ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Почему это как тюфяк? — обиделась я. — Я понимаю, что я не Плисецкая, но все же не лишена некоторой грации.

— А как же борцы сумо тоже весьма грациозно перебирают целлюлитными ножками в Японии, вызывая сход лавин на Кавказе.

— Боже мой, сколько яда источают твои слова! Наверное, сложно поддерживать постоянный уровень?

— Ничуть, — парировала подруга. — С тех пор как я общаюсь с тобой, мой небольшой, подчеркиваю, небольшой природный запас постоянно пополняется.

Я с сомнением вглядывалась в лицо Клавы, стараясь понять, шутит она или серьезно.

— Хватит светить в лицо, партайгеноссе Мюллер, здесь вам не гестапо!

Я с облегчением вздохнула, все-таки она шутит, значит, не обижается. Я перевела луч фонарика на стеллажи, «украшающие» стены подвала, и спросила:

— Интересно, как Василий сюда проник?

— Наверное, у него тоже есть вход в подвал.

— Надо же, какая гениальная догадка! И ежу понятно, что у него есть вход в подвал. Почему он ставит свои банки под твоим домом?

— Не знаю, а ты как думаешь?

— Я думаю, он решил завоевать тебя, захватив сначала твой подвал Он ведет наблюдение за тобой…

— Из подвала? — уточнила Клава.

— Ну да, — продолжала импровизировать я. — Откроет баночку компотика, сядет на ступенечку, сидит кушает и слушает, — я понизила голос, придав ему таинственность. Клава как завороженная смотрела на меня.

— И что? — выдохнула она.

— А ничего, что интересного можно у тебя услышать?

— Что, совсем ничего интересного нет в моей жизни? — оскорбилась подруга.

— Что-то наверняка есть, но ты же об этом не рассказываешь, лежа на полу около люка?

А коврики создают нормальную звукоизоляцию, так что ничего твой сосед-лазутчик не услышит.

— Ты думаешь?

— Да. Я думаю, разоблачение тебе в ближайшее время не грозит.

— Ну, слава богу, — голос ее прозвучал как-то глухо.

Я решила напомнить Клаве о том, что мы собирались сделать до того момента, как стали упражняться в остроумии, но ее рядом не было.

— Клава, — тихо позвала я. — Ты где?

— Я здесь, — голос звучал еще глуше.

— Где?

— Иди прямо и увидишь.

— А прямо, в какую сторону?

Похоже, мой вопрос озадачил ее, она помолчала некоторое время.

— Компоты — слева, а огурчики — справа, — проинструктировала меня подруга откуда-то из темноты — Компоты, компоты, — бормотала я. — А, вот они, нашла Боже, а что это за коридор?!

— Здорово, правда? — Клава вынырнула из черноты. — Я прошла до конца, там тупик.

— Я тоже хочу посмотреть.

— Освещая путь, я медленно пошла вперед и уперлась в кирпичную кладку. А это что? Так, интересно…

— Смотри, Клава! Все стены замшелые от старости, а здесь кирпичик красненький, почти новенький. Это кто-то позже заложил.

— Пожалуй, ты права. Но кто и зачем? И куда вел ход? А если Ну конечно, если идти прямо, мы попадем на противоположную сторону улицы? А там у нас что?

— Что? — повторила я, хотя догадка уже брезжила в моих мозгах.

— А там у нас интересующий нас дом, типа «замок».

— Отпад! Клава, ты сегодня в ударе! Расскажешь мне о своей диете, стимулирующей мозговую деятельность.

— Много сладкого. Но ты ее себе с твоей фигурой позволить не можешь.

— Ладно, оставь мою фигуру в покое, не завидуй. Думаю, нам нужно будет вернуться сюда с инструментами и попробовать выломать дырку, чтобы посмотреть, что там.

— А если там действительно ход, ведущий в замок?

— Значит, сможем ходить туда без ключа и совершенно незаметно.

— Точно! Ну что, полезли домой?

Поднявшись наверх, мы разглядели друг друга хорошенько и очень долго не могли успокоиться. Я хохотала так, что у меня началась истерика.

Чумазые, как трубочисты, лохматые и ободранные, мы произвели бы сейчас неизгладимое впечатление на любого. И таковой не заставил себя ждать. Настойчивый звонок у калитки отвлек нас от безудержного веселья. Клава кинулась к двери, а я к зеркалу. Но нескольких секунд было недостаточно, чтобы вновь приобрести человеческий облик.

— Ну и ну! — присвистнул Сергей. — Готовимся к участию в проекте «Последний герой»?

— Нет, тут нечто поинтереснее намечается. — Мне не терпелось поделиться новостями о подвале.

— Что вы говорите? Настоящая сенсация сейчас на вес золота.

— Под моим домом целое подземное царство, — начала Клава, лишив меня удовольствия сообщить новость первой, и поэтому я ее перебила:

— С запасом провианта лет на пять. И заметь, ей это не стоило ни рубля!

Сергей долго не мог понять, каким образом Клавкин сосед проник в ее подполье. Наш сбивчивый рассказ постепенно расставил все по местам. Больше всего его потрясло то, что за несколько лет проживания в этом доме хозяйка ни разу не заглянула в подвал. Он даже поумничал на тему женской неадекватности, но Клавдия быстро пресекла все его попытки судить о вещах, в которых, по ее мнению, разбиралась только она.

— Говори, зачем пришел, и не строй из себя эксперта по женской психологии! — приказала она.

— Пришел за помощью. Там Жека себе на голову банку с краской перевернул. Теперь он весь такого нежно-зеленого цвета, как молодой горошек.

— Господи, а глаза?! — испугалась я.

— Глаза в порядке, вот с волосами прям беда, — ответил Серега.

— А краска какая? — спросила Клава, как будто она разбиралась в красках.

— Краска отличная, стойкая, покрывающая способность хорошая, матовость…

— Это особенно важно, — вставила я.

— Что? — не понял он.

— Матовость. Жека, наверное, просто счастлив! Он не любит кричащего блеска.

Пока мы обсуждали свойства краски, Клава вышла и вернулась в резиновых перчатках по локоть со словами:

— Ну, где потерпевший? Ведите меня к нему!

В течение часа мы смывали краску с волос отчаянно орущего Жеки, поливая его из бутылки растворителем, затем провели короткий консилиум и вынесли свой вердикт: потерпевшего легче остричь наголо, чем отмыть.

— Отмыть голову от краски будет гораздо легче, если на ней не будет волос! — безапелляционно заявила Клава.

— А уши вам мои не помешают? — робко поинтересовался Жека.

— Уши можно оставить!

— Ладно, стригите, — покорился своей участи Жека. — У меня есть роскошная бандана, купил по случаю. Не знал только, по какому.

— Теперь знаешь, — сказал Сергей.

18

На следующий день, в субботу, проснувшись в десять часов, я решила, что неплохо было бы провести денек дома. Выламывание дырки в стене Клавкиного подземелья было отложено на неделю, так как подруга неожиданно вспомнила о важных делах, запланированных на эти выходные.

До часу дня я слонялась по квартире, затем подумала, что так бездарно проводить время не годится" тем более что кладовка давно ждет, когда я наведу в ней порядок…

Я сидела на полу, скрестив ноги по-турецки, и сосредоточенно думала, куда прилепить кусочек картона, который держала в руке. Может, вот сюда? Точно. Паззлы складывались сегодня на удивление легко. Передо мной возникала картина: Манхэттен на фоне багрового заката. Эти паззлы мы купили вместе с Димой лет пять назад, и они провалялись в кладовке среди старых журналов и коробок с обувью. Я пыталась найти свои кроссовки среди старого хлама, который я почему-то храню, и случайно увидела эту коробку.

Я принесла ее в комнату и высыпала на пол перед диваном: 2000 паззлов — это, знаете ли, требует места! Складывая кусочек за кусочком, я вспоминала свою семейную жизнь. Странно, но я не испытывала ни горечи, ни разочарования, мне было просто грустно. Грустно, потому что семь лет не сблизили, а только разъединили нас.

Грустно, потому что я не нашла в браке того, чего ждала от семейной жизни. Я не родила ребенка или двух, не научалась печь пироги с капустой и собирать за столом всю семью. Мой бывший муж, по-видимому, тоже не нашел во мне того, чего жаждали его кибер-сердце и разум. Он уехал за своим виртуальным счастьем. А мне нужно счастье настоящее… Хватит грустить! Я, кряхтя, разогнулась и посмотрела на часы. Прошло уже два часа. Нельзя так долго думать о серьезных вещах.

29
{"b":"5614","o":1}