A
A
1
2
3
...
40
41
42
...
98

На закате она вернулась к башне. Приняв душ и усевшись у камина, с готовностью вспыхнувшего перед ней, она раскинула по плечам мокрые волосы. Они еще не высохли, когда черная птица Гравиес впорхнула в распахнутое окно и, сделав тревожный круг по комнате, снова исчезла.

Она поплотнее запахнула халат, поднимаясь навстречу высокой, одетой в черное фигуре, почти неслышно вступившей в комнату.

– Аморфия, – произнесла она, убирая влажные волосы под капюшон халата. – Чем тебя угостить?

– Спасибо, – ответил аватара. – Ничего не надо. – Он обвел комнату взором, в котором читалось внутреннее беспокойство.

Дейэль указала на кресло, опускаясь на кушетку возле самого огня.

– Ну, – сказала она, подобрав под себя ноги. – С чем пожаловал?

– Я… – начал аватара, но тут же замолчал и задумчиво оттянул пальцами нижнюю губу. – М-да, похоже… – начал он снова и опять замялся. Испустил шумный продолжительный вздох. Затем собрался с духом и выпалил:

– Время, – и тут же осекся, смущенный.

– Время? – удивленно спросила Дейэль Гилиан.

– Время пришло… – Аморфия потупил глаза.

– Время перемен, о которых ты говорил?

– Да, – сказал аватара, вновь вскинув голову. Голос его окреп. – Правду сказать, это уже давно началось. Сначала сбор животных, а теперь… – он вновь отвел глаза в сторону, – а теперь ландшафт. – Следующие слова потребовали усилия: Дегеометри… де-геоморфологизация. Пристинизация – очищение! – почти выпалил он.

Дейэль улыбнулась, пытаясь скрыть внутреннюю тревогу.

– Вижу, – медленно произнесла она. – И это неизбежно?

– Да, – сказал Аморфия.

– И я должна покинуть корабль?

– Да. Ты должна покинуть корабль. Мне… мне очень жаль. – Вид у аватары был в самом деле удрученный.

– И куда мне деваться?

– Куда? – аватара выглядел смущенным.

– Где ты меня высадишь? На другом корабле, или на хабитате, или на Орбитале, на Роиде, на планете… Где?

Аватар вновь погрузился в раздумье:

– Корабль еще не знает, – сказал он. – Все еще только прорабатывается.

Дейэль с минуту смотрела на Аморфию, потом перевела взгляд на живот, выпирающий под халатом.

– Что случилось, Аморфия? – спросила она, стараясь не выдать волнения в голосе. – Почему все это происходит?

– Я не могу… тебе не обязательно это знать, – сказал он неуверенно, и сердито посмотрел в дальний угол комнаты, словно там сидел кто-то третий. – Я мог бы рассказать тебе больше, если ты согласишься остаться на борту, пока… пока не придет время, когда я смогу эвакуировать тебя с другим судном.

Она улыбнулась.

– Ты так легко говоришь об этом. Значит, я могу оставаться здесь и дальше?

– Не совсем здесь – башню и все остальное придется убрать. Жить придется на борту ОСТа.

Дейэль пожала плечами:

– Ладно. Полагаю, никаких неудобств я там испытывать не буду. Когда это должно случиться?

– Через день-два, – сказал Аморфия, придвинулся к ней, сев на краешек кресла:

– Возможно… несколько рискованно оставаться на борту. Корабль сведет риск к минимуму, он будет делать все, чтобы защитить тебя, но я должен предупредить. И потом-всякое может случиться… – Аморфия тряхнул головой. – Я хотел бы, чтобы ты не покидала меня, если это только возможно. Это… очень важно. Хорошо? – Корабль явно был чем-то не на шутку обеспокоен. Дейэль вдруг вспомнила, как держала когда-то на руках маленького ребенка, а тот громко пукнул: выражение такого же глубокого, неподдельного изумления было на лице Аморфии. Дейэль изо всех сил пыталась сдержать смех, от этого у нее перехватило дыхание, и вся веселость пропала, когда внутри, напоминая о себе, шевельнулся ребенок. Она положила ладонь на живот.

– Да, – сказал Аморфия, энергично кивнув. – Будет лучше, если ты не покинешь корабль. – Он посмотрел ей в глаза.

– Значит, мне лучше остаться? – спросила Дейэль, по-прежнему стараясь говорить спокойно.

– Да, – сказал аватара. – Да, я ценю это. Спасибо. – И тут же поднялся из кресла, словно внутри него распрямилась скрытая пружина.

Дейэль даже испугалась – таким внезапным был этот порыв. Она чуть было не вскочила вслед за ним.

– Теперь я должен уйти, – сказал Аморфия.

– Ну, что ж, очень хорошо, – сказала она, когда аватара подошел к лестнице. – Надеюсь, ты обрисуешь мне все остальное более детально. Потом.

– Конечно, – пробормотал аватара, и, сутулясь, стал спускаться.

Еще немного – и хлопнула входная дверь.

Дейэль Гилиан встала и вышла к парапету башни. Свежий ветер наполнил ее капюшон, всколыхнул еще влажные волосы. Солнце уже закатилось – словно вытянувшаяся на весь экран световая полоса в визоре. По небу разметались золотые и рубиновые блики, горизонт превратился в расплывшуюся фиолетовую линию. Ветер крепчал.

Аморфия не стал прогуливаться в этот вечер по окрестностям: он торопливо прошел по узкой тропинке через сад и стал подниматься в воздух, хотя у него не было ни реактивного ранца за спиной, ни летательного скафандра. Вскоре он превратился в еле видимую точку, а еще через несколько секунд растворился в небе над скалами.

Дейэль посмотрела ему вслед. В ее глазах стояли слезы. Она рассерженно смахнула их рукавом халата и растерла по щекам. Небо над скалами стало чистым и бесцветным. Похоже, действительно началось.

Птицы, еще недавно парившие над утесами, вынырнули из тронутых багрянцем облаков над ее головой и направились вниз. Вглядевшись пристальнее, она различила сопровождавших их пастухов-дронов. Вне сомнения, то же самое творилось сейчас и на дне морском, под серыми волнами, а также там, в вышине, в царстве сокрушительной жары и нестерпимого давления газового гиганта.

Крылатые существа замерли в воздухе: скалы треснули и раздвинулись перед ними, образуя щель шириной примерно в километр. В раздвигающихся скалах замаячили огни. Лента серо-коричневой насыпи разделилась на восемь гигантских клинов и ссыпалась миллиардами тонн камня в восемь укрепленных отсеков корабля. Такое же будущее ждало море и атмосферу.

Грохот прокатился над башней. Гигантские облака пыли клубились в холодном воздухе. Дейэль тряхнула головой, и ее влажные кудри рассыпались по промокшему халату. Она подошла к дверям, ведущим в башню, собираясь переждать там, пока не осядут облака каменной пыли.

Черная птица Гравиес опустилась ей на плечо. Дейэль сделала нетерпеливый жест, и птица, взлетев, уселась на раскрытой створке двери.

– Мое дер-рево! – прокаркала птица. – Мое деррево! Оно исчезло!

– Да, не поздравишь тебя, – хмуро произнесла женщина. И опять в небе прокатился многотонный грохот. – Держись поближе – нас скоро заберут отсюда, – сказала она птице. – Если, конечно, хочешь со мной. А теперь не мешайся под ногами.

– Но пр-рипас-сы! Припас-сы на зиму! Где они тепер-рь? Мои сочные кусочки!

– Зимы не будет, глупая птица, – сказала она.

Черная птица замерла, подозрительно скосив на нее глаз.

– О, не беспокойся, – добавила Дейэль. – Не сомневаюсь, ты скоро привыкнешь к новым условиям.

Она смахнула птицу с двери, и та улетела куда-то.

Последний раз вздрогнула земля, последний толчок прокатился под башней. Одинокая женщина, Дейэль Гилиан, смотрела на оседающие облака пыли, сквозь которые просматривался свет миллионов лампочек в отсеках. Корабль прятал ландшафт, обнажая собственные внутренности.

Похоже, этот гигант-корабль наконец нашел себе применение. Похоже, он решился на какой-то шаг. Она ожидала его с трепетом.

“Море станет как камень, – вспомнила она, – а небо как сталь”. Она повернулась и спустилась в тепло башни, поглаживая живот, где лежало ее спящее, но все чувствующее дитя. “Да, суровая зима – не сожгла бы закрома”.

VI

Леффид Исфантелли отчаянно пытался вспомнить имя девушки. Джелтри? Аспер? Стемли?

– О, да, да, ах-х! О боги, да! Ну, ну, да – вот! Вот! Ну-о-охх!..

Соули? Гетрин? Эйско?

– Ох-х, черт! Ну же! Еще! Сильнее! Так, так… да… вот! Ах!

41
{"b":"5467","o":1}