ЛитМир - Электронная Библиотека

«Нет! Это грех – убивать. Ни разу я не шагну навстречу тебе...»

«Тогда что?»

«Если это воры, грабители – отдам им все, что есть у меня. Постараюсь их убедить не убивать... У меня получится, я знаю. В каждом человеке, даже самом низком, есть искра света, которую можно раздуть».

«Стылым ветром раздуть. Иначе, без моей помощи, не выйдет».

«А я попытаюсь. И сам не первый год живу. Языком и умом Аллах не обидел».

«Хочешь попробовать?.. – Сатана засмеялся. – Как раз сейчас тебе представится такая возможность».

Из-за поворота тропинки снизу вышли трое: Матиш, Милош и Ульбрехт. Милош – с саблей в руке.

– Вот тут где-то я видел осину. Как раз подойдет на кол для этой ведь...

Ахмет, Ходжа и Саллах одновременно оглянулись. Их руки сами собой легли на рукояти пистолей.

«Вот ты, старик, и оказался меж двух огней. Этим людям есть, что сказать друг другу. Первая же пуля зацепит тебя. Ну, что ты теперь будешь делать?»

Инквизиторы узнали албанцев и тоже потянулись к оружию.

«Они же сейчас поубивают друг друга! Господи, неужели ты не остановишь их? Неужели все было зря?!» Ольга замерла на месте. У нее не было сил вернуться назад. Но и вперед идти она уже не могла. И крикнуть... Даже ее крик теперь им не слышен. Она могла читать на лицах, чувствовать, слышать мысли всех семерых.

– А вот и господа албанцы. – Матиш плотоядно улыбнулся и положил руку на заряженный пистоль, заткнутый за кушак.

«Но это же те самые итальянцы! – сообразил Ульбрехт. – Я, помнится, под Линцем упился с ними в хлам!.. Выставили меня полным идиотом!.. Если бы их не было так много... Или хотя бы напасть на них из засады! Какая глупость – встретить их так, лицом к лицу... Впрочем, если Матиш рискнет напасть на них, то придется его поддержать. Господь нас не оставит... Только бы рука не дрогнула и пистоль не дал бы осечку!»

«Ударить первыми – вот единственный способ спастись сейчас, – думал Ходжа. – Ведь они не остановятся. Бешеные псы инквизиции – они так и будут гоняться за нами, пока мы их не пристрелим. О Алла! Зачем Ахмет влез во всю эту историю? Неужели во всем мире Всевышний не нашел никого другого, чтобы распутать этот сумасшедший клубок?.. Что же Ахмет медлит? Они же перестреляют нас не задумываясь, лишь бы угодить своим господам – католическим святошам!»

«Кто раньше успеет выдернуть пистоль?.. – пронеслось в голове у Милоша. – Ох, лучше пистоль. Тут у меня есть еще шансы. А на саблях этот тощий и их офицер – звери лютые. Как резали в пух и прах они на перевале мятежных крестьян!.. Может, это и Цебеша они?.. И лошадей точно они увели... Да что ж Матиш тянет! Скорей бы все кончить...»

– Давно вас не видел, пан Матиш, – ощерился Саллах. – Жаль, не хватило у меня духу добить вас тогда, кинжалом. Вот Шайтан и свел снова наши тропки... – а про себя подумал: «Уж воистину, Шайтан. Два раза убить мог: тогда и в Маутендорфе, во время заварушки... Неужели все снова? Ведь ЕЕ тело уже бездыханным лежит на песке. Тогда пожалел их... За что же теперь буду стрелять? Ладно... Если у этих собак одна только месть на уме, придется стрелять. Не погибать же теперь тут из-за своей доброты... Брызнут их мозги по камням, так же как у Коротышки Дюпена. Пусть только начнут... Пусть только посмеют...»

«Убили Хорвата. Цебеша тоже. Девчонку эту... – размышлял тем временем Матиш. – Наконец-то я добрался до них!.. Стефан Карадич напал бы не задумываясь. А мы мнемся, сомневаемся, давая им фору первыми вынуть пистоли и пальнуть в нас. Ад стоял за спиной у Хорвата. Адский огонь жег нам пятки. А сейчас? Какое, к чертям, благородство? Этот тощий албанец не убил меня тогда, так пристрелит теперь... Спас мне жизнь... И я не смог стрельнуть ему в спину... Ну нет, пусть только посмеют, пусть только дернутся – никакое сопливое благородство не помешает мне спасать себя и своих товарищей, если они первыми на нас нападут...»

«Ну, давайте, слуги Христа. Нападайте, что же вы ждете? – думал Ахмет. – Ведь для этого и наняли вас ваши господа. Вы не Богу, господам своим служите. Что, пойдете сейчас на смерть ради них? Ради тех, что уже предали вас и продали весь этот мир Сатане... Только я уже никому не служу. Лишь Ей. Так почему эти трое все еще живы? Эти псы, гнавшие Ее по всей стране, словно дикого зверя? Ненависть в их фанатичных взглядах. И страх... О Алла! Неужели это всего лишь зеркало? Неужели и мы так же боимся их и ненавидим?»

Губы дервиша шевелились беззвучно, а из горла вырывался лишь хрип. Но глаза – он видел их всех словно бы сверху. И Ольгу видел – замершей, обернувшейся. И того холодного и бесстрастного, что ждал, сдавив ему спазмом горло, уверенный в своей правоте и неизбежной победе.

Шестеро солдат, замерших на пару секунд с оружием в руках, словно ждали чьей-то команды. Но Сатана не может отдавать людям приказы. Люди всегда все решают сами.

«Только от них сейчас все зависит, только от них самих».

Старик не мог говорить. Он стоял в вихре их смятенных мыслей и судорожно искал – среди горечи, озлобленности, боли и страха искал искорку понимания.

«...О Алла, неужели это всего лишь зеркало?.. Неужели и мы такие же?»

Старик услышал это и всеми силами души обратился к Ахмету. И к той, что стояла сейчас за невидимой чертой:

Ты ушла, не оставив следов,
Кроме ран у него на душе.
Только память, и вера в любовь,
И горячая кровь на ноже.
Этот мир невозможно спасти,
Если снова он бредит огнем —
Не прощать, убивать, отомстить,
Позабыв про пылающий дом.
Отомстить – ваша сладкая власть.
Обнаженный клинок – ваш кумир.
Через сердце любого из вас
Стылый ветер войдет в этот мир.
Стылый ветер стучится в наш дом —
Не стреляй раньше времени, брат.
Если мы никого не убьем,
Она сможет вернуться назад.
80
{"b":"5490","o":1}