1
2
3
...
23
24
25
...
51

– Присс!

Джеральд нашел ее у маленького озерца, заросшего лилиями и окруженного деревьями. Это был прелестный уголок парка, в котором он бывал очень редко. Она оказалась на дальнем берегу озерца, за аркой каменного мостика – лежала ничком на мягкой траве, уткнувшись лицом в ладони.

– Присс?

Он уселся на землю рядом с ней и положил ладонь ей на затылок.

– Дай мне немного времени, Джеральд, – проговорила она, и ее голос прозвучал неожиданно ровно. – Я скоро вернусь в дом. Мне просто надо немного побыть одной.

Он остался тихо сидеть рядом с ней и не убрал руку с ее головы.

– Это все я виноват, Присс, – сказал он. – Мне следовало разрешить тебе уйти в оранжерею. И мне следовало разбить ему нос, как только он посмотрел на тебя. А так мне пришлось предоставить это удовольствие Майлзу. А он ему действительно раздробил кости. Он настоящий спортсмен, знаешь ли. Наверное, ты и сама догадалась – он ведь великолепно сложен. Но все-таки это следовало бы сделать мне.

– Ничего ужасного не произошло, – сказала она после короткой паузы. – Только выражались они грубо, и мне было очень неловко, что другие джентльмены, и особенно лорд Северн, слышали, что он сказал. Но ведь он говорил только правду. Я твоя содержанка, Джеральд. И я была одной из девиц мисс Блайд.

Он осторожно провел рукой по ее затылку. Ее кудри были теплыми от солнечных лучей.

– Джеральд? – Она вдруг перевернулась на спину и посмотрела ему в глаза. – Ты ведь на самом деле не говорил этого в «Таттерсоллз», правда? Ты не обещал – как это он выразился? – что он стоит в очереди и сможет получить меня, когда я тебе надоем? Пожалуйста, скажи, что ты этого не говорил!

Он закрыл глаза и опустил голову.

– Присс, – сказал он, – не надо об этом спрашивать. Разве ты не знаешь меня достаточно хорошо, чтобы не задавать такого вопроса?

Она продолжала молча смотреть на него.

– Нет, – признался он, – почему это должно быть иначе? Я ведь позволил тебе находиться в их обществе и с той девицей, которая считала, что все вульгарные высказывания Рамзи и его прилюдное лапанье – это забавно. И я это сделал, я повез тебя туда только для того, чтобы другая молодая леди увидела меня с тобой и прекратила на меня охотиться. Но нет, Присс, я не говорил этого на аукционе, хотя и не разбил Рамзи нос, когда он такое предложил. И мне очень жаль, что я этого не сделал. И мне жаль, что я допустил сегодняшнее происшествие.

Она не ответила ему. Заглянув ей в глаза, он заметил красные ободки вокруг них и дорожки слез у нее на щеках. Она плакала. Она была глубоко ранена.

– Присс, – проговорил он, прикасаясь пальцами к ее щеке и глядя, как она широко раскрывает глаза в напрасной попытке помешать слезам побежать по щекам.

Она попыталась ему улыбнуться – и окончательно утратила власть над собой.

– Присс, – сказал он, наклоняясь и подхватывая ее в свои объятия, – не надо плакать.

Но эти слова только вызвали новые потоки, как и следовало ожидать. Он совершенно не умел утешать женщин. Джеральд молча прижимал ее к себе, пока она рыдала, чуть покачивая и гладя по спине. Он чувствовал себя беспомощным и растерянным. Ему хотелось бы знать, как надо ее утешать.

– Полно, – проговорил он, когда она наконец затихла. Он неловко сунул руку в карман и извлек носовой платок. – Давай я вытру тебе глаза, Присс. Ну вот, так-то лучше. Теперь все сухо. А теперь возьми платок и успокойся.

Присцилла кивнула и положила влажный платок на траву. Она опустила голову, чтобы он не видел ее покрасневшего лица.

Джеральду очень хотелось ее утешить, но он не знал, как это сделать. Он никогда не умел обращаться с женщинами и чувствовал себя с ними неловко. Джеральд бережно взял ее за подбородок и заставил поднять голову.

– Нет, – сказал он, когда она попыталась остановить его, ухватившись за его запястье, – не прячься от меня, Присс. Это ведь только я. Только я.

Он посмотрел на ее губы. Он никогда не целовал ни одной женщины. Странно было думать об этом сейчас. Но это была правда. Один раз он был близок к этому, но так этого и не сделал. Он не умел этого делать.

Он закрыл глаза, наклонился и поцеловал ее. А потом резко поднял голову. Она смотрела на него, широко открыв глаза. Она показалась ему сладкой. Очень сладкой. Теплой и нежной. Он ощущал горячие лучи солнца, падавшие ему на затылок, слышал звон бесчисленных невидимых насекомых.

Он прикоснулся к ее губам языком, а потом прижался к ним своими губами. Он провел языком по складке между ее губ, проследил их контур. Она лежала в его объятиях совершенно неподвижно. Он почувствовал, как ее губы задрожали под его языком, а потом она открыла рот и застонала, впуская его язык внутрь.

– Присс!

Джеральд уложил ее на траву, поспешно снял сюртук и, скатав, подсунул ей под голову. Он приподнялся над ней, обхватывая одной рукой ее подбородок, оттягивая нижнюю губу большим пальцем, и стал врываться языком в ее рот, моментально воспламеняясь от жара, влаги и шелка, которые там ощущал. Она снова застонала и чуть зажала его язык между языком и небом.

Ему хотелось дать ей утешение. Ему хотелось подарить ей удовольствие. Но он не знал, как это сделать. Он всегда только получал это от нее, указывая, как именно ей лежать и двигаться, чтобы это доставило ему максимальное наслаждение.

Он не знал, как надо ее любить.

Джеральд прикоснулся к ней неумелыми руками, скользя пальцами по ее телу, стараясь, чтобы ей было хорошо. Он целовал ей лоб, щеки, глаза и виски, подбородок и уши. Он снова поцеловал ее в губы, ритмично погружаясь в ее рот своим языком. Она устремила на него широко открытые и полные изумления глаза, когда он снова встал рядом с ней на колени.

Он распустил ленту, которая стягивала ее платье под самой грудью. А потом он спустил платье с ее плеч, с груди, с бедер, с ног… Затем пришел черед ее нижнего белья и чулок.

Оно было для него таким знакомым, это миниатюрное и женственное тело. Вот только соски у нее оказались непривычно набухшими и напряженными. Он не знал, как… Нет, знал! Однажды ему показывали, только тогда ему не хотелось…

Он положил ладони ей на груди, нежно их поглаживая, проводя большими пальцами по соскам, чуть придавливая их внутрь. Веки ее опустились, губы приоткрылись. Он опустил голову, лизнул ее сосок – и почувствовал, как ее тело содрогнулось. Он переместил губы на другой сосок.

– Присс! – сказал он, передвигая ладони ей на бедра и наклоняя голову, чтобы поцеловать ее в живот. Ее пальцы погрузились в его волосы…

Одной рукой он дотронулся до нее в том теплом, мягком, влажном местечке, которое близко знала другая часть его тела. Он осторожно провел пальцами вдоль него, а потом вложил два пальца внутрь – и почувствовал, как ее мышцы сжались вокруг них.

Чисто инстинктивно он нашел самое чувствительное место и подушечкой большого пальца начал быстро и осторожно его ласкать. Бедра Присс приподнялись ему навстречу. Когда он поднял лицо, чтобы посмотреть на нее, то увидел, что она откинула голову назад, на его сюртук, и приоткрыла рот в беззвучном крике муки или экстаза. Он более нежно стал кружить большим пальцем.

Ему хотелось ее утешить. Ему хотелось ее любить. Но у него не было опыта и почти не было знаний.

– Ах! – вскрикнула она. Ее бедра снова приподнялись, а пальцы сжали руку, которой он ее ласкал. – Ах!

– Присс, – прошептал Джеральд, глядя, как она беспомощно содрогается на траве перед ним.

Она повернула голову, чтобы посмотреть ему в лицо, и глаза ее потемнели от боли, изумления, потрясения, мольбы… ему не удалось разгадать ее взгляд.

Ему хотелось подарить ей наслаждение.

– Тебе еще больно? – спросил он, наклоняясь над ней. – Еще не кончилось?

– Джеральд! – отозвалась она еле слышным шепотом. – Джеральд…

Он стащил с себя сапоги и отшвырнул их в сторону, с трудом расстегнул панталоны и снял их. На рубашке пуговицы он оторвал.

– Я сделаю так, чтобы тебе стало лучше, – сказал он. – Только скажи мне, как это сделать…

24
{"b":"5411","o":1}