A
A
1
2
3
...
13
14
15
...
21

Люди объединялись по месту жительства:

«Его соседи требуют выбрать эдилом Марка Лукреция Фронто» (CIL 4.6625).

«Прошу вас, о соседи, выбрать главным магистратом с судебной властью Луция Статия, человека, достойного ваших голосов. Написал Эмилий Селер, ваш сосед. Если кто-то это сотрет, чума на твою голову!» (CIL 4.3775 = ILS 6409).

«Люди, живущие около Форума, прошу голосовать за…» (CIL 4.783).

Даже женщины, не имевшие права голосовать, вставили свое слово:

«Выберите эдилом Гнея Сабина. Об этом просит вас Юния» (CIL 4.1168).

Трудно сказать, сколько надписей представляли собой действительно народные требования, так как большинство их кажется написанными профессионалами. Поскольку выборы происходили каждый год, обращения приходилось постоянно обновлять, понятно, что для этого в каждую предвыборную кампанию к работе привлекались жители городов. Тем не менее справедливо будет сказать, что люди все-таки знали о выборах и обсуждали их в банях и тавернах; возможно, многие из них участвовали в предвыборной кампании и выборах, что само по себе являлось ярким событием с бесплатными угощением и напитками. Со временем эта политическая деятельность угасла, но в разных городах империи люди уделяли ей серьезное внимание, тем более что от избранных чиновников зависела их повседневная жизнь. Пока же эта деятельность существовала, улица оставалась важным местом для обсуждения и агитирования.

Заключение

Каждодневная жизнь простых людей в Древнем Риме и империи проходила в заботах о семье, своем деле и в тревогах, свойственных большей части человечества. Поэт Гораций, сын вольноотпущенника, описывал это так:

Волтеем зовут его, Меной;
Служит глашатаем, ценз невелик, безупречен; известен
Тем, что умеет спешить иль помедлить в свой час, заработать,
Также прожить; рад друзьям небогатым и скудному дому,
Зрелищам рад, а дела все прикончив – и Марсову полю

(Послания, 1.7.55–59).

Жизнь простых людей очень отличалась от жизни элиты, однако им приходилось соприкасаться друг с другом по делам, судебным спорам, в случае необходимости донося до нее свои проблемы в форме мятежей. Но в основном они гораздо больше общались с такими же, как они, простыми женщинами, а также с вольноотпущенниками и рабами. Они шли собственным путем, ориентируясь на свои нравственные идеалы, жили в постоянном страхе, но надеялись и верили, что сверхъестественные силы, магия и религия объяснят им этот сложный мир и подскажут, как в нем выжить.

Глава 2. Жизнь простых женщин

Положение женщин в греко-римском обществе определялось взглядом мужчин на их роль и место, было четко сформулировано элитой, но усвоено и простыми людьми. Хотя в реальной жизни этот взгляд выработался сам собой, идеал прекрасно выразил Иоанн Златоуст, который, описывая разделение мужских и женских ролей в обществе, отразил представления классического древнего общества: «Жене вверил [Бог] управление домом, а мужу предоставил все гражданские дела, производимые на торжище, в судилищах, советах, на войне и другие подобные. Если жена не может бросать копья, метать стрелы, зато умеет управлять веретеном, ткать полотно и с успехом производить другие подобные дела домашние. Не может давать мнения в совете, зато может давать голос дома и часто, когда муж советует что касательно дома, оказывается, что совет жены гораздо превосходнее. Не может она заведовать народною казною, зато может воспитывать детей, может замечать худые намерения служанок, наблюдать за честным поведением слуг, освобождая мужа от всех сих беспокойств, сама заботясь в доме о кладовых, рукоделиях, приготовлении пищи, приличии одежды и всем другом, чем непристойно заниматься мужу, да и нелегко, хотя бы он тысячу раз принимался за то» (Мысли о христианском браке, 4).

Исходя из этого идеала, в древнем античном обществе утвердилось мнение о физическом и интеллектуальном превосходстве мужчины над женщиной. Мало кто из мужчин возразил бы Платону, когда в своей пьесе «Вакханки» (41) он писал: «Нет более жалкого существа, чем женщина». Убеждение, что лишь мужчина достоин жизни, было настолько глубоким, что породило сцену, изложенную в неканоническом Евангелии от Фомы, где Марии, матери Иисуса, нужно было стать мужчиной, чтобы преуспеть: «Симон Петр сказал им: „Пусть Мария уйдет от нас, ибо женщины недостойны жизни“. Иисус сказал: „Смотрите, я направлю ее, дабы сделать ее мужчиной, чтобы она также стала духом живым, подобным вам, мужчинам. Ибо всякая женщина, которая станет мужчиной, войдет в Царствие Небесное“» (Фома, 114).

Артемидор часто выражал презрение к женщинам: так, если мужчина ассоциировался с правой стороной головы, то женщина – с левой (Сонник, 1.21); сон о том, что мужчина превращается в женщину, является дурным знаком (Сонник, 1.50). Вообще толкование снов и астрологические предсказания неизменно ориентировались на мужчин. Они всегда считали женщин существами беспомощными и нуждавшимися в защите от всякого рода обманов; физически слабыми, непригодными к труду из-за вынашивания детей, неопытными (и они действительно не разбирались в «мужских» вещах); зависимыми от родственников-мужчин или опекунов в отношении собственности, закона и т. п.; сплетницами, эмоционально неуравновешенными, изменчивыми, уязвимыми и похотливыми.

И однако, те же мужчины ценили своих жен. Две надписи на одном надгробии являются одними из самых трогательных в латинской эпиграфике. Вот что писал муж: «Я – Луций Аврелий Гермион, вольноотпущенник Луция, мясник, работающий на холме Виминал. Эта женщина, Аврелия Филемато, вольноотпущенница Луция, которая ушла из жизни раньше меня, моя единственная жена, целомудренная телом, преданно любившая своего верного мужа, жила равной ему в верности, без себялюбия, которое отвлекало бы ее от долга ее».

А вот с какой любовью Аврелия относилась к мужу: «Это Аврелия Филемато, вольноотпущенница Луция. При жизни меня звали Аврелией Филемато, благонравной, презирающей подлость толпы, преданной своему мужу. Он был тоже из вольноотпущенников, теперь разлучен со мной, увы! Он был для меня больше чем отец. Он взял меня к себе на колени, когда мне было 7 лет, – и теперь, спустя сорок лет я умерла. Он был первым среди людей, потому что я была ему преданной и верной супругой» (CIL 1.1221 = CIL 6.9499 = ILS 7472, Рим).

Аврелия Филемато служит примером идеальной женщины, когда хвалит свою скромность, превосходство, честность и преданность; она сама выражает этот идеал, но, поскольку муж пережил ее и поставил ей памятник с этой надписью, мы можем предположить, что это его чувства, хотя она вполне могла их разделять. В коллекции древнегреческих и древнеримских эпитафий Ричмонда Лэттимора женщин чаще всего называют красивыми, любимыми (дорогими, милыми, доброго нрава), плодовитыми, целомудренными и хорошими хозяйками. Больше всего превозносятся в эпитафиях такие достоинства женщин, как верность, благонравие и трудолюбие. И конечно, жена должна знать свое место, не проявлять высокомерия в присутствии мужчин; ей подобает «учиться в безмолвии со всякою покорностью. А учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии» (1 Тимофей, 2: 11).

Женщина являлась для мужчины лишь средством достижения цели; возможно, она и сама себя так воспринимала. Целью мужчины считались создание семьи и обзаведение потомством, чтобы было кому передать в наследство нажитое имущество или свое дело. Иногда женщина помогала мужу, например торговала с ним в лавке, но если бы она вздумала самостоятельно заняться каким-то делом, то наверняка вызвала бы всеобщее осуждение. Здесь стоит отметить, что ни в нашей литературе, ни в археологических источниках практически невозможно обнаружить взгляды, которые были бы выражены самими женщинами. Пожалуй, исключением являются эпитафии (если предположить, что некоторые действительно сочинены женщинами) и египетские папирусы. Но даже в них я не нашел противоречий с мироощущениями мужчин или какого-то иного представления мужчин о месте женщины в обществе. Хотя нам показалось бы это странным, не следует думать, что втайне женщины всегда мечтали об «эмансипации». Насколько мы знаем или можем представить исходя из сравнительного анализа имеющихся сведений, ни одна из них и не помышляла о какой-то иной жизни, не питала никаких скрытых устремлений. Мы не находим ни малейших намеков на то, что в классическом Древнем мире женщина мечтала о жизни, отличавшейся от той, какая досталась ей в удел, – свойственное ей мировоззрение не давало почву для выработки альтернативного устройства жизни. Поэтому правильным будет вывод, что женщины мирились со своим положением, которое нам представляется угнетенным и зависимым, и хотели только большего благополучия и достатка, порой выходя за границы дозволенного, но в большинстве случаев строго соблюдая их, порой восставая против них, но никогда не ниспровергая их. Взяв это предположение за основу, мы и постараемся написать правдивую картину жизни простой женщины и ее мировоззрения.

14
{"b":"564716","o":1}