A
A
1
2
3
...
48
49
50
...
85

Они перебрались в гостиную. Васильев принял у Кремнева кассету, включил видеомагнитофон и телевизор. Когда Кремнев и Васильев уселись в кресла перед экраном, генерал нажал кнопку на пульте дистанционного управления.

На экране возникло лицо человека, и Кремнев сразу узнал его. О да, теперь он вспомнил и голос. «Я знаком с Кремневым лично»… Ну еще бы.

– Проводится эксперимент по внечувственному восприятию, – говорил человек на экране, – в присутствии вашего покорного слуги Евгения Дмитриевича Булавина и Владимира Сергеевича Зорина.

Камера на несколько мгновений отвернулась от лица Булавина, чтобы показать Зорина, сидевшего у стола поодаль. Кремнев посмотрел на изображение Владимира Сергеевича совершенно равнодушно, а когда невидимый оператор вернул камеру к Булавину, вновь впился взглядом в экран.

– Нами была произвольно выбрана идущая в прямом эфире программа так же произвольно выбранной телекомпании, в данном случае МГТК, – спокойно и размеренно говорил Евгений Дмитриевич. – До начала передачи осталась одна минута. Сейчас в комнату войдет индуктор, мы называем ее Сивиллой. Индуктору будут предложены три карточки с напечатанными на них словами – стратегия, ягуар, близость. Сивилла не знает заранее, какие слова напечатаны на карточках. Суть эксперимента заключается в том, что индуктор попытается воздействовать на диктора телекомпании и заставить повторить эти слова в прямом эфире. Расстояние между помещением, где мы находимся сейчас, и студией МГТК не менее трех с половиной километров. Предварительный сговор между участниками исключен, так как выбор телепередачи и слов для карточек был осуществлен нами пятнадцать минут назад.

– Ну и ну, – скептически пробормотал Васильев. – Неужто получится?

– У такой публики и не то получалось, – со смешком заметил Кремнев. – Но давайте смотреть…

Изображение отдалилось, теперь на экране умещалась вся комната. Из мебели там находился только стол с компьютером, принтером и телевизором да несколько стульев.

Зорин встал, приоткрыл дверь и что-то сказал. В комнату вошла женщина с бледным, серьезным, сосредоточенным лицом. Она села к столу, и Булавин включил телевизор.

Начиналась программа телекомпании МГТК «Вечернее резюме». Симпатичная ведущая, Мария Калинова, представила гостей студии, известного писателя и депутата городской Думы. Прошел рекламный блок, и ведущая почему-то принялась расспрашивать писателя о вещах, не имеющих никакого отношения к литературе. Наверное, о литературе она спросит политика, подумал Кремнев.

Лицо женщины-индуктора выражало предельную концентрацию. Сжав ладонями виски, она уставилась застывшим взглядом на три небольшие белые карточки перед ней. Судя по виду Булавина, который весь превратился в аллегорию надежды, он ждал от эксперимента очень многого. Зорин же, напротив, демонстрировал безразличие.

– Итак, – говорила Калинова, обращаясь теперь к депутату, – мы только что слышали мнение, с которым… Которое…

Она явно заблудилась в словах. Что-то мешало ей продолжить. Она схватила стакан с водой, сделала нервный глоток.

– Мнение, которое едва ли совпадет с вашей… стратегией…

– Что? – немного удивленно спросил депутат. – Поясните, пожалуйста, какую стратегию вы имеете в виду. Если речь идет о позиции думского большинства…

– Ягуар, – прошептала Калинова. Она выглядела очень несчастной. Оба гостя студии воззрились на нее в полнейшем изумлении. Ведущая обвела их диковатым взором, встала и шагнула прочь из кадра.

На экране появилась заставка, а на ее фоне – бегущая строка с извинениями за прекращение передачи по техническим причинам.

Бледная как смерть Сивилла закрыла глаза и повалилась на стол.

– Дайте нашатырный спирт, – сказал кому-то Зорин. – Там, в аптечке.

Изображение сместилось, задрожало и погасло.

– Ну и ну, – повторил генерал Васильев.

– Совершенно согласен, – откликнулся Кремнев.

– Что думаешь с этим делать?

– Эта пленка – хороший подарок. Вкупе с тем, что я видел у Булавина дома… Его книги и остальное… Попробуем запустить древнегреческий принцип «разделяй и властвуй».

– То есть?

– Для начала хочу поговорить с Калиновой. Очень интересно узнать в подробностях, как они все это обстряпали.

– Они – это Зорин и Булавин?

– Да нет, Виктор Дмитриевич, Зорин, Сивилла и компания. Весь спектакль был устроен для Булавина. Зачем-то им нужно было припудрить ему мозги.

– И ты решил начать с Калиновой? Разумно, только на студии ее неизвестно когда поймаешь, а домашнего адреса они не дадут. – Генерал потянулся к телефону. – Сейчас позвоню кое-кому, пробьем твою Калинову через компьютер.

8

У дверей квартиры Марии Калиновой Кремнев долго давил на кнопку звонка. Прошло минуты две, и лишь затем дверь рывком распахнулась (никаких предварительных вопросов задано не было). Кремнев не сразу узнал растрепанную женщину в коротком халате, от которой изрядно разило спиртным.

– Мария Анатольевна? – неуверенно произнес он.

– К вашим услугам, – развязно сказала женщина. – А вы кто? Прекрасный принц?

– Едва ли. Я полковник Кремнев из ФСБ.

Калинова молча повернулась и пошла в глубь квартиры, что Кремнев воспринял как предложение войти, каковое он и принял, захлопнув за собой дверь.

В маленькой комнате царил беспорядок, воздух был настоян на запахе водки и дешевых сигарет. Недопитая бутылка означенного напитка высилась на журнальном столике возле грязной пепельницы.

Калинова сделала жест, долженствующий означать «Располагайтесь». Кремневу пришлось убрать с кресла кипу старых журналов, прежде чем сесть.

– Выпьете со мной? – лукаво осведомилась Мария Анатольевна и плюхнулась на тахту. Полы халата разошлись, что ее ничуть не смутило.

– Благодарю, я на службе.

– А я – нет. – Она налила себе полную рюмку водки и тяпнула, как заправский грузчик, без закуски. – Чем обязана, господин полковник?

– Я пришел к вам как к хозяйке программы «Вечернее резюме»…

– О! Вы опоздали, я уже не хозяйка. Меня то ли вытурили, то ли я сама ушла – не поймешь. Знаете, я сорвала прямой эфир… До сих пор не понимаю, что случилось. Голова разболелась, я была как в тумане, несла какую-то чушь…

– Может быть, с похмелья? – тактично предположил Кремнев.

Мария Анатольевна обиделась:

– Какое вы говно, мон кононель… Если будете хамить, разговора не получится.

– Получится, – заверил Кремнев. – Еще как получится. А чтобы он был интереснее, давайте посмотрим вот эту пленку.

Не дожидаясь разрешения, Кремнев включил видеодвойку и вставил кассету с «Экспериментом-1». Калинова смотрела на экран с любопытством, но не более того. Возможно, все остальные эмоции успел похитить алкоголь.

– Ну да, – кивнула она, когда запись закончилась и Кремнев спрятал кассету в карман. – Та самая передача. Значит, они надо мной опыты ставили…

– Конечно, – согласился Кремнев. – Но не тогда, а значительно раньше. Вот об этом я и хотел вас расспросить. Когда они на вас вышли, кто с вами говорил, сколько вам заплатили за симуляцию нервного расстройства и произнесение определенных слов в прямом эфире в заранее условленное время?

Пьяные глаза Калиновой вытаращились, отчего бывшая ведущая МГТК стала похожа на выброшенную на песок рыбу.

– Что вы мелете? Вон отсюда!

– Хорошо, – покладисто произнес Кремнев и поднялся: – Ухожу. До свидания… Да, вот еще что. Это просто так, для общего сведения. Мы расследуем опасное, масштабное государственное преступление. Эпизод с вами – его часть. Не самая важная, но вам как сообщнице грозит десять лет.

– Что?! – Калинова поперхнулась новой порцией водки.

– Правда, я рассчитывал, что вы нам поможете, – спокойно продолжал Кремнев, – и тогда вы прошли бы по делу лишь как свидетельница. Но вы отказываетесь, воля ваша… мы справимся и без вас. Каждый сам выбирает тюрьму или свободу… До скорой встречи, Мария Анатольевна. Увидимся в следственном изоляторе.

49
{"b":"5560","o":1}