1
2
3
...
71
72
73
...
90

– Неужели тебе это нравится? – хмуро спросила я.

– Что, порнуха?

– Да.

Мораг ответила не сразу:

– Знаешь, нравится – не то слово. – Она развела руками. – Обожаю, когда много секса, люблю, когда мною восхищаются и платят хорошие деньги. По крайней мере, не надо горбатиться, чтобы себя обеспечить. – Она засмеялась. – Еще пару лет поработаю, а потом, наверное, открою сеть магазинов эротического белья. – Глядя куда-то вдаль, она впала в задумчивость. – Или, к примеру, займусь проектированием аквапарков. – Пожав плечами, она отложила пилочку для ногтей. – Тут, правда, нужны специальные знания, да и конкуренция большая, зато бизнес, в принципе, чистый.

Еще не высушив волосы, мы сидели в кафе и глазели на купальщиков. Я, конечно, выглядела как кикимора. А Мораг – как юная, свежая, затянутая в голубые джинсы русалка. Рики стоял в очереди за напитками.

До этого мы опробовали три других горки, но Мораг с Рики так и тянуло в «Черную дыру». Я от них отделилась, предпочтя два средних желоба – там, по крайней мере, можно было испытать не дикий ужас, а какие-то другие ощущения. Опробовала и громадную белую трубу, самую медленную, и она понравилась мне больше всех. Мораг и Рики тоже разок прокатились, исключительно для полноты впечатлений, но объявили, что это забава для слюнтяев и пенсионеров, хотя признали за ней одно преимущество: из полупрозрачной верхней части открывался потрясающий вид на скалы Солсбери и на Артурову гору, которая выделялась буро-зеленым конусом на фоне бело-голубого неба.

Через два часа непрерывного катания, отбив пятки, плечи и другие чувствительные места, мы немного поплавали в бассейне и решили на этом закруглиться. Переоделись и пошли в кафе.

Мораг убрала пилку в изящную сумочку, откинулась на спинку кресла и потянулась с неподражаемой кошачьей грацией, откинув назад мокрые волосы и сцепив руки на затылке. Это движение поразительным образом воздействовало на ее бюст, что, в свою очередь, поразительным образом воздействовало на посетителей, но Мораг будто ничего не замечала. Я попыталась изобразить равнодушие, зато мужчины, расположившиеся за ближайшими столиками, исподтишка поглядывали в ее сторону; те, кто сидел подальше, откровенно пожирали ее глазами, а в противоположном углу отцы семейств, обремененные детишками и мокрыми полотенцами, вдруг приосанились и начали разворачивать пластиковые кресла для лучшего обзора.

С коротким смешком я облокотилась на стол.

– Положа руку на сердце, сестренка: с меня сняты подозрения? Ты больше не считаешь меня киллершей или маньячкой?

– Нет, не считаю. – Мораг слегка смутилась. – Прости, что так получилось. Это не по моей вине.

– Знаю, знаю. И даже догадываюсь, по чьей.

Рики, отстояв в очереди, подошел к нам с подносом.

Мне предназначался маленький чайник чаю, Мораг – черный кофе и минералка, а Рики – «кола» с чизбургером.

– Как по-твоему, что там сейчас творится?

– В Общине? – уточнила я; Мораг кивнула. – Не могу утверждать наверняка, но, кажется, Аллан рвется к власти.

Она помрачнела:

– По какому праву? Ведь он – даже не високосник.

– В данный момент он помогает деду редактировать священные тексты; подозреваю, меня для того и отправили с глаз долой, чтобы не отсвечивала. Не думаю, что ему удастся отменить принцип високосничества и при этом сохранить сущность веры, но, чтобы отодвинуть меня в сторону, он вполне может убедить Сальвадора, что истинным високосником должен считаться только мужчина или что необходимо разграничить обязанности Богоизбранного, сделав его чисто декоративной фигурой, и обязанности, так сказать, руководителя, который будет вершить судьбы Общины и всего Ордена.

Я покосилась на Рики, который замер с набитым ртом. Мораг перехватила мой взгляд.

– Все нормально, Рик. Это мы о божественном. Он успокоился, кивнул и вплотную занялся чизбургером.

– Не исключаю, что все дело во мне, – продолжила я, пожав плечами. – То ли он не может простить какую-то старую обиду и замышляет меня отстранить… – Я покачала головой. – Нет, вряд ли. Думаю, он гребет под себя и своего сына Мабона.

– Похоже, он тебя боится.

Я открыла рот, чтобы возразить, но вспомнила хорошо знакомое выражение его лица, которое впервые заметила в тот день, когда оживила найденную в придорожной траве лисицу. Потупившись, я придержала язык.

– А что себе думает Сальвадор? – спросила Мораг. – Ты уверена, что старикан к этому непричастен?

– Не на сто процентов… но, в общем… Полагаю, он просто воспользовался моментом. – Я горько усмехнулась. – Чтобы воспользоваться мной.

– Вот гад! – воскликнула Мораг.

Рики опять встрепенулся.

– Не надо, Мораг, – сказала я. – Как-никак, он наш основатель и мой родной дед. Думаю, мужское начало… вкупе с алкоголем… одолело в нем пророка.

– Не усложняй, сестренка.

– Он дал нам все, Мораг, – настаивала я. – Весь уклад нашей жизни. Не будем хулить найденное им сокровище по той лишь причине, что рука из плоти и крови слегка запачкалась, открывая ларец.

– Тебе бы стихи сочинять, – сказала Мораг, – Да только терпимость хлещет через край, вот в чем твоя беда. – Это, кажется, было самое прозорливое из ее суждений.

– Поверь: Аллану не приходится рассчитывать на мою терпимость, но я должна предъявить Ордену конкретные факты.

– Так-то лучше, – с нажимом произнесла она.

– На тебя можно рассчитывать?

– Разве я способна чем-то помочь? – Она оставалась невозмутимой, но Рики опять насторожился.

– Ты сможешь приехать в Общину? Сможешь подтвердить мои слова? Я прошу всего лишь сказать правду о письмах Аллана, о телефонных звонках, о том, как он тебе лгал. Сможешь?

– По-твоему, меня станут слушать? – неуверенно спросила она.

– Думаю, да. Но до поры до времени Аллан ничего не должен знать о нашей встрече, иначе он попытается тебя опорочить, как опорочил меня. Если мы раскроем карты только на общем сборе, во время полной службы, у него не будет возможности повлиять на умы, распуская слухи и домыслы. Надо выбить почву у него из-под ног.

– А вдруг мне припомнят порно? – забеспокоилась Мораг.

– Профессия, допустим, не самая почтенная, но мы больше переживали из-за твоего отступничества, так что радость от твоего возвращения перевесит досаду оттого, что своей славой ты обязана не музыкальной, а совсем другой артистической карьере, – заверила я с некоторой долей сомнения. – Сальвадор, конечно, рвет и мечет, но, думаю, скорее по причине обмана, а не из-за сущности твоей… карьеры. Впрочем, надеюсь, у него это пройдет, – усмехнулась я, – как только ты пустишь в ход свои чары.

– Можно попытаться. – Ее чары были способны растопить камень.

– Думаю, самое правильное будет, – на ходу соображала я, – если мы появимся вместе. Точнее, примерно в одно и то же время, во избежание кривотолков. Как ты считаешь?

– Ладно. Как скажешь. Договорились. Вот только когда?

Я задумалась. Ближайшая общая служба состоится воскресным вечером, в полнолуние. То есть через два дня. Времени в обрез, но, может, это и к лучшему.

– Договоримся. Но, по всей вероятности… уже послезавтра.

Мораг выпрямилась и помедлила с ответом.

– Сегодня, считай, день прошел. Завтра – Ливен и Данди. После мы хотели махнуть в Абердин, но можем вместо этого отправиться в Перт, тогда можно будет и Стерлинг прихватить. Дам тебе наши телефоны в гостинице. Идет?

Я тоже ответила не сразу:

– Идет. Хотя возможна небольшая заминка.

– Будь что будет. – Мораг преисполнилась решимости. – Каковы твои ближайшие планы?

К стыду своему, я решила солгать, но тут же подумала, что в таких делах без доверия нельзя.

– Собираюсь проведать двоюродную бабку Жобелию, – призналась я.

Мораг вытаращила глаза:

– Что я слышу? Мне казалось, она пропала без вести.

– Я тоже так считала. Но дядя Мо раскололся.

– Ну и дела! Кстати, как он себя чувствует? Я взглянула на настенные часы:

72
{"b":"5461","o":1}