Содержание  
A
A
1
2
3
...
35
36
37
...
52

Робис понимал, что правда на его стороне. И все же побледневшее лицо Атамана, на котором пламенел свежий шрам, долго стояло перед его глазами.

Когда Робис вошел в низкую комнату, чуть не стукнувшись головой о косую притолоку двери, кто-то из участников совещания с размаху треснул кулаком по овальному столу, стоявшему посередине.

– Это авантюризм! – крикнул он. – Такому сорвиголове нет места в партии!

– Спокойнее, спокойнее! – остудил его Мауриньш. – Если мы будем действовать под влиянием личной обиды, то тоже далеко не уедем. Еще раз взвесим все «за» и «против»… Ну, скажи вот ты, товарищ Максим, сколько могут выставить вооруженных людей русские большевики?

– Мало, – ответил Максим, подсаживаясь к столу. – А в данном случае не дам ни одного. Нападение на тюрьму – не мелкая стычка, какие случаются каждый день. Это будет настоящий бой, который под силу только большому, сплоченному отряду.

– Стало быть, решаем пока отказаться, – заключил Мауриньш. – Опыт партии доказывает, что каждый риск должен быть оправданным. Сейчас потерпеть поражение было бы не просто неудачей. Десятки тысяч колеблющихся потеряли бы веру в силы революции. Разумеется, я не хочу сказать, что это решение принимается раз и навсегда. Если изменятся обстоятельства, может измениться и решение вопроса. В настоящий момент самое важное – множить ряды боевиков, превратить их в настоящую армию революции… А теперь – насчет Атамана.

– Я уже сказал – таким не место среди нас! – сказал человек, который только что горячился, но на этот раз уже более спокойным голосом.

– Боюсь, что мы его больше не увидим, – заметил Робис.

– Ну и что же? – снова встрепенулся тот.

– Мы потеряем прекрасного человека! – обернулся к нему Робис. – Конечно, сегодня он был слишком резок, но этому есть оправдание. Когда в тюрьму посадили любимого человека…

– Не могу согласиться! Я сам только что оттуда. Если бы им угрожала смертная казнь… – Дальнейшие слова потонули в приступе мучительного кашля. Изжелта-бледное лицо говорившего покрылось каплями пота. Годы тюрьмы разрушили его легкие.

– Нельзя ли обойтись без курения?! – крикнул Максим и придавил большим пальцем только что зажженную папиросу. – Ты, Робис, говоришь глупости! Что это за прекрасный товарищ, который не может подчинить свои страсти общим интересам? Покуда твой Атаман не поймет это, от него вреда будет больше, чем пользы.

2

На Ганибу-дамбис было полно народу. Нескончаемым потоком шли люди, возвращавшиеся домой с работы. Только в этот час оживлялись тесные переулочки, образованные ветхими деревянными лачугами. Большинство рабочих не сразу расходилось по домам. Они собирались кучками и обсуждали события дня. Их жены, экономя дорогостоящий керосин, выбирались со своим шитьем на крылечки и сидели на улице до темноты. Некоторые, присев на ступеньках, чистили картошку.

Ничего этого Атаман не замечал. Вокруг была пустота. Отколовшийся от товарищей, один – что может быть тяжелее? Он перебирал в памяти все, что сегодня произошло. Нет, себя упрекнуть он ни в чем не мог. Мучило одно – от него отошел Робис. Почему-то в памяти ожили картины детства, день, когда он впервые по-настоящему узнал своего отца. До сих пор Атаман считал этот день самым тяжким в своей жизни, но то, что произошло сегодня, было вдвое тяжелее. Потерять друга!… Друга? Настоящий друг не поступил бы, как Робис. У настоящего друга была бы только одна забота – как освободить Дину. А разве Робис думал об этом?

Долго бродил Атаман по улицам. Ему казалось, что именно теперь он прозрел. Теперь он наконец понял то, о чем раньше только смутно догадывался. Робис любит Дину и не хочет, чтобы она принадлежала другому. Он нарочно дал ей самое опасное задание при экспроприации банка. А теперь, когда Робис добился своего, он, конечно, и пальцем не пошевельнет, чтобы ее освободить.

Хорошо же!… Не на одном Робисе свет клином сошелся. Атаман обойдется и без него, и без Федеративного комитета. Черт с ними! У него настоящие товарищи – Брачка, Лихач, десятки других, которые не оставят друзей в беде.

У фабрики Кузнецовых патрулировал городовой, через щель в воротах виднелась толпа рабочих, окруживших какого-то господина, судя по одежде – директора. Атаман завернул в узкий переулок. Тут в заборе где-то должна быть дыра, но у Атамана не хватило терпения ее разыскивать. Разбежавшись, он перемахнул через дощатую изгородь и очутился на фабричном дворе. До цеха, где работал Брачка, пришлось пробираться по кучам мусора и хлама.

Атаман встретил Брачку, когда тот, окруженный товарищами, направлялся к воротам. Увидев друга, Брачка бегом бросился к нему.

– Ну, брат, знаешь, и нюх же у тебя! Откуда ты узнал, что мы только что объявили забастовку? Выкладывай, что у тебя, и шпарим!

Атаман наклонился к уху Брачки:

– Надо освободить из тюрьмы Дину и остальных. Согласен?

– Нашел кого спрашивать! Давно пора!

Готовность Брачки растрогала Атамана, и он, охваченный бурной радостью, схватил руку Брачки и потряс ее:

– Брачка, братишка, ты настоящий мужчина!

Брачка вообще любил похвалы, а услышать такое от Атамана и подавно было лестно.

– Можешь на меня положиться, – сказал он. – Ну, а как с планом боевых действий? Робис уже разработал?

– Робис – баба, пошел он к черту! – выругался Атаман.

Брачка даже приостановился:

– Ну, знаешь… Тут что-то не так…

– В этом-то и вся беда! – заговорил Атаман. – Я один сегодня схватился со всем Федеративным комитетом, а Робис еще на меня же и набросился.

– Выходит, значит, – все против. Только мы с тобой – за, – сказал Брачка уже без всякого пыла.

– Ну и что из того? – вспылил Атаман. – Обойдемся без них! Если решаешься – хорошо, если нет – говори прямо! – И он ускорил шаг.

Брачка поплелся было за ним, однако, не дойдя до ворот, остановился.

– Слышь, Атаман, мне это дело не по вкусу, – сказал он. – Робис у нас за главного. Как же действовать без него? Он знает, что делает. Пускай скажет, тогда я первый пойду! Атаман, ты не злись… – Он догнал Атамана и схватил его за локоть.

– Проваливай, а то по зубам съезжу! – огрызнулся Атаман.

Брачка опешил.

Атаман быстро зашагал вперед. Ощущение собственной правоты у него было поколеблено, но он упрям, он очень упрям. Пусть его покинули Робис и Брачка. Он всем утрет нос и сам освободит Дину, даже если никто не станет ему помогать.

3

«Здравствуй, подружка! Видал, как вели тебя по двору. Ну, а узнать, в какой ты камере, – дело нетрудное. Есть тут у нас для этого своя организация. Иначе при здешней собачьей жизни и вовсе ноги протянули бы. Товарищу, которая дала тебе в бане это письмо, можешь полностью доверять. Она – почтальон вашего корпуса и передаст мне твой ответ. Вчера в камеру Парабеллума посадили товарища Липа Тулиана. Ты могла бы с ним тоже установить связь. Когда прочтешь письмо, ликвидируй.

Я тебе говорю об этом, поскольку ты впервые в тюрьме. Говорят, только первые десять лет трудно. Но нам с тобой так долго сидеть не придется. Товарищи небось постараются выручить нас поскорее. Только не впадай в отчаяние и не вешай носик. Держи голову выше! Да здравствует борьба! Гром».

Прочитав письмо, Дина послушно изорвала его на мелкие клочки, но куда их деть – не знала. После долгих раздумий решила пожертвовать последним куском хлеба и нашпиговала его бумажками, чтобы позднее при случае выбросить.

От записки Грома на душе посветлело, стало как-то легче. И вообще в тюрьме не так ужасно, как представлялось раньше. Она вспомнила, какой страх на нее нагоняли решетки на окнах льежской тюрьмы. Тогда ей казалось, что попасть туда все равно что быть заживо похороненной. А теперь вроде не так уж все мрачно и безнадежно. И здесь существует коллектив. В бане и на прогулках она встречает товарищей. Тайная почта позволяет держать связь с другими камерами, с волей.

36
{"b":"5587","o":1}