ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Киприан, наконец, получает то, за что боролся всю предыдущую жизнь, — возможность воплотить в жизнь свою мечту о единстве Руси, основанном не на крови, а на общности интересов, на силе убеждения и дипломатическом искусстве. И ему многое удается.

Отношения Киприана с константинопольской патриархией в это время безоблачны. Около 1398 года Киприан организовал сбор и отправку крупной денежной помощи, «милостыни», в Константинополь. Благодарный патриарх прислал в Москву и Тверь иконы византийского письма. Когда князь Василий Дмитриевич запретил поминать Византийского императора во время богослужений, Константинопольский патриарх Антоний написал великому князю письмо, убеждая его не противиться поминовению императора за литургией в русских церквах. Киприан добился возобновления поминания Византийского царя. Свои тесные связи с патриархатом он старался использовать и для присоединения к русской митрополии галицкой. Киприан дважды, в 1392–1393 и 1397 годах, усиленно хлопотал об этом перед патриархом, но оба раза, несмотря на сочувственное отношение Константинополя к его притязаниям, вынужден был отступить ввиду того, что польский король, во владениях которого находилась значительная часть галицкой митрополии, поддерживал своего кандидата, некоего Иоанна, епископа Луцкого. Впрочем, Киприан уже не стеснялся брать силой то, что не дается по праву. С молчаливого согласия патриарха он включил в свою митрополию те епархии Галицкой митрополии, которые находились под властью Литвы (Владимир, Холм, Туров), и даже сумел поставить своего епископа в одну из двух оставшихся епархий — Перемышль.

До конца своей жизни Киприан поддерживал единство русской митрополии. С этой целью он часто совершал длительные поездки по юго-западным епархиям.

Приведя к власти в Москве Василия Дмитриевича и связав его родственно с великим князем литовским Витовтом, Киприан добился долгого мира и сотрудничества между Москвой и Литвой. Совместная внешняя политика союзников стала грозной реальностью для соседей. Развернул свою армию уже шедший на Москву Тамерлан. Витовт безнаказанно разорял извечных врагов Москвы — рязанцев. Москва усиливает свое давление на Новгород.

К 1396 году Киприан был настолько уверен в своих силах, что предложил немыслимый еще за пять лет до того проект — унию с католической церковью в рамках своей митрополии. Битва на Ворскле стала естественным продолжением этой идеи Киприана (вспомним состав войска Витовта). Видимо, Киприан собирал земли как вокруг Литвы, так и вокруг Москвы ради будущего единого государства, во главе которого встал бы сын Василия — внук Витовта. Окрыленный своей идеей Киприан не учел только одного: Московский и Литовский князья были обычными людьми. Они хотели власти себе и сейчас! Самоотверженное служение идее грядущего объединения, столь естественное для митрополита, было им совершенно чуждо. Мечта Киприана рушилась у него на глазах. В 1398 году испортились отношения Москвы и Литвы, а в 1399 году «крестовый поход» Витовта закончился сокрушительным поражением на Ворскле.

Киприан вернулся в Москву. Теперь уже навсегда.

ПОСЛЕДНЯЯ ВОЙНА ОЛЕГА

В 1400 году «в пределах Червленого Яра и караулах возле Хопра по Дону князь великий Олег Иванович с пронскими князьями и с муромскими и козельским перебили множество татар, и царевича Мамат-Салтана захватили и иных князей ордынских поймали».

Муром в то время зависел от Москвы, Козельск — от Владимира Андреевича Серпуховского. Возможно, имеет смысл предположить, что отношения великого князя рязанского с московским и серпуховским князьями в то время были дружественными. Это предположение подтверждаются двумя свадьбами: в этом же году в Москве Юрий Дмитриевич, брат великого князя московского, женился на дочери князя Юрия Смоленского Настасье. А в 1401 году в Москве Иван Владимирович, сын Владимира Андреевича, женился на дочери Федора Олеговича Рязанского Василисе.

В 1400 году «доброхоты» великого князя Юрия Святославича тайно приехали к нему в Рязань, желая видеть его на смоленском престоле. Юрий просил Олега о помощи, и тот согласился помочь. Собственно, война с Литвой для Олега Ивановича и не кончалась. Он просто ждал удобного момента, чтобы нанести удар.

В 1401 году Олег Рязанский вместе с Юрием, князьями пронским, муромским и козельским отправился к Смоленску. Время он улучил удобное, говорит летописец, потому что Витовт «оскудел тогда до конца людьми после побоища при Ворскле, и в Смоленске была крамола: одни хотели здесь Витовта, а многие другие — своего отчича, старинного князя Юрия. Пришедши под Смоленск, Олег велел оповестить его жителей: «Если не отворите города и не примете господина вашего, князя Юрия, то буду стоять здесь долго и предам вас мечу и огню; выбирайте между животом и смертью». Смольняне сдались, и многие из них были рады князю своему Юрию, но другие ненавидели его. Вошедши в город, Юрий начал тем, что убил Витовтова наместника, князя Романа Михайловича брянского, с его боярами, а потом перебил и смоленских бояр, преданных Витовту. Олег, возвративши зятю его отчину, не был этим доволен, но вошел со всем войском в литовские владения и возвратился оттуда с большою добычею».

В августе месяце утвердился в Смоленске Юрий, а осенью того же года Витовт уже стоял с полками под городом. В Смоленске поднялась сторона, преданная Витовту; но противники Литвы осилили, перебили много ее приверженцев, и Витовт, простояв четыре недели понапрасну, заключил перемирие с Юрием Святославичем и отступил от Смоленска.

Осенью 1401 года «приходили изгоном татары на рязанские окраины и много зла сотворив, возвратились восвояси». Похоже, в этом году начался новый виток пограничной войны рязанцев с татарами.

В 1402 году Олег Рязанский посылает своего сына Родслава в поход: «Того же лета князь Родслав Олегович Рязанский пошел ратью на Брянск и встретили его князи литовские, князь Семен Лугвений Ольгердович, князь Александр Патрикеевич Стародубский и был между ними бой у Любутска, и побила Литва рязанцев, а князя Родслава схватили и привели его связанного к Витовту и сковали его, ввергнув в темницу, и пребыл в нужде той великой 3 лета, потом же Витовт взял за него 3000 рублей откупа и отпустил его».

Олег Иванович не дожил до освобождения сына. В том же 1402 году «месяца июля в 5 день, преставился князь великий Олег Иванович Рязанский во иноках и схиме, нареченный в святом крещении Иаков, а в монашеском чину Иаким, и положен был в его отчине и дедине на Рязани, за Окою-рекою, в монастыри его называемом Солотчша. И пошел сын его князь Федор во Орду ко царю Шадибеку с дарами и со многою честью, возвестив ему отца своего Олега Ивановича смерть; и пожаловал его царь, дал ему отчину его и дедину великое княжение Рязанское улус свой и отпустил его. Он же пришел из Орды в свою землю и сел на отчине своей и дедине, на великом княжении Рязанском».

Точность даты и конкретность описания свидетельствуют о современности записи и ее рязанском происхождении.

Итак, перед смертью Олег Иванович вдруг ушел в монахи. Существует интересное предание о святом князе Олеге Рязанском:

«Среди современных Димитрию Донскому русских князей замечательна судьба князя Олега Рязанского. Бодрый, способностей выдающихся, он постоянно враждовал с великим князем, и когда Димитрий пошел на Мамая, Олег ссылался с союзником Мамая, королем польским, и не пристал к Димитрию. Незадолго до смерти Димитрия, преподобный Сергий Радонежский ходил в Рязань, чтобы примирить Димитрия с коварным и мятежным Олегом. И тут умягчилось бурное сердце: он заключил с Димитрием искренний союз. Вероятно, воздействию тихой святыни дивного старца нужно приписать перелом, происшедший в жизни Олега.

Пред концом ее, мучимый раскаянием за все, что было в ней темного, он принял иночество и схиму в основанном им в 18 верстах от Рязани Солотчинском монастыре. Там жил он в суровых подвигах, нося власяницу, а под ней ту стальную кольчугу, которую не захотел надеть, чтобы оборонять отечество против Мамая. Инокинею закончила жизнь и его супруга княгиня Евфросинья. Их общая гробница в соборе обители. Многие жители Рязани и соседних уездов бывают тут на поклонении иноку-князю и служат по нем панихиду, испрашивая себе его молитв, причем обыкновенно надевают на себя его кольчугу».

75
{"b":"5491","o":1}