе», то ли не вор, я в этих тонкостях не разбираюсь и разбираться не желаю. Вроде сидел несколько раз. У него тоже много денег, правда не своих. Но кроме того, связи в Минфине, Центробанке и так далее. И голова работает, как компьютер. Идеи у нас одни и те же, знаю точно…

— Выходит, конкурент твой? — Серебрянский поднял взгляд на Немца.

— Считай, да. Понимаешь, афера гениальная, так подняться один раз в десять лет случается. Тут важно, кто первый успеет. А шашлычник этот — хитрожопый до ужаса. Месяц назад собрались мы как-то в сауне, расслабиться, о делах наших поговорить. И что ты думаешь? Выдает мне: мол, Лебедевского не тот «Черный трибунал» завалил, а кто-то другой, кто под него работает.

Представляешь, умник какой?

Коротко пересказав собеседнику монолог Габунии и его вывод о «двойном стандарте», Миллер резюмировал:

— Хитрая сволочь!.. Если такого человека в живых оставить, многое натворить может.

— Срок? Место? Способ? — спокойно поинтересовался Серебрянский, будто бы речь шла не об убийстве человека, а о загородной прогулке.

— Послезавтра у меня с ним деловое свидание в ресторане «Саппоро», это на Пресне. Будем вдвоем, к семи вечера.

— Знаю такой ресторан, — кивнул Анатолий Ильич.

— Что касается способа… Хозяин — барин: оставляю на твое мудрое усмотрение.

— Обозначим опять как «Черный трибунал»? — Нехорошая усмешка скривила губы хозяина.

— Естественно!..

— Можно сработать, как они, под несчастный случай… Ничуть не хуже.

— А вот этого не надо, — серьезно возразил Немец.

— Почему?

— Во-первых, любой террор эффективен лишь тогда, когда он публичен.

— Так что — стрелять, машину взрывать?

— Да.

— Менты понаедут, уголовное дело возбудят…

— Пусть возбуждают, — разрешил Миллер.

— А во-вторых?

— Во-вторых, дорогой Анатолий Ильич, неплохо было бы изобразить покушение и на меня. Нескольких выстрелов поверх головы будет достаточно. Чем проще методы инсценировки, тем доходчивей эффект. — Последние слова прозвучали уверенно и веско как будто. Немец заговорил афоризмами.

Серебрянский согласно кивнул:

— Для правдоподобия, что ли?

— Вот-вот. А то подозрительно получится: сидели вдвоем, а застрелили лишь одного. Ну, что скажешь?

— Минуточку…

Поднявшись с кресла, Анатолий Ильич подошел к аквариуму и, нагнувшись, извлек из-за него помповое ружье и пригоршню патронов.

— Смотри, Александр Фридрихович. Вот гильза. Пуля или картечь, что там есть, извлекаются…

Миллер следил за манипуляциями с боеприпасами внимательно, силясь понять их смысл.

— И что?

— В растворе гипса продавливаем гильзой несколько форм. Когда гипс застынет, лунки заливаем водой и замораживаем ее. Что получаем? — взглянул он на собеседника с победоносным видом и, не дождавшись ответа, продолжил:

— Получаем те же самые пули, только изо льда. Дальше. Этот кусочек льда в форме пули вставляем в гильзу.

— Порох отсыреет, — быстро напомнил Немец.

— Гильзу заливаем изнутри специальным водоотталкивающим раствором, который мгновенно твердеет, — так же быстро вставил Серебрянс-кий. — Таким образом, получаем обычный боеприпас, только вместо пули — кусок льда.

— Но при выстреле лед нагреется о стенки ствола, и…

— Это в нарезном стволе нагреется. А этот гладкоствольный. Я проверял, будь спокоен. С двадцати метров ледяная пуля разбивает бутылку из-под шампанского, делает в жестяном листе приличное отверстие. Стало быть, голову разобьет любую.

— Какой смысл? — Александр Фридрихович скептически покачал головой.

— Невозможно определить калибр и марку оружия, из которого стреляли. В течение нескольких минут лед растопится в еще теплой органике.

— А одноразовый ТТ не проще купить? Пятьсот долларов всего… Хочешь, завтра сюда десяток привезу?

— Не хочу. Пусть из твоих ТТ подмосковные пэтэушники друг в друга палят. Дело не в том, что проще, а что тяжелее. Дело в том, что я работаю под этот самый «Черный трибунал». И «двойной стандарт», о котором ты мне говорил, создает зловещую загадочность. Тот же пожар в «Космосе», где сгорели твои бойцы: вроде бы несчастный случай, а на самом-то деле… Почему бы и мне не придумать свой почерк?

— Но ведь насильственную смерть в результате проникающего огнестрельного ранения определит даже первокурсник юрфака! — не сдавался Немец.

— Не говоря уже о МУРе и РУОПе…

— Ну и пусть. А определив, пусть погадают: почему киллер не воспользовался твоим советом и не стрелял из одноразового ТТ!

— Дело твое… — Миллер поднялся, давая понять, что ему пора. — Домой отвезешь?

— Как обычно. — Следом за гостем поднялся и хозяин.

Уже в машине, находясь на Ярославской трассе, Немец поинтересовался:

— Ты меня о самом главном так и не спросил.

— О деньгах, что ли?

— Ну да.

— Жду, пока сам скажешь.

— Сто тысяч, — спокойно обронил хозяин «Защитника».

Как ни хладнокровен был Серебрянский, но, услышав о небывалой сумме, едва не выпустил руль.

— Сколько?

— Сто тысяч долларов. Но это аванс. Завтра встретимся, оговорим детали, получишь наличкой. И еще столько же — после. Только смотри не перепутай: грузишку того застрелить, а в меня — промазать. А то не с кого будет остальное получать.

За всю свою жизнь Анатолий Ильич не то что не получал таких денег, даже и в глаза не видел. Предложенный гонорар мог означать только одно: слишком большие надежды связывал его работодатель с грядущим покушением в ресторане «Саппоро»…

Глава шестнадцатая

Мишень с прицелом

Попетляв по мелко нарезанным ровненьким кварталам в районе Пречистенки, Максим Нечаев вынырнул на Зубовский бульвар и неторопливо покатил в сторону станции метро «Смоленская». Развернувшись на площади, вырулил в обратном направлении и спустя несколько минут свернул в Ружейный переулок.

Здесь в модерновом здании из стекла и бетона, явно не вписывавшемся в архитектуру старой Москвы, находился головной офис зловещего «Центра социальной помощи офицерам „Защитник“.

Два часа назад он встречался с Прокурором и теперь, сидя за рулем черной «девятки», вновь и вновь воскрешал в памяти перипетии разговора. Беседа, как и следовало ожидать, касалась и Александра Фридриховича Миллера, и лжетрибунала. Встреча эта, проходившая на этот раз не в казенной роскоши дачи на Рублевском шоссе, а в небольшом ресторанчике клубного типа, окончательно расставила акценты в донельзя запутанной ситуации. Еще несколько штрихов, несколько точек над «i» — и «Черному трибуналу» надлежало прекратить свое существование навсегда…

65
{"b":"5366","o":1}