ЛитМир - Электронная Библиотека

Она слегка наклонила голову.

– Вы добры, – сказала она. – Но, в самом деле…

– Вы должны помнить, мисс Грей, – он мягко посмотрел на нее, – вы должны помнить, что вы больше не дочь священника и не гувернантка. Вы – богатая наследница. Вы обладаете определенной властью. Если вы появитесь в Синдоне, дрожа и ожидая упреков за то, каким именно образом добрались, вы быстро обнаружите, что найдутся мужчины – или женщины, – которые охотно начнут распоряжаться вами и вашей жизнью. Ни вы, ни я не сделали ничего плохого, может, только я позволил себе небольшой поцелуй, в чем глубоко раскаиваюсь. Вы не сделали ничего плохого. Будет гораздо лучше для вас появиться в моей карете и в моем сопровождении и доказать кому бы то ни было, что вы – женщина независимого ума и поведения.

– Да, но… – начала она, но остановилась и снова закусила губу. – Вы уверены, что это не будет выглядеть неприлично, сэр? Я, по правде говоря, до этого момента не думала, что путешествовать с вами было неприлично, поскольку меня принудили к этому обстоятельства, и я очень благодарна вам за помощь. Но не будет ли это выглядеть неприлично в глазах других? Моя репутация не будет разрушена? А ваша, сэр? Мне будет очень жаль, если это произойдет.

– Не думаю, мисс Грей, – сказал он. – Сядьте и расслабьтесь. Я настаиваю на своем желании довезти вас до дверей Синдон-Парка и передать с рук на руки поверенному вашего деда или племяннику вашей бабушки. Я не оставлю вас. Я хочу увидеть, как вы войдете в дом и окажетесь, наконец, в безопасности. И у себя дома. – Он позволил себе улыбнуться.

Она больше не говорила об этом, но в ее лице и позе читалось напряжение. Он почти видел, как лихорадочно мечутся ее мысли в поисках спасения.

«Думай, сколько хочешь, Стефани Грей, – произнес он мысленно. – Ерзай, сколько тебе угодно. Я заслужил это удовольствие».

Когда он доберется до Лондона, светские обязанности покажутся ему пресными. Впрочем, у него будет новая любовница, чтобы украсить его жизнь на несколько недель или месяцев. Со временем он может пресытиться ее изобретательным воображением. Но это произойдет не скоро.

Она очень естественно съежилась, когда карета проехала между каменных колонн у ворот и свернула на элегантную подъездную аллею, усаженную липами. Он слышал тяжелое дыхание, с трудом прорывавшееся сквозь ее крепко стиснутые губы.

– Боже мой, – пролепетала она, – сердце так стучит, а руки вспотели и дрожат. – Она подняла руки, показывая. Он видел, что она не играет. – Что они обо мне подумают, когда увидят, как я одета? Когда увидят, что я приехала с вами, а не в карете, которую они выслали за мной? Как вы думаете, они поверят, что я – это я? А если все это окажется ошибкой? Если они не существуют на самом деле? Если они посмотрят на меня и заявят, что никогда не слышали обо мне, и даже имени моего не знают?

Да, она с пользой использует оставшееся время. Думает, как выкрутиться. Готовит отходные пути.

– Не волнуйтесь, – сказал он ей успокаивающе.

– Ох, – ответила она, – вам легко говорить. Ох!

Последнее восклицание вырвалось у нее, словно в агонии. В окне кареты показался дом. Это было изысканной архитектуры строение из серого камня. Его украшали башенки, шпили и колонны, расположенные удивительно гармонично. Дом был больше, чем он ожидал, и роскошный сад находился в отличном состоянии. Когда он посмотрел на Стефани Грей, то увидел в ее глазах ужас.

Он чуть не сдался. Он чуть было не дал знак кучеру поворачивать назад. Он заставит ее сказать настоящий адрес. А потом сделает предложение стать его любовницей. Они смогут обговорить все условия сегодня же вечером, перед отъездом в Лондон. Эта мысль показалась ему крайне соблазнительной.

Но нет. Он должен все увидеть до конца. К тому же, было слишком поздно поворачивать – их уже заметили. Дверь на широком крыльце открылась, и три человека – двое мужчин и женщина – вышли, глядя на подъезжающую карету. Все трое были средних лет и выглядели очень респектабельно.

– О Боже, – взмолилась Стефани Грей. Ее голос прерывался. – Что мне делать? Что сказать?

– Я уверен, – сказал он, и его губы снова изогнулись в усмешке, – что вы подберете самые лучшие слова.

– Вы думаете? – с сомнением произнесла она. – Вы так добры. Но я плохо обращаюсь со словами.

Она что, только что назвала себя плохой лгуньей?

Карета остановилась.

Она не ожидала, что почувствует такой ужас. Ведь на то не было никакой причины. Она же пришла не как просительница или претендентка, подыскивающая место для работы. Ей не нужно производить впечатление. Она пришла потому, что все это принадлежит ей.

Но мысль об этом только вызвала еще одну волну страха.

Какой огромный дом! И какой величественный. Она представляла Синдон-Парк похожим на очень большой деревенский дом, чуть более красивый, чем обычно. Парк казался ей чем-то вроде большого деревенского сада. Она думала, что будет гордиться, обладая таким великолепием.

Но это…

Да, это гораздо больше имения мистера Бернаби. Его дом вместе с садом поместятся в самом крохотном уголке этого парка и даже не будут заметны. Такой дом и парк могли подойти только королю.

Она знала, что ее дед богат. Но она не подозревала о размерах богатства. Для нее Бернаби были настоящими богачами. А теперь получалось, что она богаче их?

Мысль, что она владеет всем этим, показалась ей нереальной, и она была вполне серьезна, когда сказала мистеру Мунро, что это ошибка. Это не может быть правдой. Она чувствовала себя страшно неловко. Как она могла появиться вот так – без багажа, без слуг, без одежды, с одним-единственным платьем, да и то на ней? У нее дырки в перчатках. И как она могла приехать в карете с мистером Мунро?

Просто ужасно! Она была близка к тому, чтобы умолять мистера Мунро – хотя умоляла прошлой ночью о противоположном, – чтобы он приказал кучеру повернуть, уехать куда-нибудь. Куда угодно.

Но ей некуда было ехать.

К тому же, было поздно. Их заметили. Из дома выходили люди. Теперь она могла идти только вперед. А почему нет? Она напомнила себе слова мистера Мунро. Она больше не дочь викария и не гувернантка – хотя не было ничего позорного ни в том, ни в другом. Она была наследницей, богатой женщиной, владелицей Синдон-Парка, внучкой предыдущего владельца.

Если она будет бояться и дрожать, сказал он, всегда найдутся люди, готовые управлять ею. Она слишком долго вела себя нерешительно и робко. Больше она такой не будет. Стефани расправила плечи и подняла подбородок. Мистер Мунро выпрыгнул из кареты и сам опустил ступеньки. Он протянул руку и улыбнулся ей подбадривающе. Его улыбка была почти озорной, словно он хотел сказать ей, что это просто новое приключение, и ему не терпится увидеть, как она справится с ним.

Она постарается его не разочаровать.

Трое людей вышли из дома и остановились на крыльце как раз к тому моменту, как она вышла из кареты. Она подняла голову, чтобы посмотреть на них, и увидела, что они одновременно гостеприимно улыбнулись. Боже, она забыла о шляпке. Ей так и не удалось оторвать перья, хоть она и пыталась сделать это весь вчерашний вечер. Но она по-прежнему высоко держала голову, когда шагнула вперед, хоть ей и хотелось укрыться за спиной мистера Мунро. Она не должна впутывать его. Это сугубо ее дело.

Она кивнула и улыбнулась всем по очереди.

– Добрый день, – сказала она. – Я – Стефани Грей.

Лица у всех троих вытянулись тоже одновременно. Взгляды сместились на мистера Мунро. Но с его стороны, конечно, никакой реакции не последовало. Они снова посмотрели на нее.

– Мистер Уоткинс? – сказала она, переводя глаза с одного мужчины на другого.

Один из них медленно, словно обдумывая, стоит ли признаваться, поднял руку и потер кончик носа. Стефани улыбнулась ему.

– Получив ваше письмо, сэр, – сказала она, – я решила не ждать кареты, которую вы предложили послать за мной. Со временем оказалось, что я поступила неосмотрительно. – Нет, она не должна извиняться. – Я взяла билет на почтовую карету, но, когда делала пересадку, у меня похитили саквояж вместе с деньгами и билетами. Мне пришлось провести всю ночь под изгородью на краю дороги, и этой ночью у меня украли то немногое, что оставалось. К счастью, грабителей спугнула подъезжавшая карета. У меня остался ридикюль и платье, но они унесли плащ, шляпку и зонтик.

9
{"b":"5439","o":1}