A
A
1
2
3
...
34
35
36
...
40

Я навлек подозрения на Берковского, я страдал… А вдруг он невиновен – и 1ак оно и есть!

– Не терзайтесь, – Берковский был великодушен. – Я тоже подозревал вас…

И я не забуду, как вы пытались исправить положение, представляя смерть Уинвуда случайностью, вызванной передозировкой лекарства…

– Все мы хороши, – ворчливо высказался лорд Фитурой. – С самого начала как на качелях: письмо Уинвуда подлинное – письмо Уинвуда фальшивое, шпион есть – шпиона нет, а если нет, так полно и других причин для убийства… Мы все благодарны вам, мистер Уэстбери, что вы избавили нас от этого нескончаемого кошмара. Господа, кто составит партию в бридж?

– Прежде чем играть в бридж, – произнесла Марианна с загадочной улыбкой, немного таинственно, хотя и не зловеще. – Уверена, это вас развлечет, а мы все сейчас так нуждаемся в разрядке! Помните ту картину Лукаса ван Удена в галерее?

Уэстбери потянулся за бутылкой вина, стоящей на середине стола. Ему не следовало этого делать, ведь дворецкий был готов к услугам. Расплата последовала незамедлительно: обшлагом рукава Уэстбери задел бокал, в попытке подхватить его неловко двинул рукой, бутылка опрокинулась, и красное вино полилось на платье Марианны Эстерхэйзи. Она завизжала.

– Что я наделал! – всплеснул руками Уэстбери.

– Вы грациозны, как слон! – исчерпывающе охарактеризовала его Марианна.

– Позвольте, я помогу вам. – Уэстбери поднялся из-за стола.

– Что, поможете переодеться?!

– Хотя бы провожу вас до комнаты…

Боже, какой же я неловкий!

Беспрестанно извиняясь, он открыл перед Марианной дверь и покинул зал вслед за баронессой, из коридора слышались его сокрушенные причитания.

Корин расхохотался.

– Развязка нашей драмы слишком сильно подействовала на нашего друга, – сказал он. – Ему предстоит залечивать раны, а лучшее лекарство – старое доброе виски. Приглашу его на рюмочку.

Корин поклонился и вышел.

– Мы лишились истории о картине, – посетовал Огден Лэддери. – Надеюсь, баронесса расскажет ее нам позднее. Что до бриджа, я с вами, лорд Фитурой. Ты присоединишься, Рамона?

– Что? – рассеянно откликнулась графиня. Казалось, она была единственной, кем, как и прежде, владело сумрачное напряжение. – А, нет, играйте в бридж, пейте виски, веселитесь. Вы же не понимаете.

– Чего мы не понимаем? – осведомился лорд Фитурой.

– Здесь поселилось зло. Это замок зла, и ничего не кончилось, потому что зло никогда не кончается здесь.

Рамона не сумела вразумительно выразить свои интуитивные ощущения, но кое у кого из присутствующих вдоль позвоночника пробежал противный холодок.

39

Марианна Эстерхэйзи переоделась в серый костюм и уселась возле камина, разожженного дворецким перед обедом.

Огонь уже угасал, но комната успела нагреться. И все же Марианну терзал озноб.

Она была уверена в своей безопасности, гарантированной не только Кориным.

Почти уверена, потому что не могла забыть коринской тирады:

– Будьте настороже, баронесса. Мы имеем дело с человеком безжалостным и очень ловким. Смерть Уинвуда – не первая на счету, и предыдущие преступления были совершены с коварством демона и хладнокровием машины.

Понятно, что после такого напутствия Марианне Эстерхэйзи было трудно согреться в теплой комнате. Усидеть на месте ей тоже не удалось. Она подошла к книжному шкафу, не глядя вынула какую-то книгу. На обложке под именем автора – Михаил Карийский – тянулись витиеватые буквы длинного названия пофранцузски: «Темное свидетельство Ипполита о философе Анаксимене», и значилась дата: 1818. В другое время Марианна с удовольствием прочла бы эту примечательную книжицу, но сейчас буквы прыгали у нее перед глазами, она не разбирала ни слова.

Баронесса захлопнула книгу, засунула обратно в шкаф. Одновременно с щелчком закрываемой дверцы она услышала стук в дверь ее комнаты. С усилием переставляя непослушные ноги, Марианна приблизилась вплотную к двери и остановилась.

– Кто это? – она старалась говорить твердо, но получился сиплый громкий шепот.

– Откройте, баронесса, это я…

Марианна отворила дверь и отступила к центру комнаты. Черный ствол пистолета с глушителем поднялся на уровень ее груди, сдвинулся влево, нащупывая сердце. Одна за другой полыхнули вспышки трех выстрелов.

Из спальни появился Уэстбери, из ванной – Корин, а из коридора – барон Эстерхэйзи. Корин перехватил руку с пистолетом, оружие с тупым металлическим лязгом упало на пол. Корин завел руку за спину ошеломленной, даже не сопротивляющейся леди Брунгильды де Вернор.

– Все-таки мы опоздали, – выдохнул он. – Я заменил патроны на холостые, но оставалась возможность, что она проверит магазин и перезарядит пистолет.

Дать ей выстрелить – непростительная оплошность.

Марианна без сил опустилась в кресло, барон Эстерхэйзи заботливо склонился над ней.

– Ты в порядке?

– Если можно назвать так состояние человека, выбравшегося из могилы, то да, я в порядке, – кисло отшутилась Марианна.

Уэстбери подобрал пистолет.

– Надо же. «Дженнингс», – он удивленно присвистнул. – Не думал я, что к такой штуке можно приспособить глушитель… Смотрите, резьба на маленьком выступе дульной части. Остроумно… Что теперь, Корин?

– Теперь соберите всех в библиотеке.

Объясните только то, что барон Эстерхэйзи невиновен и мы устроили спектакль, а остальное предоставьте мне. Я тут немного поговорю с леди Брунгильдой, и мы присоединимся к вам.

Уэстбери вышел. За ним последовала Марианна, поддерживаемая бароном Эстерхэйзи. Корин повернулся к своей пленнице.

– Вот мы и снова встретились, леди.

Тогда, в России, я дал вам шанс. Вы ничему не научились, даже тому, что связываться со мной не стоит. Что ж, мне жаль.

– Будь ты проклят, Корин, – искренне пожелала леди Брунгильда порусски.

40

В библиотеке горел яркий свет. Лорд Роджер Фитурой и леди Антония сидели рядом на диване, барон Эстерхэйзи и Марианна расположились в креслах. Огден Лэддери стоял возле бюро и предавался любимому занятию – выискивал хорошую сигару в табачных запасах. Рамона курила, прислонившись к завешенной ковром стене. Коретта Уинвуд устройлась на стуле возле книжного стеллажа, она не смотрела ни на кого. Берковский и Уотрэс под руководством Уэстбери инспектировали бар. Дворецкий и экономка заняли стулья у двери.

Вошел Корин, пропустив вперед…

Нет, не пожилую хозяйку Везенхалле леди Брунгильду де Вернор, а женщину, совершенно незнакомую никому из собравшихся в библиотеке.

На вид спутнице Корина было около тридцати пяти, самое большее сорок лет, и выглядела она потрясающе – небрежно-элегантная волна коротких черных волос над высоким лбом, красивый разрез карих глаз, тонкий прямой нос, дразнящие полные губы и округлый подбородок. Она была хрупка и стройна, одежду ее составляли светлые брюки и облегающий свитер, призванный подчеркивать, а не скрывать.

– Это еще кто? – лорду Фитурою изменила его прославленная в кулуарах Уайтхолла догадливость.

– Подождите! – послышалось восклицание Рамоны. – Я узнала вас! Вы – Виктория Сильвестри. Вы играли в том фильме про мафию и еще в другом, про золотые прииски на Аляске…

– Правильно, – кивнул Корин. – Виктория Сильвестри, так ее звали в Америке. А раньше, в России, – Виктория Серебреницкая, еще раньше – Мария…

Здесь, в замке Везенхалле, она была Брунгильдой де Вернор…

– Но как это может быть? – не успокаивался лорд Фитурой.

– Вы о внешности? – Корин сделал жест, говорящий: «Это самое простое». – Седоватый парик, контактные линзы, прокладки, уродующие форму носа, и полтонны грима. Такова первая составляющая. Вторая – голос и держаться от всех подальше, плюс мастерство профессиональной актрисы, ученицы Питера Брука. Господа, я представляю вам женщину, убившую Эммета Уинвуда, покушавшуюся на жизнь барона Эстерхэйзи и только что стрелявшую в его жену на глазах трех свидетелей…

35
{"b":"5556","o":1}