ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Охотник на кроликов
Девушка с глазами цвета неба
Мой дикий ухажер из ФСБ и другие истории (сборник)
Смотрящая со стороны
Исповедь волка с Уолл-стрит. История легендарного трейдера
Карантинный мир
Я никогда не обещала тебе сад из роз
Четвертая обезьяна
Никола Тесла. Изобретатель будущего

Мэри Бэлоу

Немного опасный

Глава 1

— Что-то ты подозрительно раскраснелась, Кристина, — заметила мать девушки, опустив на колени вышивание, чтобы лучше видеть дочь, — и глаза у тебя странно блестят. Надеюсь, ты не заболеваешь.

Кристина рассмеялась.

— Я была у викария, играла с его детьми, — пояснила она. — Александр хотел поиграть в крикет, но через несколько минут стало ясно, что Марианна не умеет ловить мяч, а Робин — бить по нему. Вместо крикета мы стали играть в прятки, хотя Александр сперва счел эту игру недостойной взрослого девятилетнего мужчины. Он сменил гнев на милость, только когда я спросила у него, как в таком случае должна чувствовать себя его бедная тетушка, которой уже двадцать девять. Мы отлично проводили время, но тут Чарлз высунулся из окна кабинета и задал вопрос — риторический, я полагаю, — как он может закончить проповедь, когда на улице стоит такой шум. Потом Хейзл дала нам всем по стакану лимонада и отправила детей в дом, чтобы они, бедняжки, тихонько почитали что-нибудь. А я вот вернулась домой.

— Полагаю, — заметила старшая сестра Кристины, Элеонора, оторвавшись от книги и строго посмотрев поверх очков, — что на тебе не было чепца, когда ты возилась с племянниками. Ты не просто раскраснелась, ты загорела.

— А как можно заглядывать в укромные уголки во время игры в прятки, если на тебе надет чепец, от которого голова становится в два раза больше? — резонно ответила Кристина и принялась расставлять цветы, собранные по дороге домой. Вазу с водой она захватила из кухни.

— У тебя на голове как будто птичье гнездо, — добавила Элеонора.

— Это легко поправимо. — Кристина пригладила короткие кудряшки и рассмеялась: — Ну вот, так лучше?

Все трое вернулись к своим занятиям, и в комнате воцарилась тишина. Но это умиротворение, сопровождавшееся щебетанием птиц и жужжанием насекомых за окном, было через несколько минут нарушено цоканьем лошадиных копыт по деревенской улице и стуком колес. Должно быть, карета из Скофилд-Парка, загородной резиденции барона Ринейбла, что примерно в двух милях от деревни, рассеянно подумала Кристина.

Ни одна из дам не обратила особого внимания на приближающийся экипаж. Леди Ринейбл всегда пользовалась каретой, когда направлялась в деревню с визитом, хотя для этих целей ей вполне подошла бы коляска. Она также могла бы поехать верхом на лошади или пойти пешком. Элеонора часто называла леди Ринейбл фривольной и эпатажной особой, что, в общем-то, соответствовало действительности. А еще леди Ринейбл была подругой Кристины.

Неожиданно лошади замедлили ход, и колеса экипажа возмущенно заскрипели. Дамы переглянулись.

— Мне кажется, — Элеонора взглянула в окно поверх очков, — что леди Ринейбл едет сюда. Интересно, чему мы обязаны такой честью? Ты разве ждала ее, Кристина?

— Я так и знала, что надо было сменить чепчик после обеда, — вмешалась хозяйка дома. — Кристина, будь добра, отправь миссис Скиннер наверх за чистым чепчиком.

— Тот, что на тебе, вполне подойдет, мама, — заверила ее Кристина. Быстро закончив с цветами, она прошла через комнату, чтобы чмокнуть мать в лоб. — Это всего лишь Мелани.

— Ну конечно, это всего лишь дорогая Ринейбл. В этом-то все и дело, — раздраженно проговорила почтенная леди, но не стала повторять просьбу принести ей новый чепчик.

Нетрудно было догадаться, зачем пожаловала Мелани.

— Думаю, она приехала узнать, почему ты отклонила ее приглашение, — сказала Элеонора, взглянув на сестру. — Полагаю, она не примет отказа теперь, раз уж решила пригласить тебя лично. Бедная Кристина. Если хочешь, иди в свою комнату, а я скажу ей, что ты слегла с оспой…

Кристина рассмеялась, а мать девушек в ужасе всплеснула руками.

В самом деле, Мелани никогда не принимала отказов, несмотря на то, что Кристина всегда была чем-то занята. Несколько раз в неделю она давала уроки в деревенской школе, навещала стариков, ухаживала за молодыми матерями или больными детьми, встречалась с друзьями, заходила к викарию, чтобы немного поиграть с его детьми. Она считала, что Чарлз и ее сестра Хейзл уделяют им слишком мало внимания под предлогом того, что детям не нужны взрослые для игр, если у них имеются братья и сестры. Впрочем, не важно, что она делала: Мелани всегда была уверена в том, что Кристина ждет не дождется, пока появится кто-то, кто развлечет ее.

Конечно, Кристина считала Мелани своим другом и любила проводить время с ней и с ее детьми, но всему есть предел. Мелани наверняка приехала для того, чтобы лично повторить приглашение, которое принес вчера ее слуга. Кристина в ответ написала письмо с тактичным, но твердым отказом.

Вообще-то она уже отказала месяц назад, когда приглашение пришло впервые.

Карета с шумом остановилась перед воротами сада, несомненно, давая понять каждому обитателю деревни, что баронесса снизошла до того, чтобы нанести визит миссис Томпсон и ее дочерям в коттедже «Гиацинт».

Послышались звуки открывающихся дверей, а потом кто-то, скорее всего кучер, настойчиво постучал в дверь.

Кристина вздохнула и села за стол, миссис Томпсон отложила вышивание и поправила чепчик, а Элеонора, едко усмехнувшись, уткнулась в книгу.

Через несколько мгновений леди Ринейбл впорхнула в комнату, проскользнув мимо миссис Скиннер, экономки, которая открыла дверь и собиралась уже объявить о приезде баронессы. Мелани, как обычно, выглядела весьма нелепо для деревни: она разоделась так, словно собиралась отправиться на прогулку по Гайд-парку в Лондоне. Яркие перья развевались высоко над большими твердыми полями шляпки, делая ее заметно выше ростом. В одной руке, затянутой в перчатку, Мелани сжимала лорнет. Казалось, с ее приходом комната стала наполовину меньше.

Кристина приветливо улыбнулась.

— А вот и ты, — величественно произнесла баронесса, одновременно кивая головой двум другим дамам.

— Да, вот и я, — согласилась Кристина. — Как поживаешь, Мелани? Садись, пожалуйста.

Но баронесса, взмахнув лорнетом, отклонила предложение:

— У меня нет ни одной свободной минуты. Уверена, что еще до конца дня я слягу с мигренью. Жаль, что ты принудила меня к этому визиту, Кристина. Я полагала, что достаточно будет письменного приглашения. Не могу понять, почему ты отказалась. Берти сказал, что ты просто ломаешься и надо тебя хорошенько проучить, а значит, мне не стоит ехать лично, чтобы уговаривать тебя. Берти часто говорит глупости. Я-то знаю, почему ты отказалась, и приехала, чтобы сказать тебе, как нелепо ты иногда ведешь себя. Все потому, что приедут Бэзил и Гермиона, с которыми ты почему-то поссорилась после смерти Оскара. Но это было сто лет назад, и ты имеешь такое же право прийти, как и они. В конце концов, Оскар был братом Бэзила, и, несмотря на то, что его, бедняги, не стало, ты навсегда останешься членом нашей семьи. Не упрямься, Кристина, и не надо скромничать. Помни о том, что ты вдова брата виконта.

Кристина ни на минуту не забывала об этом, хотя иногда ей и хотелось бы забыть. В течение семи лет она была замужем за Оскаром Дерриком, братом Бэзила, виконта Элрика, и кузеном леди Ринейбл. Они познакомились в Скофилд-Парке, на первом приеме, который Мелани устроила после свадьбы с бароном Ринейблом. Это была блестящая партия для Кристины, дочери джентльмена со средствами столь скромными, что ему пришлось стать школьным учителем для того, чтобы увеличить свой доход.

Теперь Мелани хотела, чтобы Кристина посетила очередной прием в ее доме.

— Очень мило с твоей стороны пригласить меня, — как можно мягче произнесла Кристина, — но, знаешь, я лучше останусь дома.

— Чепуха! — Подняв к глазам лорнет, Мелани оглядела комнату, своим жеманством рассмешив Кристину и Элеонору, которая закрыла лицо книгой, чтобы спрятать улыбку. — Ты ведь хочешь прийти. Все хотят попасть ко мне. Мама привезет с собой Одри и сэра Льюиса Уайзмана — прием будет в честь их помолвки, о которой, естественно, уже объявили. Даже Гектора уговорили прийти, а ты ведь знаешь, что он никогда не развлекается, если только кто-нибудь из нас не заставит его силой.

1
{"b":"5418","o":1}