ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сидевшие там вряд ли были четой Кофлин, слишком уж разномастная пара для американских туристов, хотя женщина была, несомненно, американкой. О'Хара спросил:

– Мисс Понски?

Она вздернула свой острый нос и раздраженно сказала:

– Я заявляю, что все это никуда не годится, капитан. Вы должны немедленно повернуть обратно.

Улыбка чуть не слетела с лица О'Хары.

– Я постоянно летаю по этому маршруту, мисс Понски. В нем ничего страшного нет.

Но на ее лице явственно проступал страх – страх перед полетом. Сидя в кондиционированном, комфортабельном салоне современного реактивного лайнера, она могла побороть его, но простота "Дакоты" делала его явным. Здесь не было декора, который мог дать ей иллюзию того, что она находится в гостиной, – один голый алюминий, побитый и исцарапанный, да многочисленные трубки, напоминавшие разъятое во время операции тело.

О'Хара спокойно обратился к ней:

– Вы кто по профессии, мисс Понски?

– Я школьная учительница из Саутбриджа, – сказала она. – Я работаю учителем уже тридцать лет.

Он решил, что она по натуре довольно словоохотлива, и подумал, что этим можно воспользоваться, чтобы успокоить ее. Он перевел взор на мужчину. Тот сказал:

– Мигель Родэ.

Он представлял собой этническую аномалию – испано-немецкое имя, испано-немецкий облик: соломенные волосы и бусины черных глаз. Результат многолетней давности немецкой эмиграции в Южную Америку.

– Вы знаете Анды, сеньор Родэ? – спросил О'Хара.

– Очень хорошо, – ответил тот скрипучим голосом. – Я жил в этом районе много лет. Теперь возвращаюсь назад.

О'Хара вновь обратился к мисс Понски:

– Вы преподаете географию, мисс Понски?

– Да. Это одна из причин того, что я приехала в отпуск в Южную Америку. Лучше рассказывать о вещах, которые видела своими глазами.

– Тогда вы имеете прекрасную возможность, – сказал О'Хара с воодушевлением. – Вы увидите Анды так, как никогда бы не увидели их с самолета ЮЖАМА. Сеньор Родэ, без сомнения, покажет вам наиболее интересные места.

Родэ понимающе согласился.

– Да, это очень интересно. Я хорошо знаю горы.

О'Хара ободряюще улыбнулся мисс Понски, которая ответила слабой, дрожащей улыбкой. Он обратил внимание на то, что в черных глазах Родэ появился блеск, и обратился опять к левому ряду.

Человек, сидевший рядом с Пибоди, несомненно, был англичанином, и О'Хара сказал:

– Рад вас приветствовать, доктор Армстронг. Извините, мистер Пибоди.

Армстронг дружелюбно произнес:

– Приятно слышать английскую речь, капитан, в конце концов, этот испа…

Тут вмешался Пибоди.

– Черт меня дери, вы думаете, мне доставляет удовольствие сидеть здесь, командир? Что это за дьявольский маршрут, скажите ради Бога!

– Его организовал один американец, мистер Пибоди, – спокойно ответил О'Хара. – Итак, вы что-то говорили, доктор Армстронг?

– Не ожидал встретить здесь английского пилота, – сказал Армстронг.

– Я ирландец. Мало ли где нас можно встретить, – улыбнулся О'Хара. Советую вам потеплее одеться. И вам тоже, мистер Пибоди.

Пибоди вдруг захохотал и пропел:

– Моя жаркая любовь меня греет вновь и вновь… – Он вытащил из кармана брюк фляжку и помахал ею в воздухе. – Это заменяет мне пальто.

На мгновение О'Хара увидел в Пибоди себя, и ему стало страшно.

– Как хотите, – сказал он сухо и проследовал к последней паре сидений напротив багажных полок.

Кофлины были пожилой четой, этакие Филемон и Бавкида. Ему уже явно было за семьдесят, да и ей не намного меньше, но в их глазах сохранилось что-то от молодости, они были полны добродушия и любви и жизни. О'Хара спросил:

– Все в порядке, миссис Кофлин?

– Да, да, все хорошо, правда, Гарри? – Ее глаза лучились радостью.

– Безусловно! – важно ответил Кофлин и посмотрел на О'Хару. – Мы полетим через Пуэрто де лас Агилас?

– Правильно, – подтвердил О'Хара. – Вы знаете эти места?

Кофлин засмеялся.

– В последний раз я был здесь в 1912 году. А сейчас я просто хочу показать жене те места, где прошла моя непутевая юность. – Он повернулся к ней. – Я имею в виду Орлиный перевал. В 1910 году мне потребовалось две недели, чтобы пересечь хребет. А теперь мы это сделаем за час-два. Разве не замечательно?

– Конечно, – с охотой согласилась миссис Кофлин.

О'Хара решил, что с Кофлинами никаких осложнений не будет, и, поговорив с ними еще немного, вернулся в кабину. Самолет все еще шел на автопилоте, а Гривас сидел в кресле, слегка развалясь и глядя вперед на приближающиеся горы. О'Хара сел на свое место и тоже стал внимательно смотреть на надвигавшуюся каменную стену. Он проверил курс и сказал:

– Держите азимут на Чимитаксл и скажете мне, когда будет двести десять градусов.

Он посмотрел вниз на землю и с удовлетворением обнаружил знакомые знаки – извилистую ленту Рио-Сангре, железнодорожный мост через нее. Часто и давно летая по этому маршруту, он назубок выучил, как выглядит земля, и точно знал, опаздывает он или нет. Он понял, что северо-западный ветер, предсказанный метеорологами, был несколько сильнее, чем ожидалось, соответственно подправил курс, опять включил автопилот и немного расслабился. Теперь можно было спокойно ждать сообщения Гриваса об азимуте на Чимитаксл. Он сидел и смотрел, как плывет под крылом самолета земля – серые и оливковые холмы сменились скалистыми выступами, затем начались покрытые снегом вершины. Он решил перекусить и достал из портфеля свои бутерброды. Возникло желание сделать глоток из фляжки, но тут же перед ним возникло испитое лицо Пибоди, и что-то словно взорвалось в его душе – желание выпить вдруг исчезло.

Гривас вдруг положил компас и сказал:

– Тридцать секунд.

О'Хара бросил взгляд на голые скалистые вершины – знакомая дикая картина. Некоторые из этих вершин были его хорошими друзьями, например Чимитаксл, всегда указывавший ему путь. Другие были страшными врагами. В них словно жили дьяволы, насылавшие ветры, снежные бури и туманы. Но он не боялся их, он хорошо изучил их и знал, как избежать таящуюся в них опасность.

Он взял пилотирование на себя и стал мягко давить на рулевую колонку. Опыт подсказывал ему, как сделать правильный поворот. Его ноги двигались в полном согласии с руками, и самолет плавно пошел влево, заходя в видневшийся в каменной стене проем.

Гривас тихо произнес:

– Сеньор О'Хара!

– Не мешайте мне сейчас.

– Нет, буду! – отозвался Гривас, и тут же послышался какой-то металлический щелчок.

О'Хара искоса посмотрел на Гриваса и оцепенел, увидев наставленное на него дуло револьвера. Он дернул головой, не веря своим глазам.

– Вы что, с ума сошли?

Гривас осклабился:

– Разве это имеет значение? Важно то, что на этот раз мы не полетим через Пуэрто де лас Агилас, сеньор О'Хара. – Его голос стал жестким. – Выправляйте курс по азимуту сто восемьдесят четыре.

О'Хара глубоко вздохнул.

– Нет, вы в самом деле сошли с ума, – сказал он. – Уберите пистолет, Гривас. Наверное, я был слишком придирчив к вам, но это же не причина, чтобы вытаскивать оружие. Спрячьте его, и мы забудем об этом инциденте. А в Сантильяне мы выясним наши отношения.

Гривас оскалил зубы.

– Вы дурак, О'Хара. Вы думаете, что я это делаю по каким-то личным причинам? Но если так, скажу вам вот что: вы недавно заявили что-то о том, что вы командир и имеете право командовать. – Он слегка поднял дуло револьвера. – Ошибаетесь. Вот что дает это право. Полное право. Так что меняйте курс или я снесу вам башку. Помните, что я тоже могу пилотировать этот самолет.

– Выстрел будет слышен в салоне, – предупредил О'Хара.

– Я запер дверь, а потом, что они могут сделать? Я же останусь единственным пилотом здесь. Вам-то, впрочем, об этом нечего беспокоиться, вы будете мертвы.

О'Хара увидел, как напрягся его палец на спусковом крючке. Он прикусил губу и начал делать разворот. "Дакота" повернула к югу и теперь шла параллельно главному Андскому хребту. Гривас был прав, черт его дери. Быть убитым не имело смысла. Но что ему нужно?

4
{"b":"5390","o":1}