ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Все дело в том, что технология работает, майор, – ни с того ни с сего заметил Висквил.

Они уже провели десять успешных испытаний с запасом объектов, погруженных в Хранителя душ. Сначала несколько часов Квилан безуспешно пытался закрепить первый успех, и, в конце концов ему удалось переместить даже два объекта. После этого чашку прятали в разных частях судна, и у Квилана лишь два раза ничего не вышло, а потом все пошло как по маслу. На третий день он переместил всего два объекта, зато сразу в разные концы корабля. На четвертый день чашку впервые вынесли за пределы «Души небес».

– Мы следуем к той луне, ваша честь? – уточнил он, когда громадная луна закрыла перед ним весь горизонт.

– Рядом. – И Висквил указал рукой: – Видите? – Крошечное серое пятно плавало с одной стороны солнца-луны, едва заметной в волнах сияющего света. – Вон туда.

Это было нечто среднее между кораблем и станцией. И, вероятно, было создано на ранней стадии одной из тысяч цивилизаций Вовлеченных. Место представляло собой сборище серо-черных цилиндров, яйцеобразных фигур и шаров, соединенных прочными проводами. Эти фигуры медленно вращались на орбите солнца-луны, сконструированной таким образом, что они никогда не пересекали мощный поток света, идущий со стороны, обращенной к аэросфере.

– Неизвестно, кто ее построил, – заметил Висквил. – Она болтается тут вот уже несколько десятков тысяч лет и даже здорово модифицирована теми, кто когда-то пытался использовать ее для изучения лун и самой аэросферы. И она отлично экипирована, чтобы обеспечить нужные нам условия.

Маленькое суденышко скользнуло в ангар, приютившийся в одном из крайних цилиндров. Они подождали, пока подадут воздух, и вышли в холодную атмосферу, пахнущую чем-то едким. На другом конце ангара тут же появились два конусообразных дрона и приблизились к ним, оказавшись с двух сторон.

В голове у Квилана на этот раз не зазвучало никаких голосов, лишь из глубины одного дрона раздался гулкий металлический звук:

– Ваша честь, майор, следуйте за нами.

Они прошли по проходу мимо множества зеркальных дверей и вышли в какое-то подобие галереи с единственным большим и сферическим окном. Это могло быть и обзорным куполом океанского лайнера, и рубкой межзвездного круизного судна. Шагнув ближе, Квилан обнаружил, что окно – или экран – гораздо выше и глубже, чем казалось на первый взгляд.

Впечатление стекла или экрана, впрочем, тут же пропало, едва только Квилан осознал, что видит перед собой единую огромную ленту медленно вращающегося вокруг странного мира. Сверху и снизу слабо светили звезды, среди которых выделялась пара поярче.

Мир казался ровным, огороженный внизу и по краям серо-голубыми прозрачными стенами; поверхность делилась на части длинными пронумерованными полосами серо-коричневого, белого и серо-черного цвета. Через весь мир от стены к стене тянулись горы, так же деля его в разных направлениях.

Между ними лежало множество земель и целый океан. Земли были, по большей части, в виде отдельных материков, а частью – в виде достаточно крупных островов, тонущих в зеленых и голубых морях и в огромных зарослях малинового, коричневого и красного. Острова эти тянулись тоже от одной стены до другой, и кое-где имели моря, озера, были покрыты лесами, застроены городами и деревнями.

Надо всем этим великолепием клубились, скользили, извивались, скручивались в кольца, волновались и выгибались в дуги облака, создавая над водой и сушей призрачную фантастическую дымку.

– Вот что вы увидите, – прогудел один из дронов. Висквил похлопал Квилана по плечу:

– Добро пожаловать на Мэйсак, майор.

– Пять миллиардов, Хайлер. Мужчин, женщин, детей. Нам предстоит ужасная вещь.

– Да, но нам не пришлось бы этим заниматься, если бы они прежде не сделали того же самого с нами.

– Они? Эти люди, Хайлер? Эти, которые здесь, на Мэйсаке?

– Да, эти люди, Квил. Ты видел их. Ты разговаривал с ними. Когда они узнавали, откуда ты, как удерживались они, чтобы не оскорбить тебя! Только благодаря тому, что они слишком гордятся своей хваленой демократий, только эта гордость удерживает их! Они чертовски заносчивы, как носятся со своими правами и возможностями говорить и делать всякие глупости!

Да-да, именно эти люди. Эти люди должны нести коллективную ответственность за то, что натворили их разумы, включая разумы посольств и Специальных обстоятельств. Они сами заварили эту кашу, и сами будут ее расхлебывать. Здесь нет презираемых, Квилан, нет эксплуатируемых, нет Невидимых, нет парий, на все века осужденных на то, чтобы быть изгоями, – здесь все хозяева, все как один. Они все могут говорить все, что придет им в голову. И именно эти люди своей безответственностью допустили то, что произошло на Челе, даже если на самом деле полную правду знали всего лишь некоторые из них.

– Я только думаю, не слишком ли это… грубо?

– Квил, а разве ты слышал, как хотя бы один из них говорил о своей вине? Разве они покаялись? Разве мы слышали?

– Нет.

– И никто этого не слышал. Они говорят, мать твою, они выражают нам свои соболезнования так мило, они утверждают, мать их так, что они обо всем сожалеют, в таких цветистых выражениях, такими элегантным словами! Для них это просто игра, Квил. Они словно соревнуются друг с другом, кто из них выразится изящнее и убедительней! Но разве они готовы действительно что-то сделать?! Сделать, а не болтать языком?

– У них специфическая слепота. Мы разговариваем с машинами.

– Так именно машины ты и должен уничтожить.

– Но пять миллиардов…

– Они сами взвалили на себя эту ношу, майор. Они могли бы бороться, кто-то мог бы просто уехать куда угодно в знак протеста против их долбаной политики постоянного вмешательства во все, во что их не просят.

– И все же наша задача чудовищна, Хайлер.

– Согласен. Но мы должны ее выполнить. Я не хотел облекать это в слова, Квил, но уверен, что и ты сам думаешь об этом так же – словом, я должен тебе напомнить о том, что спасение четырех с половиной миллионов челгрианских душ зависит полностью от тебя. От тебя одного, майор. Ты – их единственная надежда.

– Я знаю. А если Цивилизация отплатит нам той же монетой?

– Почему они будут мстить нам, если с ума сойдет их машина?

– Потому что они не дураки, Хайлер. Не такие дураки, какими нам хочется нам их видеть, – совсем потерявшими всякую бдительность.

– Но даже если они что-нибудь и заподозрят, то быть уверенными не смогут ни в чем. Если все пройдет по нашему плану, то картина будет такой, будто Хаб сделал все сам. Но наши стратеги считают, что даже в самом неблагоприятном случае Цивилизация примет это как благородную месть, не больше.

– Ты сам знаешь, как она это примет, и не пудри мне мозги своей Цивилизацией.

– Я нигде не купил идею насчет правил общения с этими людьми, Квил. Я думаю, это дело рук самой Цивилизации, пропаганда, так сказать.

– Пусть даже так, но это правда. Будь с ними ласковым, и они начнут быть ласковыми вдвойне. Относись к ним плохо, и они…

– И они будут хуже некуда. В этом есть некое противоречие. Надо прибегнуть к действительно ужасному насилию, чтобы заставить их сбросить свою маску ультрацивилизованной державы.

– Но как знать, а вдруг и уничтожение пяти миллиардов они не воспримут как действительно ужасное насилие?

– Это просто цена. Они должны узнать, что есть и такая месть, и такие отношения. Око за око. Жизнь за жизнь. Они не станут отплачивать той же монетой, Квил. Все это придумано умами, посильнее наших с тобой. Цивилизация не унизится до того, чтобы мстить, – иначе она слишком подорвет свое реноме и то моральное превосходство, которым она так кичится. Они примут наше деяние как соответствующую плату и просто подведут жирной чертой итог. Да, это будет расценено как трагедия, но трагедия, вписывающаяся в их понимание дела, трагедия, являющаяся лишь заключительной частью их вмешательства в наши дела, трагедия – но не вероломное нападение.

64
{"b":"5466","o":1}