ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сколько мы там простояли и что говорили, я не вспомню. Я помню лишь, насколько я устал, помню боль. Я никогда не включал голо, чтобы прослушать эти речи.

Должно быть получился занудный и длинный фильм. Война закончилась почти три года назад. Запечатленный на голо момент, когда солдаты воссоединяются с любимыми, не имел никакого отношения к нам, выжившим, тем, кто был в Экспедиционных силах Ганимеда., потому что нас набирали из тех, кто потерял свои семьи в результате удара слизней. Так что картина, запечатлевшая парад, ничуть меня не интересовала – обычное надувательство, приносящее деньги. Мне незачем смотреть этот фильм.

Кроме того, новость о возвращении могла стать сенсацией только для голоаудитории, поскольку семь сотен пехотинцев отправленных на Землю в течение последних недель, перевозил один и тот же транспортный модуль, мотавшийся туда-сюда много раз.

Однако не могу сказать, чтобы я возражал. Я не отгулял отпуск за пять лет, и за это время у меня накопилось достаточно денег – вот истинная награда офицера за сражение и долгий полет. Единственное, чего я хотел тогда, так это чтобы тот день поскорее закончился.

Генеральные секретарь заглянул в свой наладонник. Я стоял у него за спиной и видел, что жидкий кристалл перед ним покрыт, быстро скользящим синим текстом. Таким же образом данные прокручивались на боковом экране в наших скафандрах. Наконец он свернул все окна с записями. Тут оркестр заиграл «Звезды и полосы навсегда». Я решил, что это правильно. Мы ведь были в Америке. Хотя на Ганимед отправились и вернулись с него солдаты тридцать одной страны, не считая США.

Вот об этом я, пожалуй, тогда и думал.

Чьи-то пальцы сжали мой локоть.

– Генерал? Скажите слово?

Президент Соединенных Штатов давал мне руководство к действию, пока нас никто не видел.

Свежий запах опилок и свет, отфильтрованный через хлопковые полотна стен, натянутых вокруг кафедры размером два на четыре. Очень напоминало овальный кабинет. Один из телохранителей стоял у двери. Второй находился в поле слышимости, но делал вид, будто ничего не слышит.

– Джейсон… Можно я буду звать тебя Джейсоном?..

Передо мной стоял самый могущественный человек на Земле. Он мог называть меня, как пожелает. Он носил белую рубашку. Таких белых рубашек, я раньше не видел. Его зубы сверкали, потому что на лице его искрилась сенаторская усмешка.

– Джейсон, вы замечательно послужили нашему миру. Вы все сделали так, как надо, – потом его веки опустились, словно у хозяина похоронного бюро. – Я бы хотел поговорить с вами о вашем новом назначении.

Мальчики мои! Вот и началось. Льюис собирался сообщить мне, что я буду разжалован и вновь стану командиром взвода.

Если бы только он знал, что я не возражаю против такого назначения. Мне не хватало жизненного опыта, чтобы оказывать давление и заключать союзы с дипломатами, набирать офицеров и членов различных исполнительных комитетов. Я с облегчением собирался вернуться в чин лейтенанта.

– Конечно, сэр.

Ветер ударил в тряпичные стены, когда они выгнулись, и тем, кто снаружи, стало видно, что твориться внутри. Телохранитель тут же встал, загородив нас, но тут порыв ветра стих, ткань вернулась на свое место.

Президент взмахом руки приказал телохранителю отойти и показал на Эспланаду[27], ведущую к Капитолию[28]. Национальная галерея располагалась где-то слева, Смитсоновский музей – справа. Большая часть могущественных людей Земли находилась так близко от меня, что я ощущал их мятное дыхание.

– Джейсон, вы раньше бывали в Вашингтоне?

– Да, сэр.

Классная была поездочка. Туда и назад на автобусе. Это был вторник. Я направлялся в музей ракет.

– Эспланада… Это суть Америки, не правда ли?

– Если вы имеете в виду то место, где торговцы Службы национальных парков продают гамбургеры?.. Думаю, это – так. Хотя я бы сказал так об арлингтонском кладбище, – я вздрогнул. Только четыре часа назад я еще был в космосе и вот теперь вернулся на Землю, оставаясь таким же упрямым, как всегда.

Президент похлопал меня по плечу, чуть откинув назад голову, а потом рассмеялся, слишком искренне, чтобы я решил, что смех этот исходит от чистого сердца.

– Они сказали, что у тебя чип в плече, – вздохнул он.

Я кивнул. Видимо он не хотел обижать меня. Но как можно в мягкой форме сообщить генералу, что теперь он станет командиром взвода?

– Джейсон, знаете, чего стоило нам послать в битву Экспедиционные силы Ганимеда?

– Жизнь. Только она имеет значение.

– Конечно, конечно, – он посмотрел куда-то вдаль, лизнул нижнюю губу. – Я прошу вас отбросить эмоции, посмотреть в какую сумму нам обходится национальная безопасность, безопасность всего мира, объективно взглянуть на это. Словно вы настоящий генерал.

– Я не генерал.

– Весь мир считает вас генералом. Они думают, что именно вы их спасли. Вы символизируете щит, который обеспечивают военные. Щит для всех американцев. Для всего человечества, – его лицо растянулось в улыбке. – Когда вы думаете об Америке, о чем вы думаете?

Я пожал плечами. Автомобильные пробки? Рекламные ролики?

– Процветание! – при этом президент ударил кулаком по воздуху. – И не только американцев. Америка – паровоз, который тянет мировой состав экономики. Джейсон, во время войны со слизнями погибло шестьдесят миллионов человек. Если вычесть расходы, истраченные на защиту, то валовой национальный продукт всех стран, объединенных в ООН, равен валовому национальному продукту довоенного Китая. Потребуются годы, прежде чем американцы смогут думать о том, чтобы купить новую голосеть. Я и не говорю о таких вещах, как искусство. Именно поэтому Железную Маргарет выгнали из Белого дома.

Я опустил голову.

– Что же мне де…?

– Мы должны возродить мировую экономику, вернувшись к реалиям мирного времени. Железная Маргарет подарила человечеству незавидное будущее.

– Если бы она не сделала этого, человечество осталось бы и вовсе без будущего.

Льюис остановился, повернулся ко мне. Глаза его были прищурены, словно он собирался снимать со своего лица гипсовую маску.

– Железная Маргарет была вашим командиром. Точно так же как и я. У вас с этим есть проблемы?

Я напрягся. Одну вещь сержант Орд прочно вбил в голову молодого курсанта: солдаты выполняют приказы. А приказы эти, если докапываться до источника исходят от гражданских лиц, избранных гражданским большинством. Если отвернуть это, то Америка превратиться в банановую республику.

– Нет, сэр.

Президент снова широко улыбнулся.

– Хорошо! Стабильность. Заверения. Игра одной командой. Вот в чем мы нуждаемся.

– Конечно, сэр.

Потом он ткнул указательным пальцем в сторону площади, где стояли войска.

– Тогда объясните, что это за выходка перед парадом? Почему в лимузине ехали инвалиды? Весь этот парад – тщательно продуманное действо, которое должно было вызвать лишь положительные эмоции. Руфь Твай доложила мне обо всем. Она – лучшая в этом деле. Не знаю, почему она вызвалась встречать вас. Но вы бы хоть обратили внимание на ее слова! Нам нужен молодой гологеничный лидер. Кто-то, кто сможет продемонстрировать миру, что можно спокойно перейти на мирные рельсы экономики. И тогда мир признает наше лидерство в защите мира. А все, чего мы добились: устрашающее зрелище инвалидов без ног и рук. Мы не желаем, чтобы вы и дальше занимались самодеятельность. Понятно?

Я пожал плечами.

– Рад вернуться домой, сэр.

– Вы избегаете прямых ответов на вопросы, словно опытный политический деятель. Это вселяет надежду.

Президенту, возможно.

Глава тринадцатая.

После того как президент ушел, Твай вручила мне новые приказы. Она проделала это как раз в тот момент, когда я садился в лимузин. Да, именно вручила. В армии, старающейся держаться в стороне от нововведений, до сих пор вручали приказы, отпечатанные на бумаге, словно это был какой-нибудь 1995 год. Я-то прямиком отправился в больницу, вертя в руках конверт. Я не спешил его вскрывать. Естественно это был приказ о понижении в должности. Почему Твай ничего не сказала мне? Потому что новости были плохими.

вернуться

27

Отрезок музейно-парковой зоны в центре Вашингтона между Капитолием и мемориалом Линкольна. Разрабатывая проект, его автор Пьер Ланфен ориентировался на планировку Парижа и Версаля и назвал свое детище «Большим проспектом». По обеим сторонам этого длинного широкого газона расположены многие столичные достопримечательности, в том числе музеи Смитсоновского института. Это место гуляний и массовых демонстраций находится в ведении Службы национальных парков.

вернуться

28

здание Конгресса США.

18
{"b":"5565","o":1}