ЛитМир - Электронная Библиотека

— Пока я рос, она была оплотом моего счастья и безопасности.

— И ваш отец так сильно горевал, что сломался? Вы из-за этого пошли служить?

— Я пошел в армию, потому что хотел своими силами пробиться в жизни.

Она вздохнула и рассмеялась.

— Ну вот, я снова задала сразу два вопроса, а вы ответили на один, причем менее важный. Я любопытна, капитан. Как правило, у мужчины можно без труда выпытать любые сведения о нем самом. Стоит задать один вопрос, и мужчина с удовольствием рассказывает всю историю своей жизни. Теперь я понимаю, почему вы шпион, — сказала она. — А вот и Артур. Я очень рада, что он пришел. Если бы он здесь не появился, тетушка сочла бы себя социальным изгоем. Вы уже говорили с ним после приезда?

— Да, мы обменялись несколькими фразами, мэм.

— Ах, капитан, — промолвила она, одарив его очаровательной улыбкой, — могу поклясться, что вы не ограничились обменом любезностей. Вы не находите, что говорить и танцевать одновременно весьма утомительно?

Еще бы не утомительно. Она была прекрасна — танцевала легко, глазки блестели. И от нее исходил аромат тех же духов, на которые он обратил внимание в Обидосе. Вечер, который они провели там, был одновременно и мечтой, и кошмаром. Он помнил, как держал ее в объятиях — миниатюрную, теплую, мягкую. Он помнил ее запах, вкус губ, желание, которое она зажгла в нем, помнил, как удивила его ее реакция. И весьма болезненное завершение поцелуя, а также ее смех и осознание того, что она теперь понимает его уязвимость к ее чарам, как и у любого из ее многочисленных поклонников.

— Вы должны зарезервировать еще один танец со мной, капитан, — сказала она, поддразнивая его. — Сразу же после ужина? Обычно я не резервирую танцы заранее, потому что и сама не уверена, захочу ли к тому времени танцевать. Но для вас я сделаю исключение. — Жуана взглянула на него из-под полуопущенных ресниц и продолжала: — И мы не будем танцевать, а прогуляемся в одном из тетушкиных внутренних садиков, где более уединенно, чем в общем саду. Договорились? Я даже рискну не взять с собой Матильду, тем более что она терпеть не может выходить на воздух поздним вечером. — Она опять искоса посмотрела на него. — Мне нравится ваше предложение, капитан. К тому времени я устану танцевать и мне захочется подышать свежим воздухом. Благодарю вас, я согласна. — И она весело рассмеялась.

— Неужели найдется мужчина, который сказал бы вам «нет»? — без улыбки спросил Блейк.

— Нет, — сказала она, немного подумав, — ни один мужчина никогда не говорил мне «нет». Уж не собираетесь ли вы быть первым, капитан? Какая жалость! Вы не будете больше танцевать со мной и не прогуляетесь со мной в садике? Придется мне спрятаться в уголке и сидеть там с надутым видом. Или нет. Лучше, пожалуй, топнуть ногой и закатить истерику.

— Мне почему-то кажется, что если я назову вас обманщицей, то обнаружу, что вы говорите правду. Я не прав?

— Ах, капитан, если бы я сейчас ответила на ваш вопрос, то вся ситуация утратила бы всякий интерес. Так что либо вы покоритесь и придете за мной после ужина, либо пеняйте на себя: за последствия я не ручаюсь. Ну, что вы выбираете?

Он усмехнулся.

— Если бы вы приставили к моему виску пистолет — то ли заряженный, то ли незаряженный, — я назвал бы вас обманщицей, мэм, и рискнул бы упасть с простреленной головой. Но вопли и визги я едва ли смог бы вынести. Так что позвольте мне зарезервировать танец после ужина. И не предпочтете ли вы вместо танца прогуляться на свежем воздухе?

— Я отвечаю положительно на оба ваших предложения, — сказала она. — Танец, кажется, кончается? Жаль. Мне хотелось задать вам еще кое-какие вопросы о вашей матушке. — Она вздохнула.

— Увы, танец действительно кончился, — подтвердил он.

— Мне хотелось бы также спросить вас о старых шрамах, — сказала она, но музыка прекратилась, и он сопроводил ее туда, где уже начали собираться ее поклонники. — У нас с вами не будет недостатка в темах для разговора после ужина.

Он склонился к ее руке и почувствовал, как напряглась спина, оттого что за ними наблюдало не менее десяти пар мужских глаз. Он отошел в противоположный угол зала, проклиная свое невезение. Станцевав с ней и встретившись глазами с виконтом Веллингтоном, наблюдавшим, как они танцуют, он мог бы теперь с чистой совестью покинуть бал. Он мог бы подумать о предстоящих трудностях и позабыть о женщине, которая, несмотря на все его волевые усилия, обращалась с ним как с игрушкой с тех пор, как они познакомились в Лиссабоне.

А теперь ему придется прождать не менее двух часов, чтобы пройтись с ней по садику ее тетушки, причем без сопровождения компаньонки. При одной мысли о предстоящей прогулке ему захотелось выругаться последними словами, а в паху появилась щемящая боль.

Был теплый летний вечер, и в садике графини, защищенном от малейшего ветерка, было тихо и тенисто. Здесь росли деревья, дававшие прохладу днем, и цветы, наполнявшие воздух ароматом даже по ночам.

— Как хорошо, что вы предложили прогуляться здесь, — сказала Жуана, взяв под руку капитана Блейка. — Здесь так спокойно и прохладно. — Она закрыла глаза и полной грудью вдохнула свежий воздух.

— Да, на редкость удачная мысль пришла мне в голову, если учесть, что я даже не подозревал о существовании такого садика.

Она рассмеялась. Она была приятно возбуждена и печальна одновременно. Возбуждена, потому что ей предстояло пробыть полчаса наедине с ним, а он, несмотря на всю его серьезность и неразговорчивость, привлекал ее гораздо больше, чем любой из джентльменов в бальном зале, которые с готовностью пожертвовали бы своей правой рукой за возможность быть сейчас на его месте. А печальна, потому что ей предстояло обмануть его.

Печаль и ее причины вызывали у нее некоторое беспокойство.

— Наверное, если бы я не засыпала вас вопросами, — сказала она, — мы бы так и гуляли здесь в полном молчании. Так вы поговорили с Артуром? Он дал вам какое-нибудь задание?

— Завтра я должен вернуться в свой полк, мэм, прихватив с собой письмо для генерала Кроуфорда.

Она взглянула на него и рассмеялась.

— Герою битвы при Талавере, который время от времени выполняет разведывательную работу для главнокомандующего, дают поручение доставить в Висо в целости и сохранности одну леди, а потом его, словно мальчика на побегушках, отправляют с письмами от одного генерала к другому? И вы ожидаете, что я поверю вашему вздору, капитан?

— Откровенно говоря, мэм, мне безразлично, поверите вы или нет.

— Ах вот как? — Она отпустила его руку и остановилась, глядя на него снизу вверх. — Вам действительно безразлично, хотя это было бы небезразлично десяткам мужчин. Вы и здесь должны отличаться от всех? Может быть, вам даже безразлично, жива я или нет?

— Ничего такого я не говорил.

— Значит, вам небезразлично? — спросила она, проводя пальчиком по его рукаву от локтя до запястья.

— Вы играете со мной в слова, а тут я не мастер. На свои вопросы вы ждете ответы, но если я дам их, то могу сказать то, чего не хочу говорить.

Она вздохнула.

— Значит, вы завтра уезжаете, капитан? Вам не жаль, что вы больше никогда не увидите меня?

Он посмотрел ей в глаза и ничего не сказал. И она поняла, что открыла для себя еще одно его качество, которое ее привлекает. В отличие от других мужчин он не позволял никому манипулировать собой в разговоре. Она не могла заставить его говорить то, что желала услышать.

— Никогда — это очень долго, капитан, — сказала она, легонько прикоснувшись к его руке.

Он взглянул на ее руку.

— Не флиртуйте со мной. Мы живем в разных мирах, мэм, и играем в разные игры. Если говорить об общественном положении, то я никто, тогда как вы имеете вес в обществе. Как вы уже могли убедиться, со мной флиртовать опасно. Я совсем не знаю правил вашей игры и границ, которые не следует переходить.

Он был прав. Ей было страшновато. Но с другой стороны, ситуация возбуждала ее сверх всякой меры. Она вспомнила, как ее охватило чувство беспомощности и желание уступить искушению, когда он приподнял ее над полом. Она помнила ощущение его языка глубоко у себя во рту, помнила его вкус. Она знала, что с ним опасно. Опасно, потому что в следующий раз она его не остановит.

23
{"b":"5429","o":1}