ЛитМир - Электронная Библиотека

– Вы в деревне всем понравились и заслужили уважение, – сказал он. – Мне казалось, что вам будет трудно обосноваться здесь после всего того, что вам пришлось пережить.

Она улыбнулась ему и снова опустила голову, продолжая вышивать.

– Мне иногда хочется, чтобы все вернулось назад, сказал он, словно читая ее мысли. – Но так не бывает. Мы не можем вернуть прошлого.

– Это так, – согласилась она.

– Я думал, что могу полюбить только ту женщину, которая достойна моей любви. Казалось, что могу любить людей по-христиански и прощать им их недостатки. Но я не мог представить себе, что смог бы полюбить или жениться на женщине, которая совершила серьезную ошибку в жизни.

Теперь я представляю себе это.

Она снова улыбнулась, не поднимая головы от рукоделия.

– Я виноват в том, что проявил излишнюю гордыню.

Мне казалось, что моя избранница должна быть достойна меня. Но оказалось, что я самый слабый из смертных, Изабелла. Я теперь могу только смотреть на вас и восхищаться тем, что вы не озлоблены и не подавлены своим горьким опытом. Вы стали сильнее и независимее, чем прежде. Не так ли?

– Мне хотелось бы так думать, – сказала она. – Я поняла, что моя жизнь – в моих собственных руках, поняла, что я не в праве обвинять кого-либо.

– Изабелла, вы согласны стать моей женой? – спросил он неожиданно.

Она подняла голову и посмотрела на него в изумлении.

– О… Дэниел, мне очень жаль, но нет.

– Хотя мне известно ваше прошлое? Хотя я утверждаю. что псе это не меняет моего отношения к вам?

Она закрыла глаза.

– Дэниел, я не могу. О, я не могу.

– Я так и думал, – сказал он, поднимаясь. – Но вы прервали все отношения с ним, не так ли? Я предполагал, что вам больше ничего не остается. Он ведь женатый человек. Мне очень жаль вас, Изабелла. Очень жаль. Я желаю нам счастья и буду молиться за вас.

Он тихо вышел, а она снова склонилась над вышивкой.

Дэниел не появлялся несколько недель, хотя Мириам не раз приглашала его с собой, когда отправлялась к подруге.

И вот он наконец зашел. Он пришел в конце дня и принес для нее письмо.

– На вашем месте я отправил бы его обратно, не вскрывая, – проворчал Дэниел, передавая ей конверт. – Я советую вам сделать так, потому что я ваш духовник, Изабелла.

Вы справились со своей слабостью и близки к тому, чтобы выиграть эту битву. Позвольте мне вместо вас отослать это письмо обратно. Можно и уничтожить его, не читая.

Флер взяла конверт и увидела на нем печать герцога Риджуэй. Судя по всему, и почерк был его же. Прошло более четырех месяцев, как они расстались. Но ей казалось, что прошло четыре года, а может быть, сорок лет или даже четыре столетия.

– Благодарю вас, Дэниел, – сказала она.

– Будьте сильной, – сказал он. – Не поддавайтесь соблазнам.

Флер не ответила. Она молча смотрела на конверт.

Бут повернулся и ушел, не сказав больше ни слова.

Флер вздохнула. Ей вдруг показалось, что она ненавидит герцога. Снова ненавидит…

Флер тосковала по нему, хотя и понимала, что не увидит его больше и не получит от него ни строчки.

И все же он написал ей и разбередил еще не зажившую рану. Теперь она уже никогда больше не поверит ему, а он долго будет терзать ее, может быть, всю жизнь.

Дэниел прав. Она должна отправить письмо обратно, не вскрывая его, чтобы герцог понял, что она сильнее, чем он. Или уничтожить письмо, не читая? Надо отдать ее письмо Дэниелу. Пусть отправит его в Уиллоуби или сожжет.

Флер прошла в гостиную и положила конверт рядом с вазой, стоявшей на фортепиано. Потом в задумчивости уселась в свое любимое кресло.

Глава 26

– Добро пожаловать в Уиллоуби-Холл, ваша светлость, проговорил Джарвис с поклоном.

Герцог Риджуэй, ответив на приветствие дворецкого сдержанным кивком, передал ему шляпу и перчатки.

– Что-то в доме очень тихо. – Герцог вопросительно взглянул на Джарвиса.

– Гости разъехались, ваша светлость, – доложил дворецкий. – Почти все уехали два дня назад.

– А лорд Томас?

– Уехал вчера, ваша светлость.

– Где герцогиня?

– В своих апартаментах, ваша светлость.

Пересекая холл, герцог бросил дворецкому:

– Пришлите ко мне Сидни, и пусть принесут горячей воды для ванны.

Переступив порог своей комнаты, герцог вздохнул с облегчением: наконец-то он выбрался из экипажа. Пока он ехал в Уиллоуби, его одолевали тревожные мысли и воспоминания…

Но теперь он наконец-то дома и может забыть обо всем.

Сейчас надо принять ванну, переодеться и подняться к Памеле. А потом он зайдет к Сибилле.

Значит, Томас уехал? Уехал без нее? Если так, то жена снова будет во всем обвинять его, Адама.

Бедная Сибилла… Ему было искренне жаль ее, и он прекрасно понимал: она в отчаянии и полагает, что ее жизнь кончена. Неужели она действительно уже никогда не будет улыбаться, не будет радоваться жизни?

– Черт возьми, да где же вода? – проворчал он, когда слуга вошел в гардеробную.

– Где-то между кухней и вашей комнатой, сэр, – ответил Сидни. – Но вы же только затягиваете галстук, когда дергаете вот так, за один конец. Позвольте помочь вам. сэр.

– Помолчите, Сидни. Как вы обходились без меня последние недели? Ведь вы и дня не можете прожить, если не дерзите мне.

– Я прекрасно без вас обходился, поверьте, сэр. Бок ваш болит?

– Нет, не болит, – отмахнулся герцог. – Ах, вот вы…

Наконец-то!

Герцог повернулся к двум слугам. Они внесли в комнату огромную бадью, от которой шел пар.

– Я разотру вам бок, после того как вы примете ванну, сэр, – сказал Сидни. – Садитесь и дайте мне развязать этот узел, иначе его придется разрезать ножом.

Герцог сел и приподнял подбородок.

Ему не терпелось поскорее принять ванну, переодеться и подняться к Памеле. Да, он хочет немедленно увидеть Памелу… Только ее. Да и кого, кроме дочери, он мог бы там увидеть? Ведь Флер уже никогда не зайдет в классную комнату, теперь наверху его будет ждать только Памела…

И все же герцог с нетерпением ждал встречи с дочерью Может быть, он просто хотел убедиться в том, что Флер действительно там нет? Конечно же, ее нет в классной комнате.

Но все равно он зайдет и в классную комнату, и в детскую, и в музыкальный салон. Зайдет и в картинную галерею. Он побывает везде, где была она.

Нет, не думать о ней. Он не должен о ней думать.

Герцог поднялся на ноги, как только Сидни развязал узел галстука. Он начал расстегивать пуговицы на рубашке, и вдруг одна из них осталась у него в руке. Герцог швырнул се в умывальник.

– Кое-кто наверное, проспал всю ночь на матрасе, набитом камнями, – пробормотал Сидни, не глядя на хозяина.

– А кое-кто, должно быть, хочет получить хорошую взбучку, – проворчал герцог, снимая рубашку.

* * *

Сибилла была в своей гостиной. Подходя к двери, герцог услышал кашель жены. Он постучал, и дверь почти тотчас же открылась. Горничная впустила его, сделала реверанс и удалилась.

Сибилла стояла в дальнем конце комнаты. На ней была белая ночная сорочка, распущенные волосы падали ей на спину. Казалось, она еще больше побледнела и похудела – это прямо-таки бросалось в глаза.

– Сибилла… – Герцог подошел к ней и взял за руки, затем наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. – Как вы себя чувствуете?

Ее руки были холодны как лед. И щека тоже оказалась прохладной.

– Хорошо, – ответила она. – Хорошо, благодарю вас.

– Я слышал, как вы кашляете. Кашель все еще беспокоит вас?

Она рассмеялась и высвободила руки.

– Вы очень плохо выглядите. Я хочу отвезти вас и Памелу в Лондон, где вы сможете посоветоваться с опытным доктором. А потом мы поедем в Бат на месяц или на два. Перемена воздуха и обстановки будет полезна всем нам.

– Я вас ненавижу, – проговорила она своим нежным голоском. – Хотя «ненавижу» – это слишком слабо сказано.

Просто я не могу выразить словами свои чувства.

59
{"b":"5443","o":1}