A
A
1
2
3
...
12
13
14
...
39

— Да, вы уже... говорили, но... — Она остановилась, стараясь не выказать явную заинтересованность. — Если она знала, что выходить на балкон опасно, зачем сделала это?

— А зачем вы приехали к нам на остров, если знали, что здесь опасно? — вдруг спросил Рэй.

Сердце Джинни замерло. Она знала, что он смотрит на нее, и ей с трудом удалось оставаться спокойной.

— Откуда мне знать, что на вашем острове опасно?

— В городе вы провели несколько часов в ожидании лодки. Наверняка вы с кем-нибудь говорили об острове, о нас... Нас не балуют особой любовью в этом городке.

— Правда? — спросила Джинни нарочито весело и, чтобы подзадорить Рэя, улыбнулась и добавила:

— Наверно, деревенским и городским девушкам есть теперь от чего горевать после того, как они познакомились с вами...

Рэй улыбнулся.

— Может быть, им есть теперь чему радоваться...

Джинни рассмеялась и обрадовалась, услышав, что он смеется вместе с ней. Вдруг, совершенно неожиданно Рэй подхватил ее и привлек к себе для долгого поцелуя. Она не стала сопротивляться. В общем-то он очень хорошо умел целовать. Очевидно, те вещи, которым он давал себе труд научиться, давались ему хорошо.

Но в этом поцелуе не было ничего серьезного. Ни с его, ни с ее стороны. У Джинни создалось впечатление, что подобные вещи для Рэя — обычная форма общения.

— Варда все видит, — прошептала Джинни, когда Рэй попытался поцеловать ее во второй раз, и он тут же без всякого сожаления или досады отпустил ее.

Через некоторое время Джинни спросила:

— А какой была молодая миссис Лэнгдон? Рэй снова пожал плечами.

— Хорошенькая, слабая и невротичная.

Эти слова покоробили Джинни, но она подавила в себе желание возразить. Вместо этого она спросила:

— Она была заботливой матерью?

— Нет, — откровенно ответил Рэй.

— Но ведь не хотите же вы сказать, что она была жестокой, не любила ребенка или еще что-нибудь в этом роде?

Джинни специально спросила его об этом. Если он скажет — «да», значит, лжет. Сьюзан никогда не могла быть жестокой.

— В сущности да, — сказал Рэй. Потом добавил:

— Естественно, не намеренно. Она сама была еще слишком ребенком, чтобы стать хорошей матерью. Она просто играла в замужнюю жизнь, в маму, а когда жизнь повернулась к ней с той стороны, о которой она не думала в своих мечтаниях, Сьюзан просто отказалась принимать эту сторону. Когда выяснилось, что мой брат не принц из сказки, он тотчас стал для нее чудовищем.

Совершенно изумленная, Джинни хранила полное молчание. Первой реакцией на его слова было полное неприятие и гнев, готовый выплеснуться наружу. Но почти тотчас она поняла, что Рэй говорит правду. Он действительно описывал Сьюзан, с ее фантазиями, детским отношением к жизни, с ее неумением принимать реальную действительность.

— Варде, наверное, было очень трудно жить с ней, — вслух предположила она.

Ей вдруг захотелось дать девочке то, чего той не хватало при матери. Джинни посмотрела туда, где играла на песке притихшая Варда, и поняла, что хочет попытаться стать для нее той матерью, которой не смогла стать Сьюзан.

— Думаю, вы правы, очень трудно, — сказал Рэй. — Я не очень разбираюсь в воспитании. Брат носится с дочкой, вечные хлопоты... Бог свидетель, он уделяет ей больше внимания, чем всем нам вместе взятым.

Он говорил что-то еще, но Джинни не слушала. Другая мысль, неожиданная, как гром среди ясного неба, пронеслась у нее в голове — ей вдруг захотелось стать и той женой, которой так и не смогла стать Сьюзан.

Глава седьмая

Джинни была потрясена своим внезапным прозрением. Даже Рэй заметил это.

— Что с вами? — спросил он.

— Нет, нет, ничего, — поспешила уверить его Джинни. Она встала с валуна.

— Вы так выглядите, будто только что увидели привидение.

— Может, так оно и есть, — ответила она резче, чем хотела. Джинни рассердилась на себя за эти мысли, и, что вполне в природе человека, выместила свою злобу на Рэе. Ей тут же стало стыдно, и она повернулась, чтобы сказать:

— Простите меня, Рэй. Я просто вдруг вспомнила своего отчима.

«И, Господи, — подумала она, — до чего же Пол Лэнгдон похож на Макса».

Это было правдой. Они очень походили друг на друга. Макс был по-мужски красив и загадочен, вероломен и холоден. Но и Сьюзан, и мать Джинни любили его. Джинни невольно сопротивлялась этой мысли, потому что подсознательно всегда знала: есть еще одна, пусть меньшая часть Макса, в которой сконцентрировались все его лучшие качества, вся его любовь. Та часть человека, которая была наиболее уязвимой. Макс открывался с этой стороны только тем, в чьей любви был полностью уверен, а Джинни никогда к этому узкому кругу не принадлежала.

Пол Лэнгдон был таким же. И потому, что она увидела в нем эту другую сторону, Джинни полюбила его.

Такая любовь не требовала романтических иллюзий. Джинни не нужно было представлять в своих мечтах Пола принцем из сказки. Его можно было принять только таким, каков он есть.

И все же Джинни не могла избавиться от мысли, что она не знает, КАКОЙ же он есть. «Если Сьюзан убили...», — она отогнала прочь эту мысль.

— Я думаю, — вслух сказала она, — нам пора собираться назад. Рэй не заметил наигранности в ее тоне или не подал виду.

На обратном пути он все время рассказывал про остров.

Когда они взобрались на узкую тропинку над обрывом, Варда опять пошла между ними. Рэй вдруг спросил:

— Вы ездите верхом?

— Да, а почему вы спрашиваете?

— Раз уж мы решили, что вас трудно испугать, могу предложить вам одно из наших самых авантюрных развлечений на острове, — Рэй говорил, глядя на Джинни через плечо, и все время улыбался. — Вы когда-нибудь охотились на дикого кабана?

— Нет, — сказала Джинни. Потом, поразмыслив, рассмеялась и воскликнула: — Но я уже чувствую, что мне это ужасно понравится.

— Тогда мы скоро устроим для вас охоту, — Рэй был приятно удивлен ее энтузиазмом. — Лэнгдоны — мастера в этом виде спорта, вот увидите.

— Я тоже Лэнгдон, — вмешалась в разговор Варда. — Можно и я тоже поеду?

Джинни чуть было не сказала «нет», но Рэй ответил раньше:

— Конечно, малышка. Тебе уже пора совершать твои рыцарские подвиги.

— Отцу может это не понравиться, — сказала Джинни, стараясь смягчить возможное разочарование от запрета, который, по ее мнению, должен был неминуемо последовать.

— Отец слишком ее оберегает. А в результате вырастет не Варда Лэнгдон, а беспомощная слюнтяйка.

Джинни стала было возражать, но потом посмотрела на вещи с другой стороны. В каком-то смысле Рэй был прав. От чего бы ни защищали Варду, чем бы ни было то, от чего ее оберегали, оберегали ее слишком рьяно. Ребенку не будет особой пользы от подобной «опеки», когда его запирают на засов, да и просто не дают испытать природный риск детских шалостей и забав.

— Ну что ж, посмотрим, — вот и все, что она решилась сказать вслух.

Когда они подходили к дому, Варда, для которой отпала необходимость идти между взрослыми, вдруг заставила их бежать наперегонки. Смеясь, Рэй и Джинни кинулись за ней, стараясь бежать не слишком быстро, чтобы Варда все время была впереди. Они вбежали на внутренний двор со смехом и криками. Задыхаясь, Джинни бросилась на скамью, окаймлявшую фонтан. Она закинула голову, отбросила волосы с лица и в этот момент встретилась глазами с Полом Лэнгдоном, наблюдавшим за ними из окна.

Джинни не могла определить, понравилась ему их шумная радость или нет, но суровый Пола вид только прибавил ей веселья. Смеясь и закрывая лицо руками, она вслед за девочкой вошла в дом.

Только вечером за обедом Пол высказался по поводу прогулки.

— Вы очень жизнерадостный человек, мисс Бэрк, — сказал он.

— Да, — ответила Джинни, ожидая, что он добавит что-нибудь, но Пол лишь предложил ей еще бокал вина.

Джинни не хотелось злоупотреблять его терпением, поэтому прошло несколько дней, прежде чем она обратилась к нему с очередной просьбой.

13
{"b":"5450","o":1}