ЛитМир - Электронная Библиотека

Кортен хотел сказать, но Зандер негодующе покачал головой и повысил голос:

– Вы когда-нибудь видели танк с советской звездой в движении? Если нет, то вам будет на что посмотреть! А когда услышите лязг их гусениц и броситесь в снег, то вспомните меня. И вспомните также этого сопляка тут, который говорит, что на фронте не так уж плохо. Вы не сможете отделаться от мысли, что этот монстр движется прямо на вас. Он ползет вперед очень медленно, проходя всего какой-нибудь метр в секунду, но идет прямо на вас, и с этим ничего не поделаешь. Ваша винтовка бесполезна – вы можете с таким же успехом плюнуть на свою ладонь. Кроме того, и в голову не приходит стрелять. Вы просто замираете, как мышь, хотя чувствуете себя так, будто кричите от ужаса. Боитесь и пальцем пошевелить, чтобы не разозлить зверя. Вы себе говорите, может быть, вам повезет, может быть, он вас не заметит, может быть, его внимание отвлечено на что-нибудь еще. Но затем возникает новая мысль, что вдруг удача отвернулась от вас и он ползет прямо на ваш окоп, и вы уже ни живы ни мертвы. Вот когда вам нужны нервы, такие крепкие, как стальные тросы. Я видел, как Хансман из девятой роты попал под гусеницы Т-34. Он вырыл себе недостаточно глубокий окоп – смертельно устал, чтобы копать. Танк слегка отвернул от своего курса, ровно настолько, чтобы снять слой земли, и утюжил его вдоль и поперек. В следующую минуту человека сровняло с землей.

Окно слегка вздрогнуло. В неожиданно воцарившейся тишине Кортен, парень с перевязанной головой, попыхивал трубкой. Затем он спросил:

– Вы, ребята, откуда?

– База снабжения, арьергард.

– Вас перевели?

Пилле в замешательстве глотнул воздух.

– Мы попросили, чтобы нас перевели, – сказал он наконец.

Эта реплика заставила Зандера оживиться:

– Что я слышу? Вы попросились сюда? Господи Иисусе, я умру от смеха! – Он грубо и цинично хрипло захохотал, нервно поглаживая свою поросль на лице. – Значит, вы из этих ярых идеалистов? Хотите умереть за Отечество, в этом ваша идея? Или же вы хотите снискать себе лавры? Может быть, играете в героев? Как будет смотреться Железный крест 2-го класса? Милая маленькая орденская лента! Или, может быть, вам хочется Железный крест 1-го класса? Разве вашим папашам не будет приятно! Будьте спокойны, вы его получите… Я это гарантирую…

Зандер наклонился вперед, от чего отвернулась левая половина его кителя, и только теперь мы увидели несколько наград над левым нагрудным карманом, Железный крест 1-го класса посредине. Зандер снял орден и, презрительно скривив губы, бросил Пилле на колени.

– А вот и крест, – сказал он. – Ты можешь поносить его в свой черед.

В замешательстве мы взглянули сначала на Зандера, а затем на Пилле. Пилле сидел как истукан, изумленно глядя на орден, как будто он был чем-то потусторонним. Боже Всемогущий, что же за человек этот Зандер? Затем Ковак взял крест и бросил его обратно Зандеру.

– Будь осторожней, ты, лупоглазый святой, – проворчал он своим утробным голосом. – Отстань от этих ребят. Они самые лучшие, поверь мне. Смотри не обожгись на этом…

Но Зандер только усмехнулся и лег на место.

Тут в разговор вмешался лопоухий сержант из другого конца комнаты:

– Самое время вам, тупые ублюдки, заткнуться! Ваше брюзжание действует людям на нервы. Какого черта вы все не ложитесь спать?

Мы снова повалились на пол. Шейх громко рыгнул. Францл вытянулся и захрапел. Гром тяжелых орудий не был далеким. Я чувствовал, как дрожит пол. На мгновение Зандер опять сел и окинул нас внимательным хмурым взглядом. Затем кто-то задул последнюю свечу.

* * *

Вдруг я почувствовал, что что-то не так: стало тише. Отдаленный грохот стих, оконные стекла больше не дрожали. Раздавались только отдельные взрывы. Я посмотрел на часы. Было три часа. Я должен бы был крепко спать.

Кто-то открыл дверь. Ворвался свежий воздух, пронизывающий, как нож. Появилась закутанная с ног до головы фигура человека с автоматом, который крикнул:

– Всем немедленно построиться!

Это не прозвучало как грубое «Подъем!» из уст старшины в казармах; это прозвучало скорее как приглашение служанки, сообщавшей, что обедать подано. Все равно все сразу вскочили, надевая шинели и обмундирование. Полные патронные сумки тянули вниз, как куски свинца…

Ледяной ветер сдул весь сон с наших глаз. Мы построились в колонны по трое. Прозвучали резкие команды:

– Направо! Вольно, быстрым шагом марш!

Ночь была хоть глаз выколи. Пронизывающий ветер проникал до самых костей. Мы подняли воротники. Никто не произносил ни слова. Единственными звуками были хруст снега и металлический звук от штыков, задевающих за саперные лопатки. Затем по колонне шепотом передали весть: «Они прорвались!» В воздухе висела ощутимая угроза.

Впереди в небо постоянно взмывали белые вспышки, они мерцали, как горящие звезды над головой. Пулемет застучал короткой очередью. Раздавались отдельные винтовочные выстрелы.

Мы шагали до самых этих вспышек, затем повернули и растянулись вереницей вдоль края леса. По колонне пронеслась команда: «Окапывайся!»

Один из бывалых солдат показал нам, какой глубины должен быть окоп.

– Снег накидывайте так, чтобы образовался вал, – сказал он.

Невозможно было окопаться как следует: промерзшая земля была слишком твердой. Я копал поочередно с Францлом: один копает, другой – на страже, винтовка на изготовку. Вскоре с фронта нас защищала невысокая стена из твердого снега. Не было никаких признаков хотя бы одного русского, но мы вовсе и не горели желанием получить боевое крещение:

Отдельные выстрелы прекратились, но вспышки продолжали появляться без остановки. Ракеты пускали из короткоствольных сигнальных пистолетов. Глухой ноющий звук, и ослепительный огонь с шипением взмывает в небо, замирает на мгновение на максимальной высоте и опять, медленно угасая, опускается на землю. Все пространство перед нами было засыпано светом. Блуждающие тени напоминали загробный мир. Снова и снова мне казалось, что вижу какое-то движение, отмечаю какие-то смутные очертания, но всегда это оказывалось пнем или кустом. Все очертания были так нереальны, будто из причудливого, пугающего сна.

Прошло несколько часов. На востоке начинало светать. Утомленные длительным вглядыванием в темноту, мы обнаружили, что наше внимание постепенно ослабевает. Поэтому я не на шутку испугался, когда кто-то стал приближаться к нам сбоку.

– Хальт! – крикнул я и моментально вскинул винтовку. – Кто идет?

– Эй! – крикнул кто-то высокий. – Не стреляй!

Это был унтер-офицер, настоящий гигант, с огромными густыми бровями и аккуратно подстриженными усами.

– Ты из новобранцев, которые прибыли прошлой ночью?

– Так точно! – Мой ответ прозвучал излишне по-военному отрывисто в данной ситуации – мы уже не были на учебном плацу.

Гигант усмехнулся:

– Успокойся! Пойдем, у меня есть для тебя работа на командном наблюдательном пункте.

Мы прихватили с собой Ковака, Вилли, Пилле и Шейха. Нас уже поджидала группа солдат регулярной армии. Среди них я узнал Зандера. Подошел офицер и сказал, что сержант Фогт покажет нам дорогу. Нам велели двигаться с предельной осторожностью: никто не знал точного расположения русских позиций.

Мы пробирались с осторожностью индейцев с гигантом Фогтом впереди. Фронт вновь оживился. Вражеская артиллерия открыла шквальный огонь по местности. Заговорила пара пулеметов. День обещал быть солнечным и ясным.

– Летная погода, – сказал кто-то с отвращением.

Нам пришлось пройти мимо батареи гаубиц, которую обслуживали артиллеристы-хорваты. Они радостно помахали нам руками и неожиданно устроили салют над нашей головой. От грохота орудий нас охватил благоговейный страх; мы закрыли кулаками уши и открыли рты. Потом мы ругали этих хорватов на чем свет стоит, а они корчились от смеха.

Спустя несколько секунд на нас неожиданно с воем полетело что-то тяжелое. Мы молнией бросились в снег. Снаряд упал за нами, и его целью явно были эти пушкари. Мы, новички, единственные попытались укрыться. Все прочие, как видно, бывалые фронтовики, остались невозмутимыми. Зандер был полон презрения.

12
{"b":"5588","o":1}