A
A
1
2
3
...
48
49
50
...
78

Pay со вздохом отставил пустую чашку:

– Ладно, Юрген, я сказал тебе не все. Приоткрою дверь, но совсем чуть-чуть. Это не просто секретная операция, а совершенно секретная. Настолько, что официально ее не существует. В то же время ее успех жизненно необходим для нашей экономики. Потому и расходы взял на себя фантомный частный фонд, якобы никак не связанный с правительством. Теперь понимаешь?

– Боже, Рольф! Все так серьезно?

– Более чем. И теперь, думаю, тебе понятно, почему мы не можем привлечь людей со стороны. Абсолютная секретность – слабо сказано. Любой намек, да что там намек – возможность намека, сейчас или в будущем, взорвет страну изнутри. За половину, четверть этих денег я мог бы нанять специалистов – не обижайся, Юрген! – если не лучше вас, то более подготовленных к предстоящей работе. Но нужны люди, думающие не только о своем кошельке, но и о своей стране. Нужна твоя команда, Юрген.

Доктор Тилгнер надолго задумался.

– Есть много людей, преданных своей стране, – сказал он наконец. – В армии, в спецслужбах. Они могли бы выполнить любую миссию в рамках служебного долга, без всяких бешеных гонораров.

– Конечно, – охотно согласился Pay, – но все это официальные каналы. Приказы, распоряжения, совещания, входящие-исходящие и так далее.

– У правительства много секретных дел, и все они…

– Да. Но наша задача не в том, чтобы провести очередную совершенно секретную операцию. Наша задача в том, чтобы провести операцию, которой нет и никогда не было. Ничто, нигде не должно остаться.

– Лучший способ достичь этого – ликвидация исполнителей…

Pay посмотрел на доктора Тилгнера с сожалением:

– Наверное, если бы мы имели дело с мафией или с голливудским сценарием… Но мы живем в демократическом обществе, Юрген.

– Это меня и пугает.

– Жаль, что ты так запуган.

– Я помню «Литтфасшелле»…

– «Литтфасшелле» больше нет. – Pay встал. – Жаль… Я не имею права тебя принуждать, а если бы имел, как бы я это сделал? Прощай, Юрген. У тебя был шанс послужить своей стране и разбогатеть, но… Американцы говорят: мимо каждого пробегает лошадь удачи, но не каждый умеет на нее вскочить… Это я не только к гонорару, но и к тому, что наша страна не забывает заслуг. Но ты был прав, теперь я вижу. Ты стар, вял и разочарован. Я доложу, что рассчитывать на тебя было ошибкой. Прощай. – Он быстро направился к двери.

– Рольф!

Pay остановился. Он мог не сдерживать торжествующей улыбки, ведь доктор Тилгнер видел его только со спины.

19

Если бы кто-то заинтересовался судьбой норвежского танкера «Вега» и получил возможность свести воедино все документальные свидетельства об операциях с этим танкером, он был бы чрезвычайно удив­лен.

Старый танкер «Вега», готовый к списанию ветеран, мирно коротал свои дни в заливе Бохус, когда был куплен у норвежской компании «Балле» шведской фирмой «Серна», о которой до той поры никто и слыхом не слыхивал. Принадлежавший уже «Серне» танкер немедленно зафрахтовала другая, не более знаменитая шведская компания «Бьерн Мур» с целью переоборудования его в научно-исследовательское судно. Так как такое переоборудование предусматривалось контрактом между «Серной» и «Бьерном Муром», танкер отправился в Тронхейм, на верфи компании «Миерон». Здесь по чертежам и под руководством представителя «Бьерна Мура» инженера Краузе были проведены трюмные и палубные работы, после чего танкер, называвшийся теперь уже «Капитан Кусто», вышел в Нарвик. Пока будто бы ничего удивительного, но в Нарвике инженер Краузе заключил контракт с судостроительной фирмой «Левангер» на завершение работ, начатых в Тронхейме. Смысл его действий был бы не слишком понятен стороннему наблюдателю: работы, порученные «Левангеру», могла спокойно довести до конца компания «Миерон», и по той же цене. Если только не предположить следующее: «Левангер» и «Миерон» должны были взаимно оставаться в неведении относительно того, какие именно работы начинались («Левангер») и как их планировалось закончить («Миерон»)… Такое предположение имело бы основания. Инженер Краузе предоставил «Миерону» лишь часть своих чертежей и не пустил специалистов «Левангера» в некоторые переоборудованные «Миероном» отсеки. Таким образом, общий замысел был известен только ему.

Дальше – больше. «Капитан Кусто» с новой командой из десяти человек вышел в Ставангер, где уже третья фирма устанавливала в пустых танках механизмы по чертежам вездесущего Краузе. Ночью на борт «Капитана Кусто» доставили загадочные ящики, обращаться с которыми было предписано с величайшей осторожностью. Хотя ящики прибыли в одну ночь, отправлены они были из разных мест: из Швеции (Гетеборг), Дании (Оденсе), Германии (Любек). Кроме того, привезли один ящик из США – судя по маркировке, там находилось списанное военное оборудование, разрешенное к продаже. Монтажом прибывшей в ящиках аппаратуры занималась команда из пяти австрийских специалистов, но не в Ставангере, а в Вест-Фьорде.

Самой же удивительной в этой странной цепи была сделка, заключенная компанией «Серна», юридически владевшей танкером, с норвежской компанией «Арена» из Кристиансанна. По условиям договора «Серна» продавала «Арене» на металлолом танкер «Норд Стар» (надо ли говорить, что под этим названием фигурировал все тот же «Вега» – «Капитан Кусто»!) с условием доставки его в Кристиансанн не позже двух месяцев со дня подписания. Сумма, вырученная «Серной» по контракту с «Ареной», была в два раза ниже той, какую «Серна» заплатила за танкер компании «Балле». Фрахт «Бьерна Мура» также не компенсировал убытков.

Помимо крайне сомнительной финансовой целесообразности этих операций, воображаемого наблюдателя озадачила бы сказочная быстрота метаморфоз с танкером. Сделки заключались моментально, работы производились как будто джиннами из «Тысячи и одной ночи». Но если скорость проведения работ объяснялась их удвоенной, утроенной оплатой и привлечением специалистов в три-четыре смены, то со сделками было сложнее. Бюрократия делового мира в стандартных ситуациях не уступает в неразворотливости бюрократии казенной, что бы там ни говорили на тему «время – деньги». Такая быстрота и скоординированность действий были возможны лишь в случае, если за большинством вовлеченных компаний стояло одно и то же лицо или группа лиц.

Вот какие выводы мог сделать тот, кто проследил бы за странствиями и превращениями танкера «Вега» – но, по правде говоря, никого этот танкер не интересовал.

20

Санкт –Петербург

20 марта 2001 года

В трехкомнатной квартире Олега Дмитриевича Болгарцева горели все огни. Сам хозяин метался по комнатам, садился, снова вскакивал, зачем-то включал и выключал телевизор, закуривал, швырял едва начатые сигареты в пепельницу. Телефонный звонок опрокинул его жизнь. «Ваша дочь у нас… Она в безопасности, если вы не позвоните в милицию… У нас есть способ проверить… Ждите, к вам придут…»

Таня! Свет в окошке Олега Дмитриевича, единственная дочь… Он воспитывал ее один (после гибели жены, двенадцать лет назад), и несмотря на то, что по роду работы часто приходилось оставлять дочь на бабушек, воспитал так, как и хотел. И вот – похищена! Обращаться в милицию, еще куда-то? Он не сумасшедший. Он отдаст все, что у него есть, лишь бы увидеть ее живой и невредимой.

Отрывисто тявкнул дверной звонок. Олег Дмитриевич не раз покушался заменить его другим, более мелодичным, а сейчас был чуть ли не благодарен за его злой требовательный звук. Он кинулся в прихожую и распахнул дверь.

– Здравствуйте, – с режущим слух акцентом сказал тот, кто стоял на пороге.

– Вы… От Тани? – это прозвучало нелепо, не хватало еще сказать «по поручению Тани».

– Мы вместе несем за нее ответственность, – произнес Фолкмер, подбирая русские слова.

– Конечно, конечно, – засуетился Олег Дмитрие­вич. – Проходите…

Йохан Фолкмер вошел в комнату, и дверь захлопнулась за ним.

49
{"b":"5561","o":1}