ЛитМир - Электронная Библиотека

Сама мысль, что она не ищет мужа, вселяла в нее чувство свободы и радостного волнения. Она приехала с единственной целью развлечься и наслаждалась каждой минутой недели, которой леди Стерн отвела на подготовку.

Эмили хотелось преобразиться, хотелось стать как можно наряднее и красивее. Хорошо бы забыть и о глухоте, и о своей непохожести на других, о чувстве вины и о том, какую неразбериху внесла она в свою жизнь.

* * *

– Позволь взглянуть на тебя, – сказала леди Стерн, когда Эмили вошла в гостиную. Она всплеснула руками. – Я еще на балу у Харндонов заметила, что ты настоящая красавица. Но сейчас ты стала в десять раз красивее. Ты согласен, Тео?

– Черт побери, – заявил лорд Куинн, – сегодня я лопну от гордости, сопровождая двух самых прекрасных леди!

Эмили медленно повернулась, позволяя рассмотреть себя со всех сторон. Они собирались сегодня на бал, который давали на Беркли-сквер. Было безумием выбрать для первого появления в свете именно бал, поскольку она не могла ни слышать музыки, ни танцевать (она старалась не вспоминать о том единственном случае, когда по собственной глупости попыталась танцевать). Тем не менее когда леди Стерн, протягивая ей приглашение на бал, сказала, что считает это идеальным случаем для дебюта, Эмили с готовностью согласилась.

Для бала было выбрано голубое платье, облегающее фигуру спереди и свободное сзади, с декольте, отделанным затейливым рюшем. Нижняя юбка – тоже голубая, но более темного оттенка – была натянута на большой кринолин и отделана множеством оборок и складочек. Корсаж по последней моде украсили бантиками, а грудь и манжеты – кружевами. Волосы были высоко зачесаны спереди, а на затылке завиты в локоны, уложенные в замысловатую прическу. Эмили впервые в жизни чуть подрумянила щеки и подкрасила ресницы. И, отдавая дань моде, налепила на одну щеку маленькую черную мушку в форме сердечка.

Раскрыв серебристый шелковый веер, она чуть прикрыла им лицо, одними глазами улыбаясь под ним тете Марджори и лорду Куинну.

– Боже мой, дитя мое, – отметила леди Стерн, – эти глаза – смертоносное оружие.

– Черт побери, – признал лорд Куинн, – сегодня ни одному из джентльменов не избежать сердечной раны. – Ну, леди, вперед! – воскликнул он, с элегантным поклоном предлагая каждой из них руку.

По правде говоря, когда полчаса спустя их экипаж остановился перед домом на Беркли-сквер, Эмили поняла, что все будет не так легко и просто. От волнения и страха у нее гулко колотилось сердце. Сможет ли она войти в бальный зал, полный незнакомых людей? Но отступать было поздно.

Она оглядывалась вокруг широко раскрытыми глазами, медленно идя по лестнице под руку с лордом Куинном в бальный зал и приближаясь к встречающим гостей хозяевам дома. До сих пор она считала, что более многолюдного и блестящего бала, чем в Боудене, не бывает. Но здесь было такое скопление людей, что, казалось, места для танцев не осталось. Люди стояли группами, разговаривая между собой, парами прогуливались по краю узкого пространства, оставленного для танцев; некоторые – преимущественно джентльмены – стояли поодиночке, оглядывая толпу гостей. У нее даже голова закружилась. И стало страшно. Нет, эта затея была настоящим безумием!

Вскоре возле них собрались люди: дамы подходили приветствовать леди Стерн, джентльмены – пожелать приятного вечера лорду Куинну. Некоторые джентльмены подходили специально для того, чтобы их представили ей. Эмили сначала удивило такое внимание, но она подумала, что, очевидно, леди Стерн и лорд Куинн заблаговременно позаботились о том, чтобы обеспечить ее партнерами. Пусть даже не для танцев, а хотя бы для того, чтобы было с кем пройтись. Ни один из этих джентльменов, казалось, не был удивлен, что она не говорит, а сказанное понимает, только когда видит губы и читает по ним.

Эмили улыбалась и кивала, в соответствующих местах качала головой и даже смеялась. В зале стало жарко, и она раскрыла веер, улыбаясь и поглядывая поверх него. Когда к лорду Куинну подошел молодой джентльмен, который, будучи представлен ей, удивился ее недугу, она поняла, что привлекла наконец внимание человека, который не был обо всем предупрежден заранее. Она одарила его особенно милой улыбкой.

Виконт Бердетт, пригласивший Эмили на первый танец, взял ее за руку и повел к софе, с которой только что поднялась пара, намеренная присоединиться к танцующим.

Так было положено начало странному, сумасшедшему вечеру, который прошел как в бреду. Софа стала местом, с которого она повелевала своей свитой, как выразился лорд Куинн, когда они сидели в экипаже, возвращаясь домой после бала. Она не вполне понимала, чем привлекла такое внимание, но джентльмены сидели рядом, стояли позади нее или по бокам. Все они были представлены ей либо тетей Марджори, либо лордом Куинном.

Джентльмены разговаривали друг с другом, иногда обращались к ней, стараясь четко произносить слова, и она смеялась, глядя, как старательно они это делают. Их удивляло, как она в нужных местах кивает или качает головой, и они радовались, что она их понимает. Но ей было все равно. Они сами забавляли ее. Она была счастлива и радовалась жизни.

– Неудивительно, что ты имела такой успех, дитя мое, – сказала тетя Марджори, потрепав ее по руке. – Ты была не просто красива – ты блистала. А перед этим не может устоять ни один джентльмен.

– Черт возьми, – откликнулся лорд Куинн, – было бы странно, дорогая, если бы ты не собрала вокруг себя эту огромную свиту. Бердетт уже спрашивал меня, будете ли вы с Мардж дома завтра после полудня. И дюжина других молодых шалопаев навострила уши в ожидании моего ответа.

Эмили рассмеялась.

– Тео, – обратилась к нему тетя Марджори, положив руку на его колено; – может, скажем Эмми, а?

Эмили взглянула на сидевшего напротив лорда Куинна и улыбнулась.

– Ты узнаешь эту новость первой, дорогая, – заговорил он, водворяя на место руку тети Марджори, которую она попыталась убрать с его колена. – Марджори оказала мне честь, ответив согласием на мое предложение выйти за меня замуж. Мы обвенчаемся здесь, в Лондоне, сразу же после того, как будут сделаны оглашения. В церкви Святого Георгия, в присутствии огромного количества гостей.

Эмили закусила нижнюю губу. Она не могла решить, кого из них следует расцеловать первым. Она знала их обоих всю жизнь и обоих любила. И ей всегда казалось, что их связывает более глубокое чувство, чем дружба.

– Надеюсь, по такому случаю в Лондон приедет вся твоя семья, – сказала тетя Марджори. – Я с вами связана только как крестная Анны, но вы так добры, что называете меня тетей. И я хочу, чтобы вы все присутствовали на моей свадьбе.

Значит, она увидит Анну, подумала Эмили. И Анна увидит, как она счастлива.

– И вся моя семья приедет тоже, – заявил лорд Куинн. – Дорис и моя сестра тоже в Лондоне. Люк явится из Боудена, а Эшли – из Пенсхерста.

У Эмили замерло, а потом бешено заколотилось сердце.

– Тебе может показаться, что в пятьдесят лет это несколько поздновато, Эмили, – добавила тетя Марджори, потрепав Эмили по руке. – Но поверь, это будет самый счастливый день в моей жизни.

Эшли приедет, как только будут сделаны оглашения.

Не пройдет и месяца, как она снова увидит его.

Эмили закрыла глаза и откинула голову на спинку сиденья. У нее болели утомленные глаза.

Интересно, болят ли у других людей от разговоров уши, как у нее болят глаза? Ей вдруг безумно захотелось уединения, захотелось побыть наедине с природой. Но она ушла от этой жизни в реальный мир. Приехала сюда, чтобы получать удовольствие и действительно радоваться жизни. Она открыла глаза и улыбнулась сначала лорду Куинну, потом тете Марджори, которые молча озабоченно смотрели на нее.

Глава 14

Эшли в Одиночестве сидел за завтраком во главе стола и просматривал почту. Из Боудена не было никаких вестей. Он бегло просмотрел всю почту, чтобы убедиться в этом. Конечно, вести, которых он ждал, и не могли прийти из Боудена. Она уехала в Лондон с леди Стерн. Люк упоминал об этом в предыдущем письме. Эмми в Лондоне вместе с чрезвычайно общительной леди Стерн. Это было трудно себе представить. Бедняжка Эмми!

32
{"b":"5413","o":1}