1
2
3
...
72
73
74
...
80

На холме кто-то стоял.

«Я постараюсь вернуться... Я люблю тебя... Разве не ты мне так говорил? – Она улыбнулась. Словно все принимая и все прощая. – Я-то, дурочка, поверила. Жду тебя до сих пор. Даже такого... Пусть без руки, не беда. Конрад, миленький, ты только останься в живых, только приди. Я ведь молилась за тебя все это время...»

Себастьян проснулся от того, что Эльза тронула его за плечо. Он, кажется, так и задремал над ложем больного, взяв его за руку. За окном занимался рассвет.

Эльза пощупала Конраду лоб.

– Иди поспи, – улыбнулась она, обняв мужа. – Я подежурю.

– Как по-твоему, он выкарабкается?

– Да. Жар спадает. Ты, кажется, вытянул его... за левую руку.

– ...Но можем ли мы считать свое дело теперь завершенным?

Ветер срывал слова с губ Матиша.

– Не знаю, – буркнул Милош. Он отошел от могилы на пару шагов и любовался теперь делом рук своих.

Поверх наложенных горкой камней вызывающе торчал толстый осиновый кол.

– По-моему, вы это зря, – почесал небритый подбородок Ульбрехт Бибер. – Вполне достаточно того, что у Старика отрублена голова. Да к тому же он в пояснице был разрублен почти пополам. Осиновый кол в сердце – да за подобное надругательство над трупом у нас в Линце…

– Как ты можешь судить? У вас в Линце ни черта не понимают в подобных вещах...

– Вы похоронили Цебеша. Хорошо. Душа колдуна теперь не будет преследовать ни нас, ни местных жителей, ни того храбреца, что сумел рассечь его саблей, – упорно продолжал Бибер, – но с чего вы взяли, что он был упырь?

– Да ни с чего. Просто на всякий случай. У нас в Крайне всех колдунов так, на всякий случай, хоронят, – пожал плечами Милош. – Это же очевидно, что колдун вполне может подняться вампиром.

– Да... Этот-то кровушки нашей попил, – вздохнул Матиш, пригладив свои черные, с проседью, усы. Его взгляд был задумчиво устремлен вперед. – Понимаете... Это еще не конец. Мы должны всех их найти.

– Кого «всех»? – поднял брови Бибер.

– Дружков Цебеша. Тех, кто скрывался от нас вместе с ним... Марию, кучера, албанцев... Это все звенья одной цепи. Дело так и не раскрыто. То, что мы засвидетельствуем смерть Старого Ходока и привезем его голову в Зальцбург, нам, конечно, зачтется. Но потерю Марии они нам не простят. Вы и сами прекрасно знаете, что за человек кардинал Джеронимо Ари. То, что от него последние пару дней нет никаких инструкций и писем, еще ничего не значит. Я не удивлюсь, если, вернувшись в Маутендорф, мы узнаем, что он лично едет сюда.

– Ну это вряд ли, – покачал головой Ульбрехт. – Но спросить он с нас спросит.

– Так вы что же, – поежился Милош, – считаете, что нам необходимо продолжить погоню? Ведь Мария удрала на юг. Если ее нет в Каринтии, а она наверняка там не задержится, то это уже вне пределов нашей юрисдикции. Венецианская инквизиция, равно как Тирольская, Миланская и любая другая к югу от Альп, подчиняется уже непосредственно Генеральной Консистории и Папе. Ехать как частные лица?..

– Иного выхода не вижу. – Матиш Корвин решительно сжал губы. – Миссия возложена на нас Великим Инквизитором Австрии. К тому же они убили Хорвата. Этого я так оставлять не намерен.

– Но там мы не сможем... – Ульбрехт осекся, – точнее, не будем иметь права арестовать их.

– Значит, арестуем их незаконно. А будут сопротивляться – перестреляем всех, как бешеных собак, – решительно резанул рукой воздух Матиш. – Последним приказом капитана было: выследить и убить Старика и всех его приспешников. Думаю, будь он жив, мы не рассусоливали бы сейчас.

Милош и Ульбрехт согласно кивнули, и все трое двинулись к дороге, а затем к перевалу, где ждали их остальные.

– Надо ехать втроем. Не вижу смысла брать с собой лишних, – решил Матиш.

– Да, – кивнул Бибер. – Тем более что крупным отрядом наверняка сразу заинтересуются местные власти. Возникнут вопросы, сложности...

– Да, кстати, – довольно потер руки Милош. – Уходя, я тут отдал приказ... Нам, кажется, нашли лошадей.

Через четверть часа три всадника уже мчались во весь опор по дороге на юг.

Не спится. Духота. Запахи осеннего сада. Бледный свет отбрасывает странные тени. Сидя у открытого окна, Ольга тоскливо смотрела на убывающую луну.

«Как все изменилось. Кажется, теперь весь мир стал другим... Интересно, это действительно мир переменился, оттого что я впустила ЕГО, или просто я сама так меняюсь? Меняюсь ли? Вроде все то же самое. Только ощущение постоянного присутствия кого-то чужого за плечом...»

Под окном хрустнула ветка. Ольга вздрогнула. Насторожилась: в саду кто-то был. Хотела встать и уйти. Но...

«А собственно, почему я боюсь? Теперь пусть меня все боятся... Что еще они могут со мной сделать?»

– Кто здесь?

– Тсс... Ольга, это я.

«Ахмет! – От сердца пульсом разошлась по телу истома. – Пришел...»

– Как ты?.. Откуда?

– Ты же видела Ходжу на рынке. Я думал, ты специально не спишь. Открыла окно, ждешь, когда я подойду... Ты ведь меня ждала?

«Плохо, что я не вижу его лица... Но разве тьма может что-то скрыть, когда смотришь сердцем?»

– Странно. Там, в горах, ты даже не хотел со мной поговорить. Думала, уже не увижу тебя больше. Да я и сейчас не вижу.

– Не хочу лишний раз нарываться на драку. У твоего нового покровителя очень расторопные слуги. Постоянно следят за домом. Я еле пробрался. Все это благодаря...

– Да. Благодаря Сатане. Он теперь мне... то есть себе, помогает. А ты так и не решился тогда, в горах. И сейчас... Что ты так смотришь?

– Ты изменилась... Или нет? Может, мне просто кажется. Я думал, теперь ты будешь совсем другая.

Волна горечи и какой-то непонятной обиды подкатилась к горлу.

– Нет. Я все та же. Это вы... Почему мир так меняется? Ты смотришь на меня теперь иначе... Скажи что-нибудь. Что же ты молчишь?

Ахмет сжал кулаки так, что хрустнули суставы: «Что обманывает меня? Сердце или разум? Впустив ЕГО, она не могла не измениться. Она должна была стать другой. Теперь Сатана говорит ее языком. Так отчего же мне и сейчас хочется обнять ее, спасти, защитить... Защитить в том числе и от себя. От того себя, который уверен, что она изменилась».

– Ну хорошо. Теперь ты можешь получить по мановению руки все, что только захочешь. Что дальше?

– Уеду в Венецию.

«Что только захочешь... Да я ничего уже не хочу! У меня нет теперь ничего своего, даже желаний. Все для того, другого. Я тебе, Ахмет, хотела отдать свою душу. А отдала Сатане».

– Венеция, это замечательно. Стоит того, чтобы там побывать... А потом?

– Знаешь, мне теперь все равно. Это не я, это ОН в Венецию хочет... А ты что теперь будешь делать?

Ахмет пожал плечами.

– Скрываться. Теперь я изгой. Селим меня не простит... Те, кому я служил, не успокоятся, пока не убьют меня. Нет, я не жалею... Жалею лишь, что не смог уберечь тебя...

«Зачем я ей говорю все это?»

– Не уберег? Так отчего же не решился тогда освободить меня от этой жизни? Почему? Ведь так просто...

– Хотел еще раз увидеть тебя. Прости. Ничего теперь не изменишь. Зря я все это...

Черная тень шагнула прочь от окна.

«Ахмет!!! Не бросай меня!.. Боже, что я говорю. Единственным спасением для него теперь будет бросить, забыть...» Ни единого шороха. Только слышно, как падают с деревьев пожелтевшие мертвые листья.

Ахмет шел по улице, привычно оглядываясь по сторонам. Его заметно шатало.

«О Алла! Почему я ей так ничего и не сказал? Просто оправдываться перед женщиной – это не по мне... Нет. Не это... Я словно испугался чего-то. Словно боялся, что если начну говорить, то вырвется что-то не то... Боже, как я боюсь признаться ей в любви, как боюсь ранить ненавистью, обидой... Какую степень свободы ОН ей дает? Все ли ОН слышит из того, что слышит она? Кто она теперь для меня?.. Я так и не понял, как же мне теперь к ней относиться. Наверное, лучше совсем с ней не встречаться...»

73
{"b":"5490","o":1}