ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Родители… Он последнее время редко о них думал. В детстве, конечно, он часто гадал, кем бы они могли быть. Еще грудным его оставили у стен монастыря, и монахи не видели, кто его принес. В приюте родителей ни у кого не было, и потому его это мало волновало. Тяжесть нераскрытой тайны его происхождения стала ощущаться лишь последние годы, когда он вышел из монастыря в мир. Кое-кто из его друзей детства, например, Каитан, кое-что смутно помнил о родителях, другие даже знали их имена и свой род. Но для Дамиона – две безымянные фигуры, не имеющие лиц, становящиеся все более призрачными с каждым ушедшим годом, как на осыпающейся фреске. Он смирился с фактом, что никогда не найдет ответа, как это бывает в романах. Ни предсмертная исповедь старой няньки, ни древний медальон с локоном, спрятанный в пеленках подкинутого младенца, не раскроют ему тайну его происхождения.

И вот сегодня вечером это тревожное видение в пещере Аны…

«Видение – чушь какая!» – одернул он себя. Ана известна как ведьма и гадалка – естественно, у нее в рукаве полный набор фокусов. Испробовала на нем какой-то вид внушения, загипнотизировала и заставила «видеть» то, что сама рассказывала. И кто знает, что за травы она положила в свой «чай»?

Далеко в ночи за окном виднелись желтые языки пламени охранного огня на поле какого-нибудь крестьянина – отгоняющие души тех, кто умер без покаяния. Вспомнились слова Каитана: «Мы будем вечно бояться затмений, вести войны за священные камешки или верить, что девушка со свихнутыми мозгами – святая».

«Или верить в Бога», – подумал он вдруг.

И сам содрогнулся, но произнесенное вслух внутреннее сомнение уже было не заглушить. Ранее он ходил в Вере по узкому срединному пути меж двух пропастей: с одной стороны – современная наука и ее космос, лишенный смысла, с другой – суеверия, язычество, первобытный страх. Но уже какое-то время что-то подтачивало устои его веры, и почва под ногами становилась все более зыбкой. Вот как сегодня, когда он спотыкался от выбоины к выбоине. Встреча со старой колдуньей всего лишь обнажила дремлющие сомнения, воззвав сперва к иррациональной, а потом к рациональной стороне. Как легко овладели им суеверия в те страшные мгновения, когда он действительно поверил в ее сумасшедшие слова, и как поспешно стал он искать утешений здравого смысла. И ни на секунду – сейчас до него дошло – он не обратился к Вере за руководством в беде. Для верующего, для священника именно эта мысль должна была быть первой.

После этого осознания мысли, которые он отодвинул и заставил молчать, с шумом ворвались в сознание. Как часто говорили ему, что природа есть зеркало ее творца, истиннейшее и древнейшее писание, что многому можно научиться у ручьев и цветов, у камней и деревьев? И в каждой рощице, на любом лугу, в прудике с безмятежным зеркалом, прямо у тебя под ногами бесчисленные клыки, когти, жала и челюсти непрестанно творят свою мерзкую работу. Яды прячутся в кореньях и ягодах, язва и лихорадка готовы в любой момент ринуться из смрадных болот. Ястребы рвут на части визжащих зайцев, бешеные волки терзают беспомощных ягнят, умирают родами женщины. Мир – не божественно упорядоченное Творение, но Хаос, порожденный бессмысленной материей, без плана и цели, летящий или ползущий к неминуемой окончательной гибели. И что теперь сказать юным студентам, что придут завтра в церковь на проповедь? Он себе-то не знает, что сказать.

Неожиданно постучали в дверь.

– Да? – раздраженно отозвался он, но и благодарно тоже, за то, что прервали его размышления. Кто бы это мог быть в такой час?

– Прошу прощения, отец Дамион. – Заглянул служитель с несколько виноватым лицом. – Ночной привратник просил сказать вам, что у входа стоит молодая женщина, которая хочет вас видеть.

Дамион поднял недоумевающие глаза:

– Женщина?

– По имени Лорелин, отец мой.

– А! – Дамион потер лоб. – Да. Я велел ей приходить, если у нее будут какие-нибудь трудности, но в такой час? – Отодвинув недописанную проповедь, он встал. – Иду.

Лорелин стояла у привратницкой главного входа, что-то возбужденно пытаясь втолковать мрачному ее обитателю. При виде Дамиона она прервалась на полуслове и бросилась к нему.

– Отец Дамион…

– Лорелин, ты знаешь, что тебе не положено выходить из монастыря одной, тем более после захода солнца.

– Но отец Дамион, мы смотрели в окно и увидели странный свет в церкви, и я подумала, что кто-то должен вам сказать…

«Ну нет, хватит», – подумал Дамион. Всю неделю среди студентов гудели слухи насчет странных огней, блуждающих среди руин.

– Надеюсь, ты прибежала не рассказывать мне сказки о призраке?

– Кое-кто из девушек так думает. Но я хотела спросить, отец мой: янский свиток разве не в церкви?

Дамион секунду смотрел на нее, потом резко повернулся и со всех-ног бросился по коридору.

Сперва эта история со старухой Аной, теперь еще вот это! Если это кто-то из студентов решил пошутить, то пусть бы его, но свиток в церкви, и рисковать нельзя. Почему он его не сжег, когда была возможность?

Лорелин присоединилась к нему без приглашения, понеслась рядом длинными шагами, как молодая гончая. До двери она добежала первой, он едва успел остановить ее.

– Останься здесь.

С этими словами он распахнул тяжелые дубовые двери и вошел.

Мрак в церкви разгоняли только лампа из коридора да косые столбы лунного света из витражей. Не горели свечи, и Священное Пламя было убрано в святая святых. Не привычно, мирно и возвышенно выглядела сейчас церковь, а таинственно и опасно. Над головой в сумраке парили ангелы, расправив недвижные крылья, и бронзовый Модриан-Валдур казался черной тенью, вцепившейся гигантским нетопырем в каменные стены святилища. Но тут на глазах Дамиона раскрылась завеса врат, и на миг показалось внутреннее святилище, как озаренная огнем пещера. В этом тусклом красном свете шевелилась тень: высокая фигура в черной рясе монаха, с надвинутым клобуком. Только ни один настоящий монах не крался бы так, закрыв клобуком лицо. И вряд ли это был студент. Кто бы это ни был, он осквернил святилище, и причина для этого могла быть только одна. Обуреваемый возмущением, Дамион шагнул вперед, отбросив осторожность.

– Кто ты? – крикнул он, приближаясь к алтарю.

Стоявший обернулся к нему. Мелькнули две огненные точки в черной впадине клобука. Лорелин за спиной Дамиона тихо ахнула. Он сам застыл, разинув рот, а человек в рясе двинулся к двери, которая вела в церковный склеп, и исчез в темноте.

Дамион взял себя в руки. На этот раз он не поддастся суеверным страхам, тем более на глазах у Лорелин. Лишь мгновение колебался он перед тем, как броситься за ушедшим. Этот человек – разумеется, это всего лишь человек! – скроется, если Дамион не будет действовать быстро. Схватив ближайшую свечку, он стал нашаривать огниво. Целую вечность провозился он, пытаясь зажечь свечу, потому что пальцы не слушались, но он знал: из склепа другого выхода нет. Взломщик сам поймал себя в ловушку.

Со свечой в руке он осторожно спустился вниз, Лорелин шла за ним. Они остановились в широком каменном зале, где мощные колонны поддерживали низкий свод. Свет пламени показывал лишь тени от колонн и осыпающиеся каменные статуи давно умерших рыцарей.

– Никого не вижу, – шепнула Лорелин.

– Он спрятался, – ответил Дамион.

– Будем его искать?

– Нет. – Дамион сунул руку в карман и достал свой ключ от церкви. – Давай вверх по лестнице.

Они поднялись, и Дамион, закрыв дверь, повернул ключ в замке.

– Вот теперь он попался. Лорелин, беги приведи сюда ночного привратника – быстро!

Она посмотрела на него расширенными глазами, потом побежала прочь.

С бешено колотящимся сердцем он побежал по центральному проходу к алтарю и поставил свечу на пол. Там, на полу лежал деревянный ковчежец со свитком. Дамион схватил ящичек и сорвал украшенную крышку. Ящик был пуст. Он снова выбежал из алтаря к двери склепа.

– Кто бы ты ни был, – крикнул он через дверь, – лучше выходи! Я знаю, что пергамент у тебя.

24
{"b":"5479","o":1}