1
2
3
...
21
22
23
...
69

Натаниель обернулся к Софии. Иден угадал его желание. И это обязательно должен быть вальс, лучшего он и придумать бы не мог.

– Было бы странно, Софи, – сказал он, – если бы вы не станцевали еще один танец с четвертым из Всадников, таким образом завершив квартет. Вы не откажете мне, дорогая?

– Напротив, я очень рада, – кивнула она и положила руку на его локоть.

Музыка уже играла вступление. Так какую же Софи он видит сейчас перед собой, спрашивал себя Натаниель, легко обнимая ее за талию – удивительно, почему он никогда не замечал, какая у нее соблазнительно тонкая талия, – и принимая другую ее руку. Он вдыхал ее духи, точнее, знакомый аромат мыла.

Положив руку ему на плечо, София улыбнулась. Спокойной и веселой улыбкой, свойственной Софи Армитидж. А в своих объятиях Натаниель ощущал гибкое тело своей вчерашней любовницы.

Глава 8

До того мгновения, как перед началом вальса София оказалась в объятиях Натаниеля, ее одолевал целый вихрь тревожных сомнений, так что, внешне держась беззаботно и спокойно, она лишь усилием воли заставляла себя поддерживать непринужденную беседу. На самом деле ее волновал вопрос, не заметил ли кто-нибудь из знакомых ее смущения, когда Натаниель приблизился к их кружку, не выдала ли она своего замешательства, когда ее представили его родственницам, правильно ли она поступила, сразу отозвавшись на неожиданное предложение Лавинии дружить. Но больше всего она испытывала досаду за то, что видела себя в роли то ли любовницы, то ли падшей женщины, что было одинаково унизительно. Какая чушь! «Ты рассуждаешь, как типичная кумушка из среднего сословия», – сказал бы Уолтер. Но София действительно принадлежала среднему сословию!

Но, положив руку на плечо Натаниелю и ощутив тепло его руки у себя на талии, она мгновенно позабыла обо всех своих сомнениях и помнила лишь о том, что только этой ночью, меньше двадцати четырех часов назад, они лежали рядом обнаженные и занимались любовью. София подняла голову. Глаза Натаниеля с чуть нависшими веками, которые придавали его взгляду такое неотразимое очарование, с легкой улыбкой смотрели на нее.

– Все было прилично? – спросила она.

– Так вы из-за этого волновались? – в свою очередь поинтересовался Натаниель. – Софи, неужели вы считаете себя содержанкой?

– Нет, конечно, нет.

И это правда, твердо заявила она себе, никакая она не содержанка, и хватит об этом!

– Тогда почему же вы думаете, что вам неприлично познакомиться с моими сестрой и кузиной? А мне быть представленным вашей племяннице? Софи, дорогая моя, то, что мы делаем наедине с вами и по обоюдному согласию, никого, кроме нас, не касается.

София тоже так считала, но все тревожилась, права ли она.

Затем музыка заиграла вальс, и на какое-то время она забыла обо всем, кроме восхитительного наслаждения от быстрого и согласованного движения с ним, от упоения вальсировать с ним – единственным для нее мужчиной на свете. На балах, которые устраивались в полку, вальсов не играли – это был слишком новый и еще осуждаемый в свете танец. Она чувствовала, что его тело разгорячилось, хотя они не соприкасались, вдыхала его одеколон, двигаясь с ним в одном ритме, – и ее щеки вспыхнули горячим румянцем при воспоминании о другом, чувственном, танце, которому совсем недавно предавались их тела.

Она сошла с ума, это точно, подумала Софи. Как она переживет конец их отношений, который неизбежно наступит с окончанием сезона? Но после вчерашней ночи разве хватит у нее сил вообще от них отказаться? Робко подняв на него взгляд, она увидела, что он по-прежнему с легкой улыбкой смотрит на нее.

– Софи, вы рождены, чтобы танцевать!

Странные слова. Она не спросила его, что он имеет в виду. Но вдруг почувствовала себя удивительно женственной. Она так редко испытывала это ощущение. София вспомнила дни своей юности, короткий период ухаживания Уолтера – ей было всего восемнадцать лет. Он не отличался особой красотой или обаянием, но ей нравился его грубовато-добродушный юмор. В то время София еще казалась себе довольно симпатичной и привлекательной. Выйдя за него замуж, София была совершенно счастлива: она стала семейной женщиной, скоро у них появятся дети, и ее жизнь будет наполнена заботами о любимом муже и детях. О чем еще могла мечтать молодая, неискушенная девушка!

Но прошло немного времени – слишком мало, по правде говоря, – как она утратила уверенность в своей красоте и очаровании. И быстро смирилась с тем, что она «старушка» и «славный парень» для Уолтера и «добрая старая Софи» для Четырех Всадников и других офицеров ее полка, хотя теперь, когда она об этом подумала, ей казалось, что Натаниель никогда именно так ее не называл.

Улыбнувшись в ответ Натаниелю, она снова отдалась волшебному кружению в вальсе. Ей и раньше приходилось вальсировать, но ничего подобного она никогда не испытывала: ей казалось, что она танцует во сне, на радуге, или на облаках, или среди звезд – как часто София слышала эти затасканные сравнения, но сейчас они казались ей совершенно точно соответствующими ее ощущениям.

Вальс заканчивался, и София оглядела зал, чтобы навсегда запомнить этот несравненный вечер. Бросив взгляд через плечо Натаниеля, она вся похолодела и тут же сбилась с ритма. Не ожидавший этого Натаниель наступил на ее туфельку. Она вздрогнула от боли, и он на мгновение прижал ее к себе.

– Софи, дорогая! – воскликнул он, остановившись и испуганно глядя на нее. – Простите меня! Какой я неловкий! Вам очень больно?

– Нет, нет, – не помня себя от волнения проговорила она, растерянно ища выход из положения. – Нет, это я виновата. Не волнуйтесь, все в порядке.

– Да нет, я же вижу. Пойдемте встанем у окна. Случайно, я не переломал вам пальчики?

– Нет, нет, что вы!

Она закусила губы, чувствуя себя так, как будто у нее сломано все, что только возможно, – и украдкой взглянула в сторону высоких дверей. Того человека там не было. Может быть, он лишь на минутку зашел в бальный зал и уже ушел? Или ей только показалось, что она его увидела? Но нет, не показалось: ведь она встретилась с ним взглядом.

– Позвольте, я найду вам свободный стул, – предложил обеспокоенный Натаниель.

– Нет! – София схватила его за руку. – Нет, давайте дотанцуем вальс.

Он наклонился пониже и внимательно посмотрел на нее:

– В чем дело? Вы ведь перестали танцевать? Безусловно, по моей вине – я считаю серьезным проступком наступить партнерше на ногу. Но что произошло, Софи?

И опять у нее возникла иллюзия защищенности. Она представила, что все ему рассказывает, после чего его обеспокоенный, заботливый взгляд вдруг становится презрительным. Нет, она не сможет этого перенести!

– Ничего не случилось, Натаниель, – улыбнувшись, сказала она. – Просто в первый момент мне было очень больно, но все уже прошло. Давайте же танцевать.

– Я могу прийти к вам сегодня ночью? – спросил он, по-прежнему нагнувшись поближе к ее лицу.

У Софии радостно забилось сердце.

– Около полуночи, хорошо? Слуги уже уйдут спать, и я буду ждать вас.

– Но может, вы предпочитаете встретиться в другом месте? – предложил он. – Я могу снять дом.

– Нет, – поспешно возразила она, – это было бы нестерпимо.

– Да, – согласился он, – безусловно. Но мне не хочется, чтобы из-за меня у вас возникли затруднения со слугами.

– Они ничего не узнают, Натаниель. Но даже если и узнают, я сама себе хозяйка!

– Да, Софи. И думаю, вы всегда ею были.

Еще одно странное высказывание, внушавшее Софии уверенность в себе, и достаточно справедливое. Она всегда или, во всяком случае, почти всегда была независимой. И будет такой же, хотя ей было чего опасаться в ближайшие месяцы. Финансового краха или разоблачения. Расставания с Натаниелем по окончании сезона. Пустоты и сознания своей никчемности, которые станут после этого сущностью ее жизни.

– Давайте же танцевать, – решительно сказала она и положила руку ему на плечо.

22
{"b":"5424","o":1}