ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Летающее чудовище село на купол не дальше пяти шагов от Дамиона и свернуло огромные крылья. Повернув голову в сторону, оно золотистым глазом глянуло на Дамиона.

Священник с почти затуманенным от боли и кровопотери сознанием все еще пытался вспомнить, где он такое видел, но тут мир в его глазах исчез, и Дамион ощутил, что уходит в темноту.

Когда Эйлия пришла в себя, то поняла, что лежит на чем-то теплом и мягком. Тихо шептало и вздыхало что-то, будто дыхание моря в ушах, и теплая поверхность поднималась и опускалась в такт этим вздохам.

Моргая, девушка села. Они с драконом были в пещере, девушка лежала, вытянувшись, поперек шеи дракона, под ней был мягкий мех его гривы, а огромное тело свернулось вокруг. Громадный зверь крепко спал, и бока его плавно поднимались и опускались. Из ноздрей шел пар: окружающий воздух был разрежен и холоден, как в горах.

Эйлия повернулась посмотреть отверстие пещеры и открывающийся за ним вид. Пещера расположилась высоко на склоне холма или горы: ниже – широкая равнина, серая, совершенно плоская. Холмы и равнина полностью голы и лишены жизни как животной, так и растительной: ни ящерки или пятна лишайника на всем суровом ландшафте. И полная тишина: ни жужжания насекомых, ни журчания ручейка. Что-то еще в этой сцене казалось очень странным, хотя не до конца проснувшийся мозг не мог это определить. Стояла ночь, и небо было темным, таким темным, как Эйлия никогда не видела, почти черным, и все звезды светили так, как никогда раньше. Утренняя Звезда стала отчетливым диском, и бледный бело-синий свет сгустился до сапфирового оттенка. Холмы и равнина купались в резком белом свете, сильнее лунного, тени каждой скалы и камня прорисовывались на серовато-белой земле чернее чернил. Эйлия подошла к выходу из пещеры, выглянула и чуть не ослепла от пылающего шара солнца.

Солнце – в ночном небе? Солнце и звезды одновременно? Эйлия не могла ничего понять. Голова стала легкой, как воздух, – нет, все тело стало легким, будто вес ее уменьшился вполовину. Когда она попыталась идти, то оказалось, что она прыгает, с каждым шагом поднимаясь в воздух, и это не требовало никаких усилий.

«Куда я попала?»

Внимательное изучение ландшафта ничего не дало, только принесло еще больше загадок. Холмы образовывали длинную закругляющуюся арку. В нескольких шагах парил, как котел на костре, небольшой кратер с приподнятыми краями.

Тихий звук позади заставил Эйлию обернуться. Дракон проснулся и сейчас смотрел на нее. Эйлия совсем его не боялась, было только ощущение чуда от близости такого большого существа. Крылья он аккуратно сложил, как складывают спущенные паруса на корабле. В свете солнца пластины чешуи на спине пылали как золотые монеты, а на брюхе переливались перламутровой радугой. Голова дракона сверкала при движении, будто огромный золотой орнамент, украшенный самоцветами – это были его глаза, а белый опалесцирующий бугор над и между ними мерцал полускрытыми огнями. Длинную разумную морду украшали усы, как у карпа. Обрамлявшая морду грива сияла бронзой и темным золотом, и только борода на нижней челюсти оставалась чисто белой.

Дракон направил изумрудные глаза на дымящийся кратер, потом снова на Эйлию. Будто хотел, чтобы она что-то сделала.

Она вышла – или выплыла прыжками – из пещеры и остановилась, пораженная еще одним чудом. В небе висела исполинская, невозможная луна, более чем вдвое больше обычной и куда как ярче. Она была освещена наполовину, и светлое полушарие было не беловато-серым, а синим, как морская волна с прожилками и пятнами ослепительно белого.

Подойдя к краю круглой дымящейся ямы, Эйлия увидела, что она до краев налита водой. Девушка нерешительно опустила туда палец: не горячо, а тепло и приятно. Закатив рукава, она погрузила в воду руки по локоть, плеснула себе в лицо. Сразу же покалывающее ощущение появилось в теле. Это было не как в бассейне очищения, который наполнял миром и спокойствием: этот горячий ключ пробуждал неожиданной бодростью и новыми силами, он целил не разум, а тело. Ноющая усталость покинула мышцы; царапины и синяки, от которых она мучилась всю дорогу, перестали болеть. Она чувствовала себя обновленной, полной сил и жизни.

«Я не мертва – я точно чувствую себя не как бесплотный дух! Но где же я? Куда я попала?»

Она снова посмотрела на огромное синее полушарие и впервые отметила, что на нем видны неровные цветные пятна, под белыми мазками. Пятна зеленого и коричневого и ржаво-красного. Что-то они ей напоминали…

Эйлия ахнула – у нее перехватило дыхание.

Долго смотрела она на эти вытянутые формы, не в силах поверить своим глазам. Она знала их, давно знала по старым навигационным картам и атласам отца. Не было границ, не было пастельных цветов, которые их определяют, но эти неровные очертания была знакомы ей, как черты собственного лица. Вот береговая линия Маурайнии, вот длинная зеленая полоса Восточного побережья… а вот Большой остров, наполовину скрытый вихрем облаков, и протянулись по голубизне океана Северный и Южный архипелаги… Антиподов она видеть не могла, они были на той стороне шара, скрытые тенью ночи. Глаза ее поднялись к северному полюсу, за долю мгновения пройдя путь, на который у галеонов ушли недели – и вот она Тринисия, одинокое зеленое пятно в окружении белых льдов…

Мир. Она смотрела на свой мир с какой-то невообразимой высоты.

«Значит, я на самом деле на Небе».

Не так она представляла себе жизнь после жизни, не такой голой пустыней. Где же все прочие духи ушедших, ангелы, Небесный Город?

Дракон вылез из пещеры и встал рядом с нею. В зеленой глубине глаз светился благожелательный разум.

– Скажи, я умерла? Или нет? Я могу вернуться домой? – спросила она, подвигаясь к нему.

Остроконечные уши наклонились вперед, как у лошади или собаки, услышавшей команду. Потом дракон вытянул на траве шею, приглашая Эйлию сесть. Она так и сделала, вцепившись в хризантемовую гриву, а дракон поднялся и осторожно прошагал к краю холма. Снова напряглись огромные мышцы, потом Эйлию прижало к дракону, когда он взмыл в воздух.

Снова они летели, паря над мрачной пустыней. Ширококрылая тень дракона плыла по серой равнине, а больше ничто внизу не двигалось, даже ветер не заметал сухую пыль.

И все же когда-то в этой пустыне была жизнь. Пролетая над серой мертвой равниной, Эйлия далеко за высокими холмами видела неглубокие впадины и извилистые русла, которые когда-то должно быть были озерами и реками. Равнина, или котловина внизу была полностью окружена холмами – эта цепь была почти идеально круглой, как с удивлением увидела девушка, когда дракон набрал высоту. В самой ее середине резко вырастал из плоскости равнины крутой каменистый выступ. Его окружали высокие четкие образования, и Эйлия уставилась в изумлении: они не казались естественными.

А когда дракон пролетал над этим выступом, у нее перехватило дыхание. Действительно эти каменные шпили совсем не были природными – это были башни дворца, подобного которому девушка в жизни не видела. Ничуть не похожий на элейские или маурийские здания, он казался дворцом, построенным не для людей, а для богов или великанов. Высокий и узкий, с крутыми высокими стенами, с башнями тонкими, как копье, изящными и уравновешенными, и длинные резкие тени этих башен ложились изломами на неровные камни, где белая мощеная дорога уходила к дальним холмам. А на одном склоне холма мелькнули ворота, очень похожие на ворота Элендора: два высоких белых столба, торчащих из земли.

Чаша котловины когда-то была озером, а центральный холм – островом. Глаза Эйлии снова приковал к себе дворец: все здание казалось ей как-то странно тяжелым кверху. Но ведь это невозможно, эти игольчатые башни давно бы упали, сломанные собственным весом? А стены под ними, заметила она, были кое-где проломлены, будто силами вторжения, а за этими рваными ранами, сквозь стрельчатые окна и высокие зияющие ворота смотрела темнота, беспросветная и глубокая. Ощущение древней катастрофы, какого-то невообразимого несчастья охватило ее, когда она на своем сказочном скакуне пролетела над двором, наполовину погруженным в тень высоких стен.

88
{"b":"5479","o":1}