ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Семь нот молчания
Это всё магия!
Неделя на Манхэттене
Книга рецептов стихийного мага
Одержимость
Темные воды
Люкке
Кастинг на лучшую любовницу
Почему Беларусь не Прибалтика
A
A

Есть у меня две подруги, с которыми мы живем в разных городах, время от времени переписываемся или перезваниваемся. Мы знаем, что в случае чего придем друг другу на помощь, и что удача любой из нас искренне порадует другую. И этими отношениями я дорожу.

И еще у меня есть подружка Люда. Откуда она взялась — даже трудно сформулировать. Жизненная случайность: встретились, поболтали, обменялись телефонами по какому-то поводу. Потом она оказалась очень внимательной: звонила на все праздники, поздравляла, предлагала какие-то услуги, оказывала их даже тогда, когда ее об этом не просили. Я не имела даже мельчайшего повода прервать эти отношения. Как можно обидеть человека, который к тебе всей душой! Отвечала по возможности тем же. И было мне это в тягость, потому что была она человеком другого круга, и не раз, оказавшись среди моих знакомых или коллег, ставила меня в глупейшее положение своей манерой фамильярно общаться со всеми подряд. После ее шуток иногда зависало гнетущее молчание, которое приходилось немедленно разряжать какими угодно способами. А потом на вопросительные взгляды моих знакомых реагировать одной и той же жесткой фразой: «Не всегда следует судить о человеке по его поведению. Людмила — очень хорошая и добрая женщина».

У нее был потрясающий нюх на приход ко мне гостей. И еще потрясающая способность являться не вовремя и без приглашения. И с этим бороться было бесполезно. И всегда из недр ее сумки появлялась бутылка шампанского, даже в тех случаях, когда у меня были люди, с которыми пить у меня дома было полным нонсенсом. Бутылка вскрывалась немедленно, и Людмила говорила речь. Наверное, это одно из самых тяжких моих воспоминаний. Говорила она долго и обстоятельно. Витиеватые тосты всегда сводились к тому, что всем предлагалось выпить за лучшего в мире человека, т.е. за меня. Тост длился не менее 10 минут, он был насыщен метафорами, гиперболами, аллегориями и художественными образами примерно такого содержания: «…мы с Татьяной не рождены одной матерью, но как разные пироги, отличаясь только начинкой, вкусом и формой, все же вылеплены из одного теста и руками одной хозяйки — Жизни…» И в таком духе.

Мой муж не выносил ее, считая, что я позволяю себя терроризировать только из-за природной слабости характера. А сам развлекался тем, что встречаясь с Людой, говорил ей море комплиментов, используя ее же терминологию и ретировался, чтобы повеселиться в одиночестве. Мы ссорились из-за этого, я упрекала его в снобизме и бесчувственности…

Мне кажется, я сделала достаточное вступление, чтобы дать представление о связывающих меня с Людмилой отношениях, длившихся 12 лет.

А теперь о событиях.

Людмила на один из моих дней рождения подарила мне красивое нейлоновое белье. После первого же дня пользования им меня обсыпало чем-то вроде крапивницы. Все попытки избавиться от сыпи оказались бесполезны. Все прекратилось, когда я отказалась от этого белья навсегда, хотя раньше нейлон носила спокойно. С тех пор я знаю свой диагноз — «аллергия на синтетику» — и хожу только в натуральном.

Никогда не связывала это лично с Людой.

Совершенно по непонятным причинам у меня вдруг начали виться волосы. До этого чуть волнистые с завивающимися концами, они за 2 месяца превратились в курчавые, как у мулата, начали сбиваться и вылазить клочьями, а когда я сменила пришедшую в негодность щетку для волос (подаренную Людмилой 2-3 месяца назад), все восстановилось, и теперь я могу, как и раньше, похвастаться густыми, здоровыми, слегка волнистыми волосами.

Никаких выводов мистического плана не делала — в голову не приходило.

Потеряла очень большую сумму денег. Лежали они в кошельке — подарке Люды на 8 Марта.

Впервые прозвучали слова: «У этого кошелька такая дурацкая форма, что было бы удивительным, если бы он не потерялся. Только твоя подружка могла выбрать такую вещь.».

После посещений Людмилы моя дочь чувствовала себя всегда плохо. Часто у нее была рвота и пару раз поднималась температура. Но поскольку такие вещи бывали иногда и в другое время, то, естественно, всерьез относиться к шуточкам мужа: «Дашку от Людмилы тошнит!» — я не могла.

Связь между состоянием дочери и приходами приятельницы уже была отмечена, но еще не заставила задуматься.

Однажды понадобилось всей нашей семье уехать на 2 дня. Мы собирались оставить коту еду и питье и считали, что два дня без нашего общества он переживет. Подвернувшаяся в этот момент Люда практически насильно забрала его к себе, устыдив нас в бесчувственности. В первый же вечер после приезда кот распорол мне когтями плечо. Хорошо, что я еще успела закрыть лицо руками. Сделал он без малейшей на то причины. Это был невероятный поступок. С этого дня у кота временами случались приступы агрессивности. Жил он у нас до этого 7 лет, был кастрированным и, видимо поэтому, весьма флегматичным существом.

Имя Люды стало звучать чаще. После каждого приступа котячьего бешенства произносились разные тексты, но во всех них рефреном звучало: «…после того, как Петюня побывал у Люды…» Тем не менее, о чем-либо преднамеренном с ее стороны не было и мысли.

Можно было бы продолжить этот список. Но это будет не совсем корректно с точки зрения хронологии нашего восприятия событий.

Но вот случилось «нечто». В очередной раз я проводила до дверей побывавшую у меня в гостях Людмилу. Через минуту-полторы решила переключить телевизор на другой канал.

Здесь следует дать пояснение. Вход в мою квартиру оборудован скрытой камерой, которая позволяет видеть, что происходит в подъезде. Об этом никто, кроме членов семьи, не знает, т.к. сама камера закамуфлирована, монитор в квартире отсутствует, а просмотр осуществляется с экрана телевизора путем нажатия одной из кнопок пульта дистанционного управления. Очень удобно: не надо бегать в прихожую, смотреть на монитор.

И вот я совершенно случайно нажимаю на эту кнопку. И вижу: Людмила сидит на корточках перед моей дверью и, как мне показалось, чистит (!) наш коврик. Это было уже слишком даже для любящей и преданной подруги! Я просто потеряла дар речи. В растерянности я не могла решить задачу: выйти и остановить Люду или, щадя ее самолюбие (ну, хоть в минимальном варианте оно ведь должно было присутствовать!), сделать вид, что ничего не видела. Пока я решалась, моя приятельница встала, вынула что-то из сумки, встала на цыпочки и это «что-то» положила над дверью. Потом деловито отряхнулась и ушла.

Это уже становилось интересно. Я переждала некоторое время и отправилась любопытствовать. Проведя рукой по верхнему краю дверного наличника, сразу наткнулась на что-то острое. Пошла за табуреткой. На наличнике ничего не лежало. Но из него торчали три ржавые швейные иглы.

А под ковриком я обнаружила какие-то зерна: то ли рожь, то ли овес. И были они старательно выложены по какой-то определенной схеме, которую я частично уничтожила, поднимая резиновую рифленую пластину одной рукой (в другой были вынутые иголки). Я никогда бы не обнаружила этот «подарок» под ковриком, потому что пол в подъезде и у дверей раз в неделю моет уборщица, и она, естественно, не стала бы объясняться со мной по этому поводу.

Аккуратно завернув все находки в бумагу, я отложила их до прихода мужа (а с кем мне еще советоваться!) и почему-то тщательно и долго мыла руки.

Вечером я рассказала обо всем мужу. Получила от него я в тот вечер по всем статьям. Впервые за 15 лет семейной жизни он назвал меня «дурой». Я не обиделась — восприняла это не как оскорбление, а как диагноз. «Все это чушь собачья! — резюмировал он. — Но тем не менее, чем черт не шутит, давай-ка это дерьмо, а вместе с ним и все, что у тебя есть из ее „подарочков“ — в одну кучу!» После тщательной ревизии я собрала целый мешок разных безделушек, и муж все это вывез за город и выбросил в болото — «чтоб добрым людям не попалось!» А позже я позвонила Людмиле и сказала: «Ничего не буду объяснять, ты сама все знаешь. Постарайся, чтобы никогда наши пути не пересеклись — это в твоих интересах.» И повесила трубку.

60
{"b":"5577","o":1}