ЛитМир - Электронная Библиотека

Дэвид и леди Шерер, вспоминала сейчас Ребекка, чувствовали себя очень неуютно в присутствии друг друга. На протяжении всего вечера они едва ли посмотрели друг на друга и не обменялись между собой ни одним словом. Еще тогда Ребекка это заметила, но не старалась специально фиксировать этот факт в своей памяти.

Почему же Дэвид и Синтия Шерер испытывали такую неловкость, хотела додуматься Ребекка. Ведь они вроде бы встречались и раньше и могли бы охотно обмениваться общими воспоминаниями. Но даже если бы они прежде никогда и не встречались и им было нечего сказать друг другу, каждый из них обладал опытом вежливого общения с посторонними людьми.

Нет, все-таки они были знакомы и раньше. Не это ли, подумала Ребекка, и породило возникшую между ними неловкость, усилившуюся присутствием мужа леди Шерер и жены Дэвида?

Да, так оно и было, решила наконец Ребекка. Она вновь схватила подушку, выдернув ее из-под головы, и бросила на пол. Теперь она все поняла. Ей лучше не вмешиваться. Это не ее дело. Это случилось задолго до того, как она и Дэвид поженились или даже задумались о возможности своего брака. Это случилось, когда Джулиан был, вероятно, еще жив.

Дэвид и леди Шерер в прошлом были любовниками. К такому выводу пришла Ребекка.

У нее не было абсолютно никаких доказательств в подтверждение только что выдвинутой ею гипотезы, и она презирала себя за то, что так поспешно взяла ее на вооружение. Но, несмотря ни на что, Ребекка испытывала уверенность в своей правоте. И именно потому, что так не хотелось в это верить, она поняла, что так все оно и было. Ребекка и раньше никогда не стремилась искать подтверждения правоты всего плохого, что говорилось о Дэвиде. Но тем не менее это всегда оказывалось истиной.

Итак, у него была любовная связь с женой другого мужчины.

Ребекке стало интересно, знал ли об этом Джулиан и как он реагировал. Он всегда смотрел сквозь пальцы на проступки Дэвида и убеждал Ребекку, что тот в душе, дескать, хороший человек и не следует судить о нем по нескольким мелким инцидентам, которые фактически не повлекли за собой никаких последствий. За исключением того, что некоторые из них оказались весьма прискорбными. Например, беременность Флоры Эллис. Попытался ли Джулиан поговорить с Дэвидом, убедить его оставить в покое леди Шерер?

«Это не важно», – твердо сказала себе Ребекка. Какие проступки совершал Дэвид до того, как стал ее мужем, ее не касается. Кроме того, она ведь ничего не знает наверняка. Доказательства, лежавшие в основе ее вывода, в лучшем случае можно назвать хрупкими. А вдруг она судит о Дэвиде крайне несправедливо? Но Ребекка знала, что это не так.

Она взяла книгу и стала с нетерпением ждать возвращения Луизы с ее ежедневной прогулки.

* * *

Однако эти нехорошие мысли не оставляли Ребекку в покое. Однажды ночью она проснулась так неожиданно, что задержала дыхание и стала с тревогой ожидать боли и тягостного ощущения, к которым она готовилась с того самого момента, когда впервые заподозрила, что беременна. Но боли не было.

Сэр Джордж Шерер тоже ненавидит Дэвида. Но что за мысль разбудила ее сейчас? Явно глупая мысль. Она, должно быть, вплелась в ткань одного из тех сновидений, которые не имели никакого отношения к действительности.

Сэр Джордж, рассуждала Ребекка, был обязан своей жизнью Дэвиду и нимало не скрывал этого. Он посетил их и пригласил к себе пообедать, дабы выразить свою благодарность.

Ребекка повернулась на бок, проведя рукой по своему уже несомненно припухшему животу, и попыталась избавиться от эмоций, чтобы они не беспокоили ее будущего ребенка. Она прикрыла глаза и постаралась укрыться за пеленой сна.

И тем не менее сэр Джордж ненавидит Дэвида.

Он обо всем знал.

Он пригласил их на обед, чтобы получить возможность потешиться над Дэвидом и его женой.

Дэвид и раньше говорил, будто для солдат пытаться спасти в бою жизни своих товарищей – обычное дело. Не было ничего из ряда вон выходящего в том, что Дэвид застрелил русского солдата, намеревавшегося насадить на штык сэра Джорджа. А сэр Джордж придал этому экстраординарный характер лишь для того, чтобы снова в неловкой ситуации свести лицом к лицу Дэвида и леди Шерер.

«Но это же смехотворно, – пыталась возражать себе Ребекка. – Как я глупа: бьюсь над полностью вымышленной историей, очерняющей реальных людей».

Но она чувствовала, что это правда.

Теперь все это ушло в далекое прошлое. Это не ее дело. Она должна об этом забыть. Но она долгое время никак не могла уснуть. А как только ее мозг окутало благословенное забытье, Ребекка вновь открыла глаза.

В первом варианте рассказа говорилось о штыке. У русского солдата, дескать, был штык. Сэр Джордж говорил о рядовом солдате. Во втором же варианте мнимый убийца действовал саблей. Значит, он был офицер? Две версии явно отличались друг от друга. Даже если принять во внимание царившую в бою сумятицу, этого различия не заметить нельзя. Однако со временем одна из них была бы, конечно, зафиксирована как окончательная, поскольку при повторном рассказе о событии сэр Джордж не смог бы сначала говорить так, а потом иначе.

Если только все это не придумано недавно.

А не придумано ли это вообще? Быть может, эпизода со спасением жизни сэра Джорджа и вовсе не было? Или, может быть, все случилось совсем по-другому, чем об этом рассказывают? Точно так же, как случившееся с Джулианом было на самом деле не совсем таким, как об этом говорили и Дэвид, и сэр Джордж. Но конечно же, никакой связи между этими двумя эпизодами не было. За исключением того, что оба они произошли в короткий отрезок времени на Китспуре. Между тем как Дэвид спас – или не спас! – жизнь сэра Джорджа, а Джулиан погиб смертью героя – или не героя! – прошло лишь несколько минут. Но Дэвид участвовал в обоих эпизодах.

От всех этих мыслей Ребекке чуть не стало дурно. Между двумя событиями связи не существовало. Почему же тогда злой ночной дух пытается теперь убедить ее в наличии такой связи? Это ужасно. Ужасно!.. Она ненавидела все эти подозрения, не имевшие под собой никаких оснований… А охватившее ее беспокойство? Она ненавидела это беспокойство.

Ребекка твердо решила, что никакой любовной связи, вероятно, не было, и они оба – Дэвид и сэр Джордж Шерер – рассказали правду. Во всяком случае, как они ее запомнили после всей порожденной боем сумятицы. Никакой неловкости между Дэвидом и леди Шерер в тот вечер не возникло. Быть может, была некоторая обоюдная сдержанность. А сэр Джордж не испытывает ненависти ни к своей жене, ни тем более к Дэвиду. Наоборот, он благодарен Дэвиду за то, что тот спас ему жизнь. И потом – Шерер постоянно называл свою жену «моя любовь».

Так оно и есть. В этом вся правда. Не было никогда ни секретов, ни каких-то недомолвок.

Но подчинить себе разум не так легко, как желание. «Что же на самом деле случилось на Китспуре?» – недоумевала Ребекка, тщетно пытаясь вновь погрузиться в сон и забытье.

Была ли в конце концов какая-то трехсторонняя связь между Дэвидом, Джулианом и сэром Джорджем Шерером? Эта последняя посетившая ее мысль была самой фантастической из всех пришедших ей в голову и имела под собой меньше всего оснований. Но эта мысль больше всех пугала Ребекку по причинам, до которых она пока не могла докопаться.

На следующее утро Ребекка была не в духе. От недосыпания у нее болела голова, и она чувствовала себя настолько подавленной, что ей оказалось трудно с обычной для нее бодростью поприветствовать зашедшего к ней после завтрака Дэвида и заверить его, что она хорошо провела ночь и чувствует себя отлично.

Дэвид внимательно посмотрел на нее.

– Ты бледная, – сказал он.

– Да, это так, – согласилась она. – Я мало спала, Дэвид. В середине ночи я проснулась и больше не смогла уснуть.

– Тогда ты должна поспать сегодня утром, – сказал он. – Я предупрежу Луизу, чтобы она пришла к тебе не слишком рано.

Ребекка понимала, что говорить ему о том, с каким нетерпением она всегда ждет Луизу, – дело заведомо бесполезное. К тому же она не могла сказать Дэвиду, что сегодня особенно нуждается в разговоре с графиней, чтобы хоть как-то отвлечься. Ребекка знала, что, когда у Дэвида появляется такое, как сейчас, выражение лица, спорить с ним просто нельзя.

47
{"b":"5440","o":1}