1
2
3
...
21
22
23
...
99

В новой жизни новым должно быть все – и мысли, и чувства, и вещи. Платья, которые ей купил Джулиан и которые она носила до его смерти, уже упаковали в коробки и убрали на чердак в Крейборне. Теперь Ребекка решила: хотя в большинстве своем эти платья уже так или иначе вышли из моды, они не останутся в коробках. Ребекка намеревалась попросить Луизу раздать их слугам и беднякам. Ничего из своего первого брака она не возьмет с собой во второй.

Она отдала свое обручальное кольцо графу и спросила, не сможет ли он спрятать его понадежнее.

Джулиан мертв. Он ушел навсегда. Ребекка твердо решила оставить его в прошлом. Она жила настоящим, строила планы на будущее. Однако теперь она стала ощущать какую-то зияющую пустоту. Бороться с этим было во многом тяжелее, чем скорбеть по Джулиану. Тогда Ребекка испытывала какие-то эмоции, помогавшие ей выдержать. Теперь же не осталось ничего. Только страх, который снова и снова возвращался к ней, хотя Ребекка всеми силами старалась от него избавиться, погружаясь в повседневные заботы.

Она продолжала напоминать себе о решении, которое приняла еще перед тем, как согласиться выйти замуж за Дэвида. Она сказала себе тогда, что настала пора начать жизнь заново. Именно это она и собиралась теперь сделать. Возможно, она и совершила ошибку, приняв предложение Дэвида, – хотя Ребекка всячески старалась избегать подобных мыслей, – но в будущем ее ожидало и нечто радостное. Впервые в своей жизни она будет иметь собственный дом и множество связанных с ним важных забот. Это и станет началом новой жизни. Она будет слишком занята, чтобы погружаться в воспоминания, которые могли бы лишь истощать ее душевные силы. Ребекка находила нечто волнующее в том, что снова может заглядывать вперед. Бурная деятельность Луизы была в чем-то заразительна. И если Ребекке удавалось не обращать внимания на свой ужас, то этим она во многом была обязана супруге графа.

Каждое воскресенье, за исключением того, которое она провела в Лондоне, Ребекка посещала церковь вместе с Дэвидом – а также графом и графиней – и слышала, как оглашают сообщение о предстоящем венчании. Она сидела рядом с Дэвидом в столовой, совершала с ним верховые прогулки, а вечерами проводила с ним время в гостиной. Но они почти никогда не оставались наедине, редко разговаривали непосредственно друг с другом. А прикасалась она к нему только тогда, когда брала его под руку, переходя из одной комнаты в другую.

Для нее было непривычным то праздничное настроение, которое все больше охватывало дом по мере приближения дня свадьбы, а также прибытие все новых гостей. Она перестала удивляться возбуждению, в котором пребывала Луиза, но Ребекке было странно наблюдать, как ее мать и тетя улыбаются и плачут, обнимая ее. Ребекку поразило и то, что все родственники проделали столь дальний путь, чтобы присутствовать на ее свадьбе. Брат Ребекки тоже обнял ее, горячо расцеловал и сказал, что очень рад за нее. Даже ее невестка – жена брата – бурно выражала восторг. Родственники и друзья Дэвида заполнили дом шумом и смехом.

Ребекка не ожидала, что ее свадьба окажется столь праздничным событием. Создавалось впечатление, будто Джулиана никогда и не было. Однако сама эта мысль заставила ее понять, как было глупо с ее стороны надеяться, что у всех этих людей из уважения к его памяти будут постные лица. Для большинства собравшихся на свадьбу он вообще никто. Даже для Дэвида и графа Джулиан теперь не больше чем воспоминание.

А для нее?.. Разве для нее самой он все еще нечто большее? Ее сердце похоронено вместе с ним, но в остальном она, конечно же, сумеет прожить и без него. Должна прожить. Ведь она собирается вступить в новый брак.

И вот в день своей свадьбы Ребекка проснулась, увидела, как сквозь все еще зашторенные окна пробиваются солнечные лучи, и бодро улыбнулась. Это день ее свадьбы, и она намерена отдать себя Дэвиду на всю оставшуюся жизнь.

Скоро ей придется постоянно улыбаться – хочет она того или нет.

Ребекка приняла душистую ванну. К тому времени, когда она вышла из ванной комнаты, ее гардеробная заполнилась людьми. Здесь были ее личная горничная, мать и тетя, Луиза. Позже к ним присоединились ее невестка Дениза и, совершенно непонятно почему, горничная Луизы. Казалось, все говорят одновременно. Звучал громкий смех.

Ребекка разговаривала и смеялась вместе со всеми. Она не собиралась надевать белое платье. Ведь в конце концов она не девственница, а вдова. Ее свадебный наряд был ярко-синего цвета. Ребекка уступила моде и надела подхваченную поясом нижнюю юбку, которую ей сшили в Лондоне. Теперь она согласилась с тем, что это гораздо более совершенный наряд, чем одетые слоями одна поверх другой юбки, которые она носила раньше.

Сейчас ходить стало гораздо удобнее. Ее юбка выглядела пышнее и красиво развевалась при ходьбе. Ее декольте, более глубокое, чем обычно, было украшено расшитым воротником. Рукава платья были широкими и раскрытыми внизу, а потом прихвачены у запястьев, образуя нечто, напоминающее по форме пагоду. Белая отделка на рукавах гармонировала с воротником. Свадебной вуали не было. К платью Ребекка купила шляпу. Однако у Луизы были другие идеи.

– Я для вас приготовила букет, – сказала она. – Его должны вот-вот принести. Он в основном из ваших любимых роз, Ребекка, – розового цвета.

– Но я не… – запротестовала было Ребекка.

– Нет, никаких отговорок, – поспешила возразить Луиза. – Вы, конечно же, самая настоящая невеста.

– У вас в руках, Ребекка, должны быть цветы, – подхватила Дениза.

– О да, моя драгоценная, – подтвердила мать Ребекки.

Итак, в конце концов она все-таки будет выглядеть невестой. Но Ребекка все еще не могла поверить в это. Все происходящее сейчас казалось ей совершенно иным по сравнению с прошлой свадьбой. Но она решительно воспротивилась подобным воспоминаниям.

– А еще я приготовила венок вам на голову, – сказала Луиза, прижав руки к груди и с восторгом оглядывая подругу. – О, Ребекка, вы просто восхитительны.

– Венок? – Ребекка с некоторым сомнением посмотрела на нее. – Я не девушка… Я надену шляпу.

– О нет. Он не будет охватывать всю вашу голову. Вы когда-нибудь задумывались, как выглядит Офелия? Небольшой венок, он будет хорошо смотреться на вас гармонировать с цветом ваших великолепных волос.

– Он будет выглядеть прелестно, моя драгоценная, – заметила ее мать.

– Давайте, мадам, попробуем, – предложила горничная в тот момент, когда стук в дверь возвестил о том, что доставили цветы.

Ребекка покорно села на скамеечку перед зеркалом. Она заметила, что ее щеки порозовели. Она уже привыкла к тому, что всегда выглядит бледной. Но в комнате от множества людей стало жарко. А теперь она заполнилась запахом роз.

Волосы Ребекки, причесанные «под императрицу», ниспадали от середины головы назад, оставляя неприкрытыми виски и уши.

Прическа не очень изменилась и после того, как горничная завершила свою работу. Незатейливые пучочки листьев и лепестков отразились в зеркале изящным разноцветным нимбом. Пришлось поворачивать голову то в одну, то в другую сторону, чтобы увидеть отдельные части венка.

– О, милая моя, ты выглядишь такой красавицей! – воскликнула мать, осторожно наклонившись к ней сзади, чтобы не растрепать прическу, и обнимая дочь. – И венчаешься ты в такой прекрасный, солнечный день. Ты будешь счастлива. Я это знаю. Я всегда испытывала слабость к Дэвиду. – В ее глазах блестели слезы.

Было время, когда и мать, и отец убеждали Ребекку поощрять Дэвида, а не Джулиана. Они говорили, что уже много лет между ними и графом существует договоренность всячески способствовать именно этому браку. Ребекка тогда даже удивлялась тому, что ей давно прочили Дэвида, – если учитывать его репутацию шального юнца, хотя он, по-видимому, был не прочь остепениться и, постепенно мужая, все реже попадал в неприятные истории. Все это происходило еще до его пресловутого романа с Флорой. Но конечно же, для ее родителей он в первую очередь был – и все еще остается – виконтом, наследником графского титула. Джулиан же был всего-навсего баронетом.

22
{"b":"5440","o":1}