ЛитМир - Электронная Библиотека

Вместо того чтобы провести ночь с Присс, как он с нетерпением планировал еще с прошлогодня, он провел ее, снова бродя по лондонским улицам и пытаясь убедить себя в том, что ему посчастливилось спастись – и что так гораздо лучше.

В конце концов, существовал его собственный характер, созданный для скучной и обыкновенной жизни, а не для любви или страсти.

Он будет выглядеть смешным, если попытается выразить свою любовь. А предмет его любви таков, что никак не может стать частью его жизни. Только в качестве его содержанки. Но она и так уже была у него на содержании. И он еще какое-то время будет иметь ее в этой роли.

А спустя какое-то время он ею пресытится. Он будет рад избавиться от нее, будет благодарить себя за то, что не сказал ей ничего такого, что заставило бы ее рассчитывать на какие-то постоянные отношения.

Они снова вернулись к прежнему образу жизни. И каждый считал, что на самом деле это не так уж плохо. Оба были рады тому, что кризис миновал и конца не наступило.

Он пришел через день после своего первого визита, но не вечером, а довольно рано днем.

– Воздух такой свежий, Присс, – сказал он, когда она легко сбежала к нему вниз по лестнице, – а небо такое синее, и под ногами столько листьев! Я пришел, чтобы отвести тебя на прогулку.

– Ой, правда, Джеральд? – воскликнула она, устремляя на него сияющий взгляд. – Мод простужена, и я со вчерашнего дня не могу выйти. Я так огорчилась и чуть было не рискнула выйти одна!

– Даже не пытайся, – проворчал он. – Если я тебя на этом поймаю, мне придется тебя отшлепать, Присс.

Но его ворчание было шутливым, и она ему улыбнулась. Не своей отработанной улыбкой, а почти ухмыляясь. И он обратил внимание на то, что она надела его серьги, хоть они и не вполне подходили для того, чтобы их носили днем и с шерстяным платьем. Даже он настолько в этих вещах разбирался.

Они прошлись по Гайд-парку, который в это время дня и в это время года был почти пустынным, шурша опавшей листвой и подбрасывая листья ногами.

– Как пара школьников! – сказала она.

Он рассказал ей про свою мать. Все без утайки. Он не собирался этого делать. Возможно, именно поэтому слова приходили к нему легко и звучали естественно.

– Бедная леди! – проговорила она, когда он замолчал. – Некоторые люди имеют в жизни так мало счастья, Джеральд! Не удивляюсь, что твоя тетушка понадеялась на счастье на небесах, где не будет несправедливости.

Да, – согласился он. – Как я жалею, что не смог сказать матери ни одного слова, Присс! Как я жалею, что не смог с ней проститься!

– Бедный Джеральд! – откликнулась она. – Но она ведь знала, каков был твой отец, и знала тебя. Думаю, она понимала, что происходит на самом деле. Может быть, она не подозревала, что твой отец сказал тебе, будто она умерла. Но она должна была знать, что ты не переставал ее любить. Она наверняка это знала, Джеральд!

Он потрепал ее по руке.

– Может быть, – согласился он. – У тебя доброе сердце, Присс. Мне сводить тебя куда-нибудь поесть бисквитов?

– Дома есть бисквиты, – ответила она. – И пирожки с джемом.

– Тогда пусть пирожки с джемом станут решающим доводом, – сказал он. – Идем домой.

Он остался с ней до утра, и все это время им было уютно друг с другом и спокойно. Он уснул, обняв ее одной рукой и положив голову ей на плечо. И он проспал так всю ночь напролет, что обнаружил с некоторым изумлением только на следующее утро, когда проснулся уже довольно поздно.

При расставании он поцеловал ей руку и велел ждать его через два дня. Он сообщил, что поведет ее в одну из галерей, где ей предстоит научить его, как стать настоящим знатоком живописи.

– Ох, Джеральд! – рассмеялась Присс. – Таких не существует! Есть просто то, что тебе нравится и что не нравится.

– Но мне все время нравится что-то не то, Присс, – возразил он с улыбкой. – Мне нравится то, что кажется красивым, а не то, что считается великим произведением искусства.

Ей нравилась его улыбка, когда он начинал над ней подшучивать. Ей очень хотелось, чтобы он чувствовал себя с ней непринужденно и чаще улыбался бы так.

Она была рада, что конец еще не настал, и она была счастлива этим.

А он планировал доставлять ей удовольствия. Теперь, когда он знал, что она грамотна и умна, он собирался водить ее в такие места, где ей будет приятно бывать. Пусть сам он не посещал их все эти годы, живя в Лондоне, как всегда избегал того, что навевало ему только скуку. Он будет водить туда Присс и получать удовольствие от того, что видит ее счастливой.

– Значит, я заеду за тобой послезавтра, – сказал он. В ту ночь, когда он бродил по Лондону, он принял решение, что не позволит себе видеться с ней чаще, чем раз в два или три дня.

– Я буду готова, – пообещала она.

Глава 12

Тетушки сэра Джеральда пригласили его провести Рождество с ними, и он решил поехать. Его манили семейные узы, которых он был лишен уже много лет. Такое решение далось ему нелегко. Ему хотелось остаться в Лондоне с Присциллой.

Но, приняв решение, он пришел к выводу, что поступил правильно. Если он останется в городе, то будет завален обычными приглашениями исполненных благими намерениями знакомых, которые хотели избавить его от одиночества. Разве ему можно было отказаться от этих приглашений, отговариваясь тем, что он предпочитает провести праздник со своей любовницей?

И к тому же, подумал он, Рождество считается временем любви и близости. Возможно, если бы он остался, то нарушил бы хрупкий мир и покой, которые возникли между ним и Присс после его возвращения в конце октября. Возможно, между ними снова расцветет любовь – и снова оставит их опустошенными, когда праздник закончится. И возможно, на этот раз им не удастся снова склеить осколки их отношений. В последние два месяца он понял, что не хочет ее потерять.

– Ачто будешь делать ты, Присс? – спросил он. – Тебе не будет одиноко?

– Нет, конечно же, – заверила она его улыбаясь. – Мисс Блайд пригласила меня провести день с ней. У девушек будет отдых, знаешь ли, и они будут пировать и праздновать. Наверное, я зайду на часок, но не на весь день. Я останусь здесь, праздновать с миссис Уилсон, мистером Прендергастом и Мод. Им некуда идти. Мириам спросила меня, нельзя ли ей отправиться навестить родных. Я сказала, что она может уйти вечером перед Рождеством, а вернуться через день после Рождества. Я сказала, что если она попытается вернуться раньше, то ей дверь не откроют!

– Наверное, меня не будет недели две, – сказал он. – Хотел бы я не ехать, Присс. Мне неприятно думать, что две незамужние тетушки будут все время вокруг меня суетиться.

– Но ты только подумай, какую радость ты им подаришь, Джеральд! – возразила она. – Ты, наверное, вернешься, растолстев от гусятины и пирожков, которыми они будут тебя закармливать.

Он поморщился, а она рассмеялась.

– Рождество – это чудесное время, чтобы быть с семьей, – добавила она. – Помню… – Но она сразу же замолчала и снова ему улыбнулась.

– Правда, Присс? – Он провел пальцем по ее щеке. – Может, мы отпразднуем Рождество до моего отъезда? Я пришлю гуся, чтобы миссис Уилсон его нафаршировала, принесу остролист. И мы будем петь рождественские песни и сделаем все, что положено. Хочешь?

– Это было бы чудесно, Джеральд, – ответила она. И потому весь день перед его отъездом к тетушкам они провели, украшая гостиную остролистом и плетями плюща, которые закрепляли на рамах картин, а на столах ставили сосновые ветки. И он вскарабкался на стул, рядом с которым она встала с вытянутыми руками, чтобы поймать его, если он начнет падать, и подвесил к потолку ветку омелы, чуть сбоку от двери.

Вечером Джеральд вернулся в атласных панталонах и фраке из парчи, со сложно повязанным шейным платком, словно собирался отправиться на бал в рези<-денцию принца-регента. А она нарядилась в изящное платье из темно-зеленого шелка и надела подаренные им браслет и серьги.

33
{"b":"5411","o":1}