ЛитМир - Электронная Библиотека

Алекс почувствовал, как кровь застучала у него в висках. Иго рука, словно сама собой, стиснула плечо Шерон, и он не мог заставить свои пальцы разжаться. Он непроизвольно поднял другую руку и кончиками пальцев коснулся ее щеки.

— Они жестоко обошлись с нашим другом, — сказал Алекс, — но он держался молодцом. Он может гордиться собой. Насколько я понимаю, «бешеные» ограничатся этим наказанием и больше не тронут его?

— Надеюсь.

— Прошу вас, не ходите в горы, особенно когда там творятся подобные дела. Это небезопасно для женщины. Когда мужчины дают волю страстям, они не могут отвечать за свои поступки.

Она молча смотрела ему в глаза, и он вдруг сообразил, что сегодня эти слова относятся скорее к нему самому.

— Спасибо, что помогли Йестину, — тихо произнесла она. — Вы, должно быть, слышали, как Хью сказал, что Йестин подписался под хартией. Вы ведь не будете наказывать его за это?

— Я не вижу в этом ничего предосудительного, — ответил Алекс, — и не собираюсь наказывать за это никого.

— Тогда вы отличаетесь от мистера Барнса и от других землевладельцев. — Она умолкла, смущенно потупилась и, отстраняясь, положила руку ему на грудь. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Шерон. У вас очень красивое имя. Никогда раньше я не слышал такого.

— Это валлийское имя, — ответила она неловко.

Он улыбнулся. И не смог совладать с собой. Ему следовало бы сразу расстаться с ней, как только она попрощалась с ним. Или, еще лучше, когда она пыталась освободиться от его плаща. Надо было просто закутать ее в плащ и отпустить с Богом. Ему нельзя было подходить к этой женщине ближе чем на три шага, а он шел с ней рядом, обнимая ее за плечи. Как он может сдержаться теперь?

Он склонился и нашел губами ее губы.

Ему вдруг подумалось, что сейчас они стоят на том самом холме, где совсем недавно она стояла со своим возлюбленным. Тогда, глядя на них, он чувствовал себя бесконечно одиноким. А теперь он стоит с ней на том же самом месте. Мысль подействовала на Алекса возбуждающе, и он еще крепче обнял девушку. С удивлением и любопытством он отметил, что и она обняла его, обвив руками его шею.

Он разомкнул губы и провел языком по ее губам, но они были плотно сжаты и дрожали. Казалось, она не привыкла к таким поцелуям. Или не желала таких интимных ласк. Его руки скользнули вниз, мимо полных, теплых грудей, узкой талии, по крутым бедрам, по округлым, упругим ягодицам и затем поднялись по ее выгнутой спине. Она льнула к нему всем телом, от плеч до коленок, — или он так крепко прижимал ее к себе и она не противилась этому.

Алекс знал, что она, конечно же, не может не чувствовать всю силу его желания, тем более что на ней было лишь тонкое ситцевое платье. Он ее хозяин, она его работница. О, как ему хочется, чтобы она стала гувернанткой Верити и поселилась в его доме! Сделав над собой усилие, Алекс прервал поцелуй и, держа Шерон за талию, отстранился. Она открыла глаза и посмотрела на него затуманившимся взглядом.

Он медленно вздохнул. Такой взгляд бывает у женщины, изнемогающей от ласк любимого мужчины.

— Идите, — сказал он. — Я буду стоять здесь и смотреть вам вслед до тех пор, пока вы не будете в полной безопасности.

В безопасности! Он говорит ей о безопасности, тогда как опасность исходит от него самого.

Несколько мгновений она смотрела на него, покусывая губу, затем резко развернулась и пошла.

— Шерон, — окликнул ее Алекс. Она остановилась, не поворачиваясь. — Мое предложение остается в силе. Я буду ждать вашего ответа.

Она склонила голову, и Алекс вдруг испугался, что она возьмет и откажет ему прямо сейчас. Но она, немного постояв, пошла дальше.

Алекс шумно вдохнул холодный воздух. Он спрашивал себя: неужели он смог бы овладеть ею прямо здесь, на холодной, каменистой земле, — ведь он был так близок к этому? Да, пожалуй, он был бы не прочь попробовать и такое. Жаль, что обстоятельства против таких экспериментов.

Итак, любовница и гувернантка. В сущности, он уже предложил ей обе роли. Интересно, если она согласится исполнять одну, сможет ли он затем склонить ее ко второй? Он недоумевал, зачем он идет на это, зачем так усложняет свою жизнь. Кажется, он был готов попрать все свои принципы и завести роман с женщиной, которая не только ниже его по положению, но и зависит от него и обязана ему.

Однако Шерон Джонс необыкновенно привлекательна. Она волнует его. Какая-то часть его существа отчаянно стремится к ней. И не только для того, чтобы испить нектар страсти. Он не может найти объяснений этому, но он чувствует, она нужна ему для чего-то большего. Эта женщина странным образом воплощает в себе целый мир, прекрасный, загадочный и недостижимый, мир, который зовет и манит его.

«Хираэт». Он до сих пор помнил, как протяжно и печально звучала та песня. В ней как будто пелось о нем, о том, что он чувствовал сейчас.

Шерон Джонс скрылась из виду, и Алекс направился домой.

Господи, какая странная ночь! И как странно-непостижим этот мир, в который он невольно вступил, решив проведать свои уэльские владения.

Несмотря на ночные события, Йестин с утра вышел на работу. Он был бледнее обычного, но, как всегда, встретил Шерон улыбкой, когда она спустилась к нему в штольню. Шерон тут же отметила, что сегодня против обыкновения он работает в рубахе.

Шерон весь день с нетерпением ждала вечера. Ей не терпелось заглянуть в глаза Оуэна. Мир вокруг нее как будто стал нереальным. Ей казалось, что жизнь уже не может вернуться в нормальное русло и что сама она уже не сможет быть прежней. Она старалась не вспоминать события прошедшей ночи, но ни о чем другом не могла думать.

Они, как обычно, отправились гулять по окрестностям, но пошли другой дорогой. Они прошли через весь поселок, миновали церковь, завод, поднялись на холмы и направились к воротам Гленридского парка, чтобы пройти через него к следующей гряде холмов по другую сторону замка, с которых открывался вид на соседнюю долину.

Они шли, держась за руки, и болтали о пустяках. Но казалось, судьба сегодня решила подшутить над Шерон. Едва они с Оуэном вошли в ворота, как она тут же увидела графа Крэйла — он шел по дорожке навстречу им, держа за руку дочь. Они, очевидно, прогуливались перед сном. Избежать встречи было невозможно. Шерон, не останавливаясь, сухо кивнула им. Граф Крэйл в ответ слегка склонил голову.

В то же мгновение Шерон с отчужденной отчетливостью ощутила тепло руки Оуэна, почувствовала, как тесно ее пальцы переплетены с его пальцами.

— Миссис Джонс! — весело окликнула ее Верити. — Боа да. Ой, нет! Я, кажется, перепутала. — Она звонко рассмеялась, прикрывая рот ладошкой. — Это значит «доброе утро».

— Ноз да, — сказала Шерон. — Добрый вечер.

Они продолжили прогулку, но сердце Шерон забилось безотчетной тревогой. Она бездумно следовала за Оуэном, а он целеустремленно двигался вверх по тропе, ведущей в горы. Ее мучило чувство вины. Ей хотелось рассказать ему все, признаться во всем, но она не решалась. В конце концов, он ей не муж, даже не жених, говорила она себе. И это был всего лишь поцелуй.

Всего лишь! Нет, это был не просто поцелуй. Она чувствовала напряжение его тела, ощущала силу его желания, она понимала, что он хочет большего. И ее тело невольно отзывалось на его позыв. Еще не известно, чем кончилось бы дело, если бы граф не оборвал так внезапно свой поцелуй. Ее бросило в жар при мысли об этом. Ей вспомнились грубые слова Кэридван: «Я бы не прочь прогуляться с этим кобельком в горы. Что скажешь, Шерон?» — И краска стыда залила ее лицо. Она чувствовала себя грязной потаскухой. Разве она не захотела того же, о чем говорила Кэридван? И она чуть не получила то, чего хотела.

— Он еще раз предложил мне пойти в гувернантки к его дочери, — сказала она Оуэну. — Я встретила его вчера около церкви. Он дал мне неделю на раздумье.

— И ты еще раздумываешь? — откликнулся Оуэн. — Соглашайся, Шерон. Ты заслуживаешь лучшей жизни. Да и Барнсу мы немного утрем нос, если ты станешь работать у самого графа. — Он засмеялся.

18
{"b":"5445","o":1}