ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Голый секс еще ничего не доказывает и никому не дает никаких прав, — возразила она, пытаясь увернуться от его ищущих губ.

— И все же, как по-вашему, зачем я сюда прилетел?

Не знаю! — выкрикнул ее внутренний голос. Во всяком случае, не за тем, чего бы мне хотелось. Сказки редко становятся былью, и нечего мечтать о несбыточном.

Она бесстрашно взглянула на него, надеясь, что он не заметит боли в ее глазах.

— Maman не имела права…

— Мать у вас — образец преданности, — насмешливо перебил он. — Я очень долго ее обхаживал, прежде чем она мне призналась.

— И все равно я не понимаю…

— Она поддалась на уговоры, только когда узнала, что ей вскоре предстоит стать моей тещей.

Лизетта даже задохнулась.

— Это неслыханно!

Джейк улыбнулся и нежно поцеловал ее.

— Это правда. Я хочу надеть обручальное кольцо тебе на палец. Хочу, чтобы ты спала в моей постели — всегда. Чтобы у меня было на это Право в виде брачного свидетельства. — Он широко улыбнулся, когда ее брови стрелами взметнулись вверх. — И дело не в бумажке, а в слове, данном на всю жизнь. Я так люблю твою гордую независимость, твою нежную, ранимую душу… так люблю все то, что есть ты!

Он взял левую руку Лизетты, снял с ее пальца изящное кольцо с алмазной насечкой и надел его на средний палец правой руки.

— Вот здесь оно должно быть, — тихо сказал он. — В память об отце и о том, как он соединил нас.

Он наклонился и поцеловал ее с такой бесконечной нежностью, что она часто-часто заморгала, сдерживая непрошеные слезы. А следующий поцелуй уже был крепким, утверждающим его права собственника.

Если бы он смог, то поглотил бы ее всю, вместе с душой и телом, а Лизетта, покорная, податливая в его объятиях, отвечала ему с не меньшим пылом.

Наконец Джейк поднял голову и улыбнулся, видя, как распухли ее губы. Она посмотрела на него огромными лучистыми глазами, как во сне подняла руку, провела пальцами по его щеке, и губы Джейка зарылись в ее мягкую ладонь.

— Так и хочется задать тебе хорошую трепку за то, что ты не сказала мне правды, что так долго мучила меня! — пробормотал он.

Взгляд Лизетты молил о прощении.

— Пойми, — дрожащим голосом сказала она, — я никогда бы не вышла замуж за Адама, если бы все было иначе. Мы спали в разных комнатах, за исключением последних недель, когда я боялась не услышать, если ему станет плохо. Но при игом в квартире днем и ночью находилась сиделка. За ним был самый лучший уход.

На миг глаза его приобрели угрюмое выражение.

— Я сам во веем виноват. Я слишком мало уделял ему внимания, иначе бы заметил, как он болен и как нуждается в человеческом тепле. Это и побудило его вступить в брак, которого я так упорно не признавал.

Он не отрываясь смотрел на Лизетту, и она чуть не захлебнулась в глубине чувств, отразившихся в его глазах. У нее защемило сердце, и два чистых ручейка медленно потекли по щекам.

— Не плачь! — хрипло попросил Джейк, вытирая ее слезы большими пальцами.

— Я не плачу, — дрожащим голосом отозвалась она.

Лизетту вдруг осенило, что Адам непременно бы это одобрил, возможно, он даже рассчитывал, что его единственный сын и девушка, которая ему так дорога, когда-нибудь будут вместе.

— А вот это тебе. — Джейк достал из кармана пиджака небольшой футляр и надел ей на палец кольцо с огромным брильянтом. — Со всей моей любовью.

— Я не говорила, что собираюсь за тебя замуж. — Слова вырвались невольно, и Лизетта едва не вскрикнула, увидев, какими беззащитными вдруг сделались его глаза.

— Ты хочешь, чтобы я встал перед, тобой на колени?

Она так долго была в его власти, что ей захотелось испытать свою власть над ним. Поэтому, прежде чем ответить, она выдержала паузу.

— А ты встанешь?

Он усмехнулся.

— Встану. Ты этого не ожидала? — Взгляд его затуманился. — Во всем, что связано с тобой, я чувствую свою ущербность и, наверно, не смогу найти подходящие слова.

Странная легкость объяла ее тело, и в глазах зажглись лукавые искорки.

— А ты попытайся.

Джейк насмешливо покачал головой, причем насмешка относилась, скорее, к нему самому.

— Ах ты, дерзкая девчонка! — притворно возмутился он. — Пора бы тебе знать, что словам я предпочитаю действия.

— Джейк… — Она металась между своими желаниями и опасениями.

Он ласково ей улыбнулся, глаза его так потеплели и в то же время в них была написана такая страсть, что Лизетта вся затрепетала.

— Ты нужна мне. Я хочу своей любовью стереть между нами все обиды и боль. Чтобы ты поняла, что значишь для меня. В тебе — вся моя жизнь. Лизетта была как в огне, страстное желание не давало ей дышать. Она привстала на цыпочки, обхватила руками голову Джейка, притянула к себе. Ее поцелуй был робким, но Джейк в ответ раздвинул языком ее губы, начал, дразня, ласкать внутренность ее рта, и это стало увертюрой к бесконечной симфонии наслаждения. Лизетта задохнулась от опустошающего накала чувств и подумала, что сердце ее сейчас разорвется.

Два шелковистых лоскутка ее бикини упали на ковер; к ним тут же присоединились его рубашка и брюки.

Пальцы Лизетты легли на пояс его плавок и застыли в нерешительности. Потом с дрожью коснулись его плоти, и ее глазам предстало олицетворение мужской силы.

— Не останавливайся! — простонал он.

Два простых слова, произнесенных таким охрипшим от страсти голосом, дали ей понять, что Джейку стоит больших усилий владеть собой.

И все же он сдерживался, позволяя ей проявлять инициативу. Благодаря этому Лизетта в несколько коротких секунд полностью вкусила прелесть власти женщины над мужчиной. Она упивалась им, все теснее прижимаясь к нему и сомкнув руки у него на затылке.

— Я тебе в подметки не гожусь, — проговорил Джейк. — Все время чувствую себя школьником, робким, застенчивым. Так боюсь сделать тебе больно.

Джейк робкий? Да ей совсем не нужна власть над ним, она сама готова покориться.

— Ты не можешь сделать мне больно, — спокойно и просто сказала она, считая это непреложным фактом.

— Нет, могу, — с горечью возразил Джейк. — Мог по крайней мере. От злости, от слепой ревности. Я был зол на отца — за то, что он сумел разглядеть твою чистую душу и присвоить ее. На себя — за то, что не встретил тебя раньше. И на тебя — за то, что ты не такая, какой я в своей злобе хотел тебя видеть.

Она потянулась к нему, раскрыв губы для поцелуя. И он опять впился в них на целую вечность. Да, она думала, что поцелуй никогда не кончится, но губы Джейка начали медленный, плавный спуск к ее груди, вволю насладились ею, потом проникли во впадинку ее пупка.

Он все продвигался вниз, встал на колени, уткнулся головой в ее лоно, и ласки его горячего языка заставили ее вскрикнуть от возбуждения. Она накручивала на палец его волосы, изгибалась всем телом, подставляя свою плоть его языку и губами даже не чувствуя, что руки его поддерживают ее чуть ниже спины, чтобы не дать ей упасть.

Лизетта как в тумане слышала мучительные гортанные стоны и не сознавала, что они исходят из глубины ее существа. Стоило ей подумать: я не вынесу этого, — как Джейк начал медленное восхождение. Добравшись до грудей, вновь жадно напился их сладости, потом прильнул к губам в испепеляющем, высасывающем все чувства поцелуе.

И она почти не почувствовала, как Джейк понес ее к кровати и осторожно возложил на себя, так, чтобы ей было удобно соединиться с его высокой статью. Он ласково и снисходительно улыбнулся, отмечая ее легкое удивление, затем она растворилась в его поцелуе. Лизетте было приятно ощущать в своем теле его движения, вначале медленные, потом с нарастанием ритма и силы и наконец судорожные, приводящие их обоих к взрыву невероятного наслаждения.

Страсть понемногу отступила, сошла до приятной щемящей боли, которой — Лизетта инстинктивно это чувствовала — понадобится совсем немного, чтобы снова вспыхнуть огнем. Она вытянулась на постели и с озорным самодовольством встретила его темный затуманенный взгляд.

27
{"b":"5381","o":1}