1
2
3
...
51
52
53
...
74

Поэтому минута, когда он мог бы стать героем, прошла, и он познал горечь поражения.

Ему стало еще тяжелее, когда темный всадник поехал вверх по холму и Харли увидел, что голова Сирис повернута набок, а глаза широко открыты. Какую-то долю секунды, растянувшуюся в вечность, они смотрели друг другу в глаза.

Он предал, и его предали. Хотя, как оно было на самом деле, он и сам точно не знал.

Марджед молча прижалась к Ребекке. До сих пор ей не приходилось скакать во весь опор, сидя боком, без седла, на коне, который мчался по неровной бугристой местности. Ей оставалось только полностью довериться мастерству человека, к которому она прижалась.

Неужели их преследуют? А вдруг они едут прямо в ловушку? И как Сирис оказалась на дороге? Что, если бы их с Аледом задела единственная выпущенная пуля? А если бы поймали Ребекку? Может, еще поймают? Она невольно крепче сжала объятия.

– Это был Идрис Парри? – спросила она, заговорив впервые после того, как Алед спас Сирис. – Что он сказал?

– Значит, так зовут этого мальчика? – спросил Ребекка. – Он предупредил нас, что идут какие-то люди – вероятнее всего, констебли. При этом он указывал в сторону Тегфана. Женщина, наверное, пришла сообщить то же самое. Она знакомая Аледа Рослина?

– Это Сирис Вильямс, – сказала Марджед. – Они должны были пожениться, но Сирис противница насилия и разрушения. Она расторгла помолвку.

– Но сегодня она пришла, чтобы предупредить его, – сказал Ребекка. – По-моему, мы уже в безопасности, Марджед. Преследователи оказались далеко позади, к тому же я поехал окольным путем.

Она впервые за время поездки посмотрела по сторонам и поняла, что он не направился сразу домой.

– Ты видишь, как все это опасно, Марджед? – спросил Ребекка. – Некоторых из нас сегодня могли поймать или даже убить. Алед и его женщина были очень близки к этому. И дальше легче не будет. Это только начало.

Она вновь уткнулась лицом ему в плечо.

– Я знаю, – взволнованно произнесла она. – Я знаю. И можешь не продолжать, я знаю все, что ты собираешься сказать. Не надо. И прошу тебя, остановись и сними эту маскировку. В таком виде ты гораздо больше рискуешь быть пойманным.

Она понемногу приходила в себя от пережитого волнения и начала понимать, что могло случиться и что еще может случиться в эту ночь. Закрыв глаза, она вспоминала, как Ребекка выехал на вершину холма, где был хорошо виден, и оттуда обращался к людям в сторожке – людям с оружием. И вновь ощутила панику, которая чуть было не началась на дороге, когда Ребекка быстро и решительно – и довольно спокойно – велел им расходиться. Сам он не побежал. Как всегда, он уходил последним, принимая весь риск на себя, чтобы остальные могли благополучно скрыться. А ведь его очень легко могли бы поймать или подстрелить. Как стреляли в Аледа. Вспомнив, как прогремел выстрел, она почувствовала головокружение.

Всадник перевел коня на медленный шаг. Марджед ощутила возле уха теплое дыхание Ребекки.

– Ты дрожишь, – сказал он. – Наверное, начала осознавать случившееся?

Когда она попыталась ответить, зубы у нее стучали.

– Д-да, – наконец удалось выговорить ей. – Я начинаю п-понимать, что, должно быть, чувствовал мой муж в т-ту ночь в Тегфане, и вспоминаю, что я тогда чувствовала. Я начинаю понимать, что сегодня могло случиться с тобой и со всеми остальными. Но мой страх вовсе не признак трусости и вовсе не означает, что теперь я как пай-девочка отправлюсь домой и больше не выйду на порог.

Он хмыкнул.

– Не надо, Марджед, – сказал он. – Не стоит так обрушиваться на меня. Уж в трусости я никак не могу обвинить тебя. И в женской слабости тоже. Меня самого трясет. Это естественная человеческая реакция на опасность, которая позади.

– А может, еще рано успокаиваться, – сказала она. – Мы пока не дома. Я только сейчас поняла, где мы находимся. Мы на вересковой пустоши, что недалеко от Тегфана. Мой дом совсем близко. Спусти меня на землю и поезжай во весь опор. Возможно, когда я уйду, ты снимешь свой костюм и будешь в большей безопасности. Ведь это из-за меня ты не хочешь расстаться с ним, не так ли? Ты все еще мне не доверяешь. Но я тебя не виню. Отпусти меня.

Говоря это, она продолжала крепко держаться за него и вдыхать его запах. Ей не хотелось, чтобы все кончилось так быстро. Она только сейчас поняла, что он забрал ее с собой, что она близка к нему так, как, возможно, уже никогда не будет. Но ему нужно ехать. Он должен благополучно добраться до своего дома.

– Погоди немного, – сказал он. – Здесь где-то поблизости можно найти укрытие. Старый домик. Совсем рядом… я видел его. Пойдем туда со мной. Нам обоим нужно время, чтобы успокоиться.

Старая лачуга Герейнта. Должно быть, он говорит о ней. Сердце у нее замерло, когда она вспомнила, что случилось там всего день назад. Тогда она испытала странную, невольную нежность… Но нет, она не будет сейчас об этом думать. Она с Ребеккой, мужчиной, которого страстно любит.

– Кроме того, – сказал он ей на ухо, – я пока не хочу прощаться с тобой, Марджед. Я хочу заняться с тобой любовью.

Сердце ее снова замерло.

– Что ты скажешь на это? – прошептал он.

– Да.

Не важно, что это случится в старом доме Герейнта. Возможно, то, что она окажется там с Ребеккой, освободит ее воспоминания и чувства от ненужной привязанности – хотя, конечно, никакая это не привязанность.

Он быстро коснулся губами ее рта и проехал немного вперед. Дом оказался еще ближе, чем она предполагала. Он спешился, помог спуститься ей на землю, затем привязал лошадь за домом и, сняв скатку, привязанную к седлу, взял Марджед за руку и повел в темный проем старого дома.

Он не специально поднялся на пустошь. Не специально правил к старой лачуге. Но как только оказался здесь, сразу понял, что его толкнуло приехать сюда. Он должен был вернуться. Вместе с Марджед. Ему нужно было зайти в хижину, что он никак не мог заставить себя сделать вчера. Вместе с ней. Внутри будет кромешная тьма. Он ничего не увидит. Но все равно он должен зайти, чтобы предстать перед духами, которые навсегда поселились там.

И он хотел, чтобы Марджед была рядом. Он нуждался в ней сейчас, как и вчера. Она всегда проявляла сочувствие к Герейнту Пендерину, а вчера это было даже нечто большее, чем сочувствие. Сегодня же он надеялся найти в ней отклик как Ребекка. Он больше не обманывал себя. Он нуждался в ее тепле. Он нуждался в ее любви.

Он остановился в дверях и заглянул внутрь, сердце его громко стучало. Сколько раз беспечным мальчишкой он проскальзывал в эти двери. С порога он разглядел только небольшую полоску грязного пола, усыпанного старыми листьями. Дальше ничего не было видно, но темнота оказалась ему на руку. Он осторожно завел Марджед в хижину, прямо к дальней стене, снаружи которой он стоял накануне. Расстелил одеяло.

– Ложись, – сказал он ей. – Ты не боишься?

– Нет, – ответила она, – с тобой мне не страшно.

Он стянул парик и маску, с удовольствием ощутив на лице ночную прохладу. Он знал, что, даже если небо очистится и выглянет луна, ее свет не проникнет в этот уголок. После минутного раздумья он снял платье Ребекки и то, что было под ним, кроме брюк. Если кто-нибудь войдет, то увидит графа Уиверна во время романтического свидания с фермершей.

Хотя, конечно, такая ситуация очень осложнила бы его отношения с Марджед.

Когда он опустился рядом с ней на одеяло, ее руки легли ему на грудь, а затем пальцы скользнули вверх, к его лицу и волосам.

– Ты красивый, – выдохнула она. – Мне кажется, ты должен быть красивым.

Он прижал ее руку к своей щеке, потом повернул голову и поцеловал в ладонь.

– Странно, – тихо произнесла она.

– Что странно?

– У тебя так бывает – промелькнет в голове какое-то воспоминание, но так быстро, что ты даже не успеваешь понять, что это было? – спросила она. – Сейчас как раз такое и случилось. Я когда-нибудь раньше тебя видела?

– В ночь со среды на четверг, – ответил он, стараясь, чтобы голос не прозвучал натянуто. – Мы занимались любовью. Вспомнила? – Не следовало целовать ей руку.

52
{"b":"5416","o":1}