ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я не был склонен надуваться от гордости, как лягушка, из-за того, что я сотворил. Это была операция, основанная не только на искусстве, но и на удаче, и повторить ее было бы, вероятно, невозможно. Я не особенно падок на трескучие фразы вроде: "Он боролся за правое дело и потому победил". По-моему, чаще в этом мире побеждает всякая дрянь – возьмите Гитлера, к примеру. Но все же, как сказал Наполеон, моральный фактор относится к физическому как три к одному, и я это могу подтвердить на своем трудном опыте. Если вы в состоянии ошеломить своих врагов, вывести их из равновесия, расчленить их, то у вас есть шанс на победу.

Я отложил бинокль в сторону и взял ружье. Мне хотелось посмотреть, во что превратился бы живот Новака, если б я нажал спусковой крючок. Когда я достал из двух стволов патроны, кровь застыла у меня в жилах. Они были гораздо опаснее, чем заряд на крупного зверя. Это была даже не дробь, а жаканы – самодельные рифленые пули, неровные куски свинца. Когда такая штука попадает в тело, получается дыра, в которую можно засунуть оба кулака. Если б я нажал-таки на крючок, потроха Новака разлетелись бы по всей долине Кинокси. Не удивительно, что он бросил винтовку.

Я с отвращением отбросил эти патроны в сторону и, покопавшись в своей добыче, нашел более подходящие для моих целей. Если выстрелить ими с не слишком близкого расстояния, можно поразить человека, но вряд ли убьешь его. Это было то, что нужно. Я вовсе не хотел, чтобы каким-нибудь мрачным утром надо мной закачалась веревочная петля.

Оглядев еще раз расстилавшийся передо мною безлюдный пейзаж, я встал и двинулся вверх по долине.

4

В течение двух дней я петлял по северной части долины Кинокси. Говард Маттерсон, должно быть, побеседовал со своими ребятами и вернул им некоторую уверенность. Они вновь приступили к охоте за мной, но, как я заметил, теперь передвигались группами, не меньше, чем в шесть человек. Я играл с ними в прятки, стремясь по возможности уходить к востоку, и они так ни разу меня и не увидели. Если в одиночку еще можно остаться в лесу незамеченным, то команде из шести человек это не удается, а они только вместе и ходили. Новак, конечно, рассказал им о том, что произошло, и предупредил, чтобы они не разделялись.

Я соорудил за два дня еще полдюжины ловушек, но сработала только одна, в результате чего кого-то со сломанной рукой увезли на вертолете. Однажды я услышал перестрелку и не мог понять, что произошло. Вообще-то, когда по лесу бродит множество вооруженных людей, часто случается, что один из них когда-нибудь да нажмет спусковой крючок в самое неподходящее время, но это не объясняет сильной ответной стрельбы. Впоследствии я узнал, что в кого-то действительно стреляли по ошибке, он ответил, и тогда стали стрелять и другие. Парня увезли с огнестрельными ранами. Ему, бедняге, сильно не повезло.

Запас пищи у меня подходил к концу, и я задумался о его пополнении. В лагерь лесорубов идти было опасно. Маттерсон наверняка прочно закрыл его для меня. Оставался один выход: пробираться к дому Клэр. Я знал, что там смогу запастись продуктами, и надеялся увидеть ее. Кроме того, нужно было как-то связаться с Гиббонсом. Я знал, что он не одобрит охоту на человека в пределах его участка, и ему придется что-то быстро предпринять. В любом случае мне нужно было узнать, что произошло с Клэр.

Дважды я пытался прорваться к востоку, но наталкивался на маттерсоновских бандитов, поэтому вынужден был отступить и попытался обойти их. С третьей попытки мне это удалось, и когда я добрался до дома, то страшно устал. Тем не менее, я не утратил бдительности и проявлял чрезвычайную осторожность.

В сумерках я выбрался на склон против дома, улегся и некоторое время наблюдал за ним. Кажется, там все было спокойно, и я с сожалением отметил, что огонь в доме не горит. Следовательно, и Клэр там не было. Но старый Вейстренд, видимо, был на месте, так как в его домике ярко горел свет.

Я подобрался к нему путаными путями, все время оглядываясь, и сначала заглянул к Вейстренду в окно. Надо было убедиться, что он один. Старик сидел перед печкой в облаках сизого дыма от трубки, и я, обойдя дом вокруг, хотел уже было войти, но дверь, вопреки обыкновению, оказалась заперта. Это меня удивило.

– Кто там? – послышался голос Вейстренда.

– Бойд.

Я слышал, как он, шаркая подошвами, подошел к двери.

– Кто, вы сказали?

– Боб Бойд. Откройте, Мэтью.

Он отодвинул щеколду, дверь немного приоткрылась, и луч света упал на меня. Тогда он открыл дверь пошире.

– Входите, входите быстрее.

Я перешагнул через порог, а он захлопнул дверь и задвинул щеколду. Затем он повесил на крюк только что снятое им ружье.

– Они вас беспокоят, Мэтью?

Он повернулся, и я увидел его лицо. Оно было в синяках и царапинах.

– Да, – сказал он мрачно, – меня беспокоили. Что это за чертовщина происходит кругом, Бойд?

Я сказал:

– Говард Маттерсон сорвался с цепи и охотится за моей головой. И своих ребят он настроил против меня. Он сказал им, что я вышиб дух из старого Булла.

– Вправду вышибли?

Я посмотрел на него.

– Чего я буду бить старика? Говарда теперь-то уж я растерзал бы, но это другое дело. У старого Булла был сердечный приступ. И я это видел, как и Мак Дугалл. И Говард тоже, но он все время лжет.

Мэтью кивнул головой.

– Я тебе верю.

Я спросил:

– Кто вас побил, Мэтью?

Он уставился в пол.

– Я дрался со своим собственным сыном, – сказал он, и руки его сжались в кулаки. – Он поколотил меня. Я всегда думал, что сумею справиться с ним, но он меня поколотил.

Я сказал:

– Я позабочусь о нем. Он у меня второй по счету. А что произошло?

– Он приходил сюда с Говардом три дня назад, – сказал Мэтью. – Они прилетели на вертолете. Интересовались, нет ли тут тебя поблизости. Затем Говард сказал, что хочет обыскать дом мисс Трэнаван, а я сказал, что он не имеет права этого делать. Тогда он заявил, что наверняка вы там прячетесь, а я спросил его, не считает ли он меня лжецом. – Мэтью пожал плечами. – И пошло, и поехало, слово за слово, а кончилось тем, что сын ударил меня. Мы подрались. – Он поднял голову. – Он поколотил меня, мистер Бойд, но в дом я их не пустил. Я взял это самое ружье и приказал им убираться к черту.

Старик с поникшим видом опустился на стул перед огнем, и я почувствовал к нему жалость.

– И больше они ничего не предпринимали?

– Нет, ничего. У меня даже появилась мысль убить Джимми, и я мог бы нажать спусковой крючок, он знал это. – Старик посмотрел на меня полными горечи глазами. – Он совсем сошел с ума Я подозревал, что рано или поздно это случится, но не думал, что наступит момент, когда мне захочется убить собственного сына.

– Очень сожалею, что так случилось, – сказал я. – А что, Говард никак не пытался вмешаться?

– Нет, – сказал Мэтью с презрением. – Он просто стоял и хохотал, как жена, когда мы дрались, но перестал хохотать, когда я направил на него ружье.

Это было похоже на Говарда. Я снял свой рюкзак и опустил его на пол.

– Вы не видели в последнее время Клэ... ээ... мисс Трэнаван?

– Целую неделю не видел, – ответил он.

Я вздохнул и сел. Значит, с тех пор, как все это началось, Клэр не была дома, и неизвестно, где она и что делает.

Мэтью посмотрел на меня сочувственно.

– Вы устали, – сказал он. – Я тут все рассказываю о своих неприятностях, но у вас их, видимо, больше.

Я сказал:

– Меня преследуют вот уже шесть дней. Эти леса кишат ребятами, которые надеются поймать меня и выбить из меня мозги. Если хотите заработать тысячу долларов, Мэтью, все, что нужно, – донести на меня Говарду.

– На что мне тысяча долларов? – проворчал он. – Вы голодны?

Я улыбнулся.

– Трех поросят я бы сейчас съел, но не больше, аппетит что-то пропал.

– У меня есть жаркое. Сейчас подогрею. Минут через пятнадцать будет готово. А пока приведите себя в порядок. – Он вынул из коробки связку ключей и бросил ее мне. – Это от большого дома. Пойдите примите ванну.

51
{"b":"5387","o":1}