1
2
3
...
70
71
72
73

Он повернулся и пошел к двери. До двери, казалось, был миллион миль. Но когда он коснулся дверной ручки, Мэдлин заговорила.

– Чего вы ждете? – воскликнула она резким голосом. – Чего вы хотели от меня? Я так и не смогла этого понять. Я пыталась, действительно пыталась, Джеймс. Я пыталась разговаривать с вами, даже когда вы совершенно меня к этому не поощряли. Я пыталась превратить ваше жилище в домашний очаг, сопротивляясь этой ужасной миссис Кокинз. Я подружилась с вашими соседями. Я всегда старалась выглядеть как можно лучше ради вас. Я пыталась угодить вам в… постели. Но так и не смогла вам угодить. Чего же вы хотели от меня? Зачем вы на мне женились?

Джеймс смотрел на свою руку, лежащую на дверной ручке.

– Вечером после похорон отца я взял вас, чтобы утешиться, – проговорил он. – Помните? После этого нужно было вернуть вам уважение общества.

Наступило молчание.

– Нет, – сказала Мэдлин. – Причина в другом. Вы взяли меня, потому что хотели на мне жениться. Все было именно так, верно? Но зачем? Мы никогда не были друзьями. Нам никогда не было хорошо вместе. У нас была только страсть. И если вы женились на мне из-за этого, вы – глупец. Потому что это тоже умерло, не так ли? Много месяцев до моего отъезда вы брали меня так, словно выполняли обременительную работу. Не следовало вам на мне жениться, Джеймс. Это несправедливо по отношению ко мне.

Он повернулся к ней.

– А вы? – спросил он. – Зачем вы вышли за меня? Вы что же, невинная жертва всего этого? У вас своя голова на плечах. Вы не хуже меня знали возможность, которой мы воспользовались, чтобы броситься навстречу гибели, ожидавшей нас. Когда я повел вас в тот вечер на холм, вы знали, что произойдет. Я не заметил, чтобы вы отставали от меня и чтобы вам не хотелось идти. У меня были шлюхи, которые отдавались не так безоглядно.

– Итак, – сказала Мэдлин, распрямляя плечи и вздергивая подбородок, – вот чем я была для вас, да? Наконец-то истина открылась. Я была вашей шлюхой. Хуже шлюхи, потому что я была более страстной. И досталась дешево – всего-то потратились на специальное разрешение и на обручальное кольцо. Но теперь я буду стоить вам дороже, Джеймс. Никакая брошенная любовница не сравнится со мной в цене. А ваше обручальное кольцо я выбросила. Выбросила в окно почтовой кареты. – И она подняла руку, повернув ее ладонью к себе.

Он сделал нетерпеливый жест:

– Вам следовало пойти на сцену, Мэдлин. Из вас вышла бы потрясающая леди Макбет.

– В артистическом фойе я была бы еще более потрясающей, – сказала она.

– Может статься, – согласился он. – Я вижу, вы твердо вознамерились изображать жертву и гордую отвергнутую женщину. Вина лежит не только на мне, Мэдлин. В основном на мне, согласен. Но не целиком. Зачем вы подружились с Бисли против моей воли?

– Вам не хотелось бы сказать «ослушавшись моего приказания»? – осведомилась она. – Отдавать приказы вы умеете, Джеймс. Только вот я не умею подчиняться. Не видела никаких причин, почему бы мне с ним не дружить.

– Но произошедшие события доказали, что вы ошиблись, – сказал он. – Иногда приказания даются для того, чтобы принести пользу, а не для того, чтобы унизить. – Вам это никогда не приходило в голову? Вам никогда не приходило в голову, что у меня могли быть веские причины, из-за которых я велел вам держаться от него подальше?

– Тогда почему вы не сказали мне, что это за причины? Разве вы когда-нибудь разговаривали со мной с тех пор, как мы с вами познакомились? Разве вы когда-нибудь чем-нибудь поделились со мной? Разве вы когда-нибудь объяснили мне, почему я должна вам подчиняться?

– Мы с вами, Мэдлин, не поддаемся на уговоры. Вы могли бы с уважением относиться к моему молчанию. И могли бы не откровенничать с посторонними людьми насчет того, что происходит между нами. Глаза ее расширились.

– Что вы хотите этим сказать? – спросила она.

– Я говорю о Карле Бисли. Он, судя по всему, кое-что знал о плачевном состоянии нашего супружества, Мэдлин. Я полагаю, на людях мы с вами выглядели счастливой парой. Так что узнать об этом он мог только от вас.

– Ну вот! – заявила Мэдлин; ноздри у нее трепетали, грудь высоко вздымалась. – Я, стало быть, во всем виновата. Теперь вы сказали достаточно.

– И чуть ли не первый вопрос, который задала мне Алекс, когда я приехал сюда, был о том, правда ли, что Дора моя любовница. У кого она могла почерпнуть эти сведения, Мэдлин?

– Разумеется, у Доминика, – отвечала та. – Или вы полагаете, Джеймс, что я притворялась перед своими родными, будто приехала сюда развлекаться?

– Я полагаю, что мы могли бы не выпускать наши проблемы за пределы дома, – возразил он. – Вы могли бы сказать мне, что вам хочется уехать. Мы могли бы придумать что-то между собой и решить все, сохраняя приличия. Все было разыграно на глазах у публики, не так ли?

Она направилась к нему.

– Ничего я не разыгрывала! – отрезала она. – Я оставила вас потому, что мне больше не хотелось вас видеть. Я не просила вас сопровождать меня. Я вообще вас ни о чем не просила.

– Ну что же, – сказал Джеймс, – если вы больше не хотите меня видеть, Мэдлин, ваше желание скоро осуществится. И я больше никогда не последую за вами в этой жизни, можете быть уверены. Мне кажется, нам обоим повезло, что мы выбрались из этого затруднительного положения.

– Полностью с вами согласна.

– В конце лета я уезжаю в Канаду, – продолжал он. – В Англию я больше не вернусь.

– В Канаду, – повторила она, и лицо у нее стало безжизненным.

– Вы полностью избавитесь от меня, – добавил он.

– Да, – согласилась она.

– И я от вас.

– Да.

– Мне нужно идти, – сказал Джеймс. – Я теряю драгоценное время.

– Мне неприятно думать, что я тому виной, – язвительно бросила Мэдлин.

– Да, я в этом не сомневаюсь, – не стал возражать он, снова поворачиваясь к двери. – Прощайте, Мэдлин.

– Прощайте.

Она еще что-то пробормотала, но он не расслышал.

– Что? – спросил он, оглядываясь через плечо и нахмурившись.

– У меня будет ребенок, – повторила она. – Я подумала, что вы должны узнать об этом. – И Мэдлин гордо вскинула голову.

В глазах у него потемнело.

– Ребенок от меня? – спросил он.

Глаза ее сверкнули. Она схватила с дивана подушку и швырнула в него. Подушка попала ему в плечо.

– Не знаю от кого! – закричала она. – Он может быть от целой дюжины мужчин! Давайте немного подождем и увидим, на кого он будет похож! Возможно, у него не будет ни темных волос, ни темных глаз.

– Мэдлин, – попытался урезонить ее Джеймс.

– Возможно, вы пожелаете развестись со мной, – пронзительно кричала она, – и я буду ходить от одного из этой дюжины к другому и искать, кому из них захочется жениться на мне после такого скандала! Наверное, это будет неплохой способ все уладить, да, Джеймс? Не прикасайтесь ко мне. Да не прикасайтесь же ко мне!

Но он сжал ее руки, точно тисками, и привлек к себе.

– Это ваш ребенок! – воскликнула она, колотя кулачками по его груди и громко всхлипывая. – Ваш. Думайте что хотите. Мне все равно. Я все равно вас ненавижу. Я сказала вам только потому, что вы, по моему мнению, должны это знать. И я еще никому не говорила об этом, даже Домми. Как видите, в некоторых случаях я умею молчать.

– Мэдлин, – выдохнул он, удерживая ее рядом с собой словно железным ободом. – Мэдлин.

Внезапно она откинула голову, и стало видно, какие у нее красные, распухшие и сверкающие глаза.

– Полагаю, теперь вы захотели вернуть меня, – съязвила она. – Теперь, когда я могу принести ребенка в вашу детскую. Вы захотите вернуть меня, потому что я могу подарить вам наследников. Потому что в конечном итоге оказалось, что я не бесплодна.

– Потому что я люблю вас, – выговорил он сквозь зубы. – Потому что я люблю вас, и это единственная причина. Потому что я не могу без вас жить, Мэдлин. Потому что душа моя умрет, если я выйду за эту дверь без вас. Я хочу, чтобы вы вернулись.

71
{"b":"5438","o":1}