ЛитМир - Электронная Библиотека

Грейс стала ждать, когда Джемайма запрет двери на ночь и поднимется на свой чердак. Как только затихли шаги на лестнице, она вытащила бумаги Анри.

В свете того, что она узнала, незапечатанные бумаги приобрели новый смысл. Подробности судебного заседания, имена свидетелей… Кого судили? Какого-нибудь беднягу, который мешал Анри в его чудесной работе и за это лишился головы? Но в этом случае разве он взял бы эти листки с собой, убегая, стал бы их хранить среди документов, которые считает опасными?

Поднеся листок поближе к канделябру, Грейс принялась внимательно читать. Так, свидетели… Ее взгляд зацепился за знакомое имя. Жан-Марк Лорио. Лорио свидетель? Но он был в одном лагере с Анри! Сердце Грейс учащенно забилось, она стала перечитывать другие имена. Одно расплылось так, что прочесть было невозможно, другое смазалось частично. Она разобрала окончание имени: «ппе» и фамилию — Доде. В мозгу как будто щелкнуло. Этьен?[17] Не один ли это из той тройки, что охотится на Анри? Она не запомнила его фамилию. Может, Доде? Если это так, то третья непонятная фамилия, наверное, принадлежит Огастену?

Ее осенило. Похоже, Анри готовился к своему собственному суду! Он что же, думал, что его друзья, теперь уже бывшие, станут свидетелями его защиты? Но Жан-Марк повернулся против Анри! Другие двое тоже, но из осторожных слов Анри Грейс поняла, что зачинщиком был Лорио. Что же такое сделал Анри, что его врагу удалось настроить против него и этих двоих?

Сердце Грейс часто билось, в душе крепла надежда. На что она надеялась, ей самой было неясно. Анри сказал, что его «друзья» готовы убить за эти бумаги. Потому что фигурируют в них, как его предполагаемые свидетели» защиты? А если бумаги окажутся в их руках, оставят ли они в покое Анри? Грейс сомневалась в этом. Нет, для них опасны не только его бумаги.

Но почему? Что он такое сделал, чего не делали они? Или это они сами сделали что-то такое, из-за чего и хотят убрать Анри?

Отложив лист, Грейс склонилась над другим, с именами и пометками. Водя пальцем по строчкам, она стала читать.

Альфонс — под наблюдением. Бернар — надежен. Марсель — две звездочки. То же после других имен.

А вот Дьепп. Это название? Кто-то был у Жюля в Дьеппе. Ну да, Дьепп — это французский порт на берегу пролива.

Грейс еще ниже склонилась над бумагой. Ну да, имя напротив названия Амьен, еще имя — и название Руан, если она прочла их правильно. Может, это список возможных союзников? Тех, кто мог дать Анри убежище и помощь, если он решит бежать? Но если эти люди помогли ему, то список ни в коем случае не должен попасть к тому, кто может их выдать. А Жан-Марку, конечно же, очень хочется узнать эти имена!

Все стало проясняться. Вспомнив про карту, Грейс посмотрела на лист, в который были завернуты бумаги. Нет, не разобрать. Наверное, это схема пути Анри по Франции.

Отложив листок, Грейс взяла запечатанные письма. Ей стало страшно. По словам сэра Джеймса, Анри был республиканцем и помощником Робеспьера. Что было после казни Робеспьера? Притянули ли Анри к суду наряду с остальными соратниками диктатора? Возможно, все произошло следующим образом: обнаружив, что те, кто должны были выступить свидетелями его защиты, повернулись против него, он бежал в Англию, решив, что иначе его ждет казнь. Он сказал, что в запечатанных бумагах содержится истина. Но он сказал также, что отдается на суд Грейс.

Грейс просидела, казалось, целую вечность, глядя на письма, подрагивавшие в ее пальцах. У нее было такое чувство, словно она держит в руках жизнь Анри, как держала ее в тот день, когда он, сам того не сознавая, стал частью ее судьбы. Только тогда она действовала инстинктивно, а сейчас надо было принять решение. Такое, против которого восставало ее сердце.

Слабый звук привлек ее внимание. Она повернулась — и обмерла. В дверях гостиной стоял Анри.

Он не собирался заставать Грейс врасплох, но, увидев ее склонившейся над листками бумаги — он сразу их узнал, — мгновенно позабыл, что хотел ей сказать. А выражение ее лица, когда она резко повернулась, заставило его онеметь. Он думал, что она обрадуется, но первые же ее слова подействовали на него, словно холодный душ.

— Как вы сюда попали?

Анри стало неловко.

— Я вошел до того, как Джемайма заперла двери. Ma chere, я не хотел вас пугать.

— И где же вы были?

— В своей комнате.

— И что, Джемайма ничего не знала?

— Вы что, думаете, мы с ней в заговоре? — с легким смешком ответил он.

Грейс отвела взгляд, и Анри заметил, что она сжимает в руках запечатанные бумаги. Она переменилась, она относится к нему совсем по-другому. Что произошло?

— Грейс?

Она слегка вздрогнула и, словно поглощенная какими-то своими мыслями, засунула бумаги в тайник и задвинула ящик. Может, ее обеспокоило что-то, что она вычитала в бумагах? Но печати, как он успел заметить, не сорваны, а другие она уже читала, так что ничего нового вычитать не могла.

— Грейс, я не знаю, что произошло, но я просто умираю от голода!

Она встала, глядя на него уже не так холодно, как вначале.

— Я об этом не подумала. Пойдемте на кухню, поищем чего-нибудь.

Он посторонился, давая ей пройти, и отметил про себя, что она старается держаться от него настолько далеко, насколько это возможно в тесной гостиной. Стараясь не обращать внимания на тупую боль в плече, Анри вошел следом за Грейс в кухню, и, пока он доставал тарелку и прибор, она выставила на стол хлеб, сыр, холодный ростбиф и остатки вареной курицы.

— Хотите кофе? Еще есть бутылка вина, Рубен принес для вас.

— Вина, — сказал Анри, только теперь почувствовав, как он продрог.

Грейс пододвинула канделябр к тарелкам с едой и сделала приглашающий жест рукой.

— А вы посидите со мной?

Она села напротив, в тени. Анри, несколько неловко действуя левой рукой, стал разрезать ростбиф, и Грейс внезапно почувствовала, что ужасно голодна. Еще бы, ведь за весь день у нее не было почти ни крошки во рту.

— Отрежьте для меня тоже, — бросила она и встала, чтобы достать тарелку.

Анри жадно принялся за еду, прикладываясь время от времени к стакану с вином. Они ели молча. От еды настроение Грейс улучшилось, и она даже чуть не улыбнулась, когда Анри протянул ей стакан вина.

Наконец он с довольным вздохом отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула, потирая левое плечо. Его глаза блестели.

— Это как раз то, что было нужно.

— Мне тоже, — со слабой улыбкой сказала Грейс. — Я сегодня почти ничего не ела.

— Из-за меня?

— Из-за того, что мне сказал сэр Джеймс, — резко ответила Грейс. — Он сказал, что вы революционер. Это правда?

Она ожидала его ответа с замиранием сердца. Но он молчал. Он не смотрел на нее. Значит, правда? Или он подыскивает слова?

— Грейс, — заговорил он наконец, поднимая голову, — я не могу ответить однозначно: да или нет. Все не так просто.

— Это все равно, как если бы вы сказали: да, я революционер! — с отчаянием воскликнула она.

— Да, я работал на революционное правительство.

— Помощником Робеспьера?

Анри кивнул.

— Поэтому-то Жан-Марк с подручными и преследуют вас?

Анри молчал. Грейс обмякла, словно придавленная страшной тяжестью. Ей так хотелось, чтобы это оказалось неправдой. Она хотела верить ему.

— Господи, я просто не могу поверить, что вы могли так поступать. Страшно подумать, но имей я несчастье родиться во Франции, я могла бы стать одной из ваших жертв.

Анри и сам прекрасно понимал меру своей вины, но то, что она сказала, было просто нестерпимо.

— Вы думаете, пострадали только дворяне? Ма chere, да вы просто не представляете себе, каково сейчас во Франции. Каждый живет с оглядкой и никому не доверяет. Ни соседу, ни брату, ни своему слуге. Любой может донести на него. Достаточно одного-единственного доноса, чтобы человек — неважно, мужчина, женщина или ребенок, высокорожденный или простолюдин — оказался перед судом как враг республики.

вернуться

17

По-французски пишется Etienne.

28
{"b":"5401","o":1}