ЛитМир - Электронная Библиотека

Конечно, такая жизнь в корне отличалась от той, к которой он привык, и ему приходилось терпеть сочувственные подмигивания и вульгарные подшучивания своих многочисленных знакомых, которые не преминули заметить, что он променял свои холостяцкие апартаменты на Маршалл-Хаус и начал посещать ярмарку невест.

Лусиус танцевал с Эмили на ее первом светском балу, а через две недели с Кэролайн на балу по случаю ее помолвки. Вместе с обеими сестрами – и даже пару раз с Эйми – он отправлялся в магазины и на пешие и верховые прогулки. Он сопровождал мать во время светских визитов, посещений магазинов и библиотеки. Вместе со всеми ними он посещал театральные и оперные спектакли. Господи, в один из вечеров он даже поехал с ними в «Олмак», в этот безжизненный оплот изысканности высшего класса, где нечего было делать, кроме как танцевать, есть черствые бутерброды, пить безалкогольные напитки и мило общаться с массой полных надежд молодых девиц и их мамаш.

Но их надежды, несомненно, возросшие при виде столь достойного и редкого посетителя больших великосветских собраний, полностью рухнули, и все они вскоре это поняли. Еще до возвращения Лусиуса в Лондон из Бата в городском доме маркиза Годсуорти на Беркли-сквер был дан обед, на котором члены семьи Лусиуса были почетными гостями, а через несколько дней такой же обед и небольшой званый вечер был устроен в Маршалл-Хаусе. А вскоре после его возвращения – точнее сказать, на следующий день, когда Лусиус вместе с матерью и сестрами наносил визит Балдерстонам, – обе семьи договорились, что в течение недели проведут вместе вечер в театре, заняв ложу графа Эджкома.

Каждый раз – и на обоих обедах, и во время визита, и в театре – Лусиус сидел рядом с Порцией Хант. Они, казалось, не могли выглядеть более дружной парой, даже если бы были уже помолвлены.

Порция в самом деле была красивой – очень красивой. Она обладала тем типом красоты, которая с возрастом становится только ярче. Белокурые локоны, голубые глаза, тонкие черты лица и кожа цвета английской розы делали ее необычайно прелестной, когда она была девочкой. С годами к красоте добавились спокойствие и достоинство, доказывавшие, что Порция леди с безукоризненной родословной.

В ней все было безупречно, и невозможно было найти ни малейшего изъяна: ни родинки, ни косоглазия, ни морщинки. Она была из тех женщин, для кого долг – это нечто настолько естественное, что сначала она, вне всякого сомнения, подарит мужу наследника и в течение двух лет брака еще одного, прежде чем просто подумает о возможности произвести на свет дочь.

Порция Хант будет безукоризненной женой, безукоризненной хозяйкой, безукоризненной матерью, безукоризненной виконтессой, безукоризненной графиней.

Слово «безукоризненная», по мнению Лусиуса, было необходимо исключить из английского языка.

Лусиус терпел все это, сжав зубы. Он совершил роковую и непростительную ошибку – влюбился, а женщина унизила и отвергла его. В целом это было хорошо. Его дедушка хотя и признал Фрэнсис Аллард как певицу, возможно, куда прохладнее отнесся бы к ней как к кандидатке на роль будущей графини Эджком, несмотря на то что у нее была безупречная родословная, по крайней мере со стороны отца.

С того момента как он покинул Бат – а это был весьма неприятный момент, – Лусиус с непреклонной решимостью выбросил Фрэнсис из головы.

На рождественские праздники он дал обещание и, ей-богу, выполнит его. А так как он не мог получить женщину, которую любил, то женится на Порции. В конечном счете ничего другого ему не оставалось – эта мысль заставила Лусиуса слегка поморщиться.

Однако он не имел права бесконечно откладывать помолвку, и ему не оставалось ничего иного, кроме как сделать официальное предложение и покончить с этим.

Лусиус решил, что сделает это утром после бала Кэролайн, потому что дальнейшим проволочкам нельзя было найти никакого оправдания. Его мать уже делала выразительные замечания, а дедушка подмигивал ему всякий раз, когда упоминалось имя Порции, а оно упоминалось с ужасающей частотой.

Лусиус тщательно оделся с бесценной помощью Джеффриса и, выйдя из дома, пошел пешком на Беркли-сквер – только для того, чтобы, собрав силы перед суровым испытанием, узнать, что лорда Балдерстона нет дома. Однако дворецкий доложил ему, что леди дома, и спросил, хочет ли лорд Синклер подождать их.

«Хочет», – решил Лусиус, хотя с тоской подумал о своих приятелях, которые в это время фехтовали, боксировали или наблюдали где-нибудь за скачками – и ни у одного из них не было никаких забот.

Когда его проводили в утреннюю гостиную, он увидел там только Порцию.

– Мама еще у себя в апартаментах после вчерашнего позднего возвращения с бала, – объяснила девушка, после того как Лусиус поклонился ей.

Это было вполне понятно, и на самом деле оставалось только удивляться, что сама Порция уже встала и даже успела подобающим образом одеться и причесаться, чтобы принимать гостей. Покидая Маршалл-Хаус, Лусиус не заметил ни матери, ни сестер.

Быть может, Порция добавила ранний утренний подъем к своим бесчисленным достоинствам?

– Хочешь послать за ней? – предложил Лусиус, оглядывая пустую комнату. – Или за своей горничной?

– Не будь глупым, Лусиус, – ответила она с холодной невозмутимостью и, указав ему на кресло, грациозно села и взяла в руки пяльцы с вышиванием. – Я не маленькая девочка, которой в собственном доме нужна сопровождающая, когда она принимает давнего друга.

Они называли друг друга по именам, так как были знакомы много лет, но были ли они друзьями?

– Леди Синклер должна быть очень довольна, – сказала Порция. – Одна ее дочь уже вышла замуж, другая обручилась, а Эмили имела успех в обществе. И Эйми в следующем году, несомненно, тоже будет иметь успех, если научится обуздывать свой несдержанный характер.

– Надеюсь, Порция, она никогда не научится этому. Мне она очень нравится такой, какая она есть.

– Напрасно ты недавно в предвечерние часы водил ее на прогулку в парк, – сказала она, мельком взглянув на Лусиуса. – Ей не следует показываться в обществе. И ей не следует так несдержанно смеяться твоим словам и таким образом обращать на себя внимание. Лорд Рамфорд рассматривал ее в свой монокль, а всем нам известна его репутация.

– Когда моя сестра идет со мной под руку, она надежно защищена от наглости всяких повес, Порция. А девушкам, которые еще не выезжают в свет, так же крайне необходим свежий воздух и ходьба, как и молодым леди, которые уже выезжают.

Лусиус почувствовал, что его снова охватывает раздражение. Проклятие, но раздражение начинало становиться почти привычным для него состоянием. Нет сомнения, что в Лондоне девяносто девять леди из ста согласятся с Порцией.

А Фрэнсис? Лусиус безжалостно подавил эту мысль.

– Твоя забота о сестре достойна похвалы, но я уверена, ты не хотел бы лишить Эйми ее шансов в следующем году после выхода в свет.

Лусиус смотрел на ее светлые локоны и размышлял: неужели, когда они поженятся, она всю оставшуюся жизнь будет так же отчитывать его за любое мнение или поступок? Он мог бы держать пари на целое состояние, что будет. Лусиус предполагал, что, как и большинству мужей, ему придется часто исчезать из дома, проводя большую часть времени в клубах или на охоте.

– Ты поступил просто замечательно, – продолжала Порция, – когда взял ее с собой в Бат. Присутствие такой юной девушки, должно быть, доставило лорду Эджкому огромное удовольствие.

– Несомненно. И мне тоже.

– Но так ли уж разумно было позволить ей посетить званый вечер?

Лусиус поднял обе брови, но Порция не оторвалась от своей работы.

– А бал в Зале торжеств? – не унималась она. – Я не хотела тебе говорить, но мама от изумления просто не могла найти слов, когда Эмили рассказала нам об этом.

Лусиус отметил, что ее волосы аккуратно разделены посередине, но пробор тянется всего на несколько дюймов надо лбом, а потом скрывается под тщательно уложенными локонами – совсем не так, как у другой женщины, которую он знал...

43
{"b":"5433","o":1}