1
2
3
...
16
17
18
...
51

Лето обещало быть долгим и одиноким. И существовал вполне реальный шанс, что за те месяцы, которые Джеральд проведет вдали от нее, он решит, что она ему больше не нужна. Возможно, он уедет из Лондона – и она уже больше никогда его не увидит.

Эта мысль временами вызывала у нее панику и всегда приносила тупую боль ожидаемого одиночества и муки. Но Присцилла никогда не позволяла себе чересчур себя жалеть или предаваться отчаянию, размышляя о том, что могло бы быть и чего ей хотелось бы.

Она напоминала себе о том, чему она должна радоваться. По крайней мере она сможет провести все лето как самостоятельный человек. Если бы Джеральд не взял ее на содержание, ее лето не отличалось бы от прошлой зимы и начала весны. Она работала бы у мисс Блайд.

Лучше одиночество, чем это. Она заставила себя воспринимать свою жизнь там как терпимую, но теперь оглядывалась на нее с содроганием. Она недоумевала, как вообще могла мириться с таким унизительным существованием.

С некоторым изумлением она убедилась, что дух человека способен провести его несломленным даже через самые страшные испытания. И он, конечно же, поможет ей пережить несколько месяцев одиночества и отсутствия возлюбленного. А если в конце лета он решит, что она ему больше не нужна, она постарается как можно дольше прожить на те деньги, которые ей удалось накопить, и на ту сумму, которую он обязался ей выплатить по договору в качестве вознаграждения. А когда эти деньги закончатся, она предпримет все необходимые усилия, чтобы дождаться, когда ей исполнится тридцать лет и она сможет унаследовать состояние матери.

Она не станет об этом размышлять. В настоящем у нее хватает своих неприятностей и радостей. О будущем она подумает, когда оно наступит.

Что до настоящего, то пока Джеральд еще не уехал из Лондона. И она имела возможность предвкушать каждый его визит и наслаждаться им. Она по-прежнему могла дарить ему удовольствие – и тайно получать немного радости самой.

– Я подумываю избавиться от Летти, – говорил Джеральду Берти Рамзи. Они смотрели лошадей на аукционе «Таттерсоллз», хотя оба покупать не собирались. – Я хочу на месяц уехать в Брайтон, а тетушка желает, чтобы потом я отправился в Бат: дядюшке исполняется шестьдесят или около того. Может, шестьдесят пять. Не стоит тратить деньги на то, чтобы она меня ждала. И вообще, эта девица слишком много хихикает.

С последним Джеральд готов был согласиться. За несколько дней до этого, вечером в Воксхолле, он нашел хихиканье Летти в высшей степени раздражающим. Присс не удостоилась бы его особого внимания, даже его второго визита, если бы хихикала даже вполовину меньше.

– Я вас понимаю, – сказал он. – Я бы, возможно, тоже дал отставку Присс, если бы уже не арендовал дом.

– Если вы всерьез соберетесь это сделать, – живо отозвался Рамзи, – то, пожалуйста, дайте мне знать, Стейплтон. Я тут же вас от нее освобожу. Эта Присси – настоящая леди. И в постели тоже хороша, наверное? Я в этом не сомневаюсь.

Джеральд сосредоточил внимание на гнедой кобыле, которую в тот момент рассматривал. Он не стал отвечать на вопрос. Он почувствовал, как пальцы сжимаются в кулак, и заставил себя их разжать. Видимо, в голове у Берти Рамзи не мозги, а сплошной пух.

– А вы тоже едете в Брайтон? – поинтересовался Рамзи. – Или отправитесь в Брукхерст?

– В Брукхерст, – ответил Джеральд. – Я всегда рад там побывать. По правде говоря, даже не знаю, почему не живу там круглый год.

Однако понял почему, еще не успев закончить фразы. В Брукхерсте было слишком много призраков. Слишком много того, что тревожило и отягощало его душу.

– Может, я к вам туда заеду, – заявил Рамзи. – В Брайтоне надоедает, а кто захочет дольше необходимого сидеть в Бате со всеми этими стариками? – И он громко и весело расхохотался, довольный своей шуткой.

– Я буду рад вас видеть, – ответил Джеральд.

– Думаю, прямо сейчас схожу к Летти, – сказал Рамзи. – Сегодня лошади так себе, правда? Я присмотрел себе серых Спендера, но сомневаюсь, чтобы он продавал их дешево. Думаю, пару раз перепашу Летти, а потом ее отставлю. Признаюсь, что мне будет не хватать ее тела, но не вредно менять их раз в пару месяцев. Как вы считаете, сколько мне следует ей заплатить, Стейплтон?

Джеральд пожал плечами:

– Полагаю, это следует решать вам с Летти, Рамзи. Но ведь вы не захотите выставить ее на улицу без приличных средств, не правда ли?

– А ей и не обязательно работать на улице, если не хочется, – возразил Рамзи. – Она могла бы вместо этого найти себе какое-нибудь приличное занятие. Для девиц хватает работы на кухнях или еще где-нибудь. Она делает это потому, что ей нравится то, что они получают от клиентов – таких, как мы с вами, Стейплтон. Они все одинаковы, эти распутные девицы. И Присси тоже, с вашего позволения. Она ведь похожа на настоящую аристократку. Могла бы найти место компаньонки при какой-нибудь старухе, если бы пожелала. – Он щелкнул пальцами. – Но это было бы для нее слишком скучно. Она предпочла зарабатывать себе на хлеб… – Он завершил фразу непристойностью.

Джеральд заметил, что его опущенные руки снова судорожно сжимаются в кулаки.

– Если вы хотите отправиться к Летти, Рамзи, – сказал он, – то не стану вас задерживать. Я здесь еще немного похожу, посмотрю, что будут покупать.

– Ужасно не хочется оставлять вас одного, – сказал Рамзи, – но мне стоит закончить дела с Летти, пока я на это настроился. Сколько при мне носовых платков? – со смехом спросил он, хлопая себя по карманам. – Наверняка меня начнут кропить слезами.

Джеральд молча отвернулся.

Берти Рамзи был всего лишь случайным знакомым, приятелем Питера Уэста, с которым Джеральд договорился пойти в Воксхолл несколькими днями раньше. Он не слишком радовался перспективе такого вечера, но это был тот самый вечер, на который его пригласили Мейджорсы, но он отказался, сославшись на другую договоренность. Он решил, что возможность попасться Мейджорсам на глаза в обществе другой молодой особы слишком хороша, чтобы ее упускать. Похоже, все сработало идеально.

Когда примерно час назад оказалось, что Рамзи скучает в клубе, а ему самому тоже нечем заняться, он согласился отправиться вместе с ним на аукцион «Таттерсоллз».

Он надеялся, что Рамзи забудет о своем обещании заехать в Брукхерст летом.

Джеральд ушел с аукциона и стал прогуливаться без особой цели. Он никогда не считал свои отношения с Присс чем-то непристойным. Даже когда он посещал ее как обычную шлюху у Кит, он не видел в этом ничего постыдного. Он был нормальным молодым мужчиной с нормальными аппетитами и удовлетворял их совершенно нормальным образом в заведении, которое славилось чистотой и умелыми девицами.

Присс стала его содержанкой, женщиной, которую он поселил в снятом специально для нее доме, чтобы иметь регулярное и исключительное право пользоваться ее телом, удовлетворяя свои потребности. В таком соглашении не было ничего необычного. Это было выгодно ему, это было выгодно Присс. Интересы обеих сторон были соблюдены, никому не причинялось ущерба.

В этом не было ничего постыдного!

Сэр Джеральд резко поднял голову и обнаружил, что у него перед носом трясут кулаком, изливая на него поток поразительно красочной брани. Оказалось, что он перешел через улицу, опустив голову, чуть было не став причиной столкновения аристократического фаэтона и повозки с овощами. Возчик пришел в возбуждение. Джентльмен только ухмылялся.

– Кто она, Стейплтон? – заорал он. – Тебе следовало бы поберечь себя ради нее, старина!

Джеральд в ответ тоже ухмыльнулся и поднял шляпу, извиняясь перед возчиком.

Он не мог использовать по отношению к Присс те вульгарные выражения, которые употребил Рамзи. Присс была слишком хороша, чтобы описывать ее столь грубыми словами. И все же он сказал Рамзи этаким небрежным тоном, каким мужчины обычно говорят о своих содержанках, что он тоже был бы не прочь дать отставку Присс, если бы не арендовал дом на год.

Неужели он действительно сделал бы так? Неужели он содержит ее только потому, что уже оплатил аренду дома?

17
{"b":"5411","o":1}