A
A
1
2
3
...
31
32
33
...
66

– Не ты один так думаешь. Многие из нас рекомендовали тайно стягивать силы, но мы попробовали действовать открыто в дюжине районов, куда могли доставить войска, и нигде не встретили настоящего сопротивления. Если они не помогут друг другу, наше и их колдовство столкнутся на равных по крайней мере на некоем открытом пространстве, как это. Но ты несправедлив, если считаешь их глупыми. Подумай о потерях. Их милиция предназначена для того, чтобы сдерживать колонии, а не для ведения войны по всему фронту. Они считают, что лучше потерпеть и дать нам запутаться в собственных слабостях.

– Единственная наша слабость в том, – уточнил рогатый уродец, – что компактность и округлая форма срединных земель делают их положение идеальным для обороны как с военной, так и с магической точки зрения, а наши войска не очень-то сплочены. В срединах знают это, потому и сидят, пережидают, полагая, что мы не сможем с нашими войсками долго вести осаду, – и раньше такая стратегия была верна. Наша армия – это собрание самостоятельных рас, которые не привыкли сотрудничать с кем бы то ни было. У них мало общего, кроме жажды свободы. Но если разрушить центр средины раньше, чем войска начнут разбредаться кто куда, победа обеспечена. Завтра, в три часа утра, мы разрушим его и атакуем с трех сторон.

– У тебя есть манданский плащ? – спросил зеленокожий.

– Нет. Мы лишились большей части наших запасов. Но ведь Ветры Перемен никогда не пересекают нули.

– Верно, но это значит, что тебе придется ждать целый день, прежде чем самому войти и увидеть последствия. Мы давно начали подкупать, выпрашивать, даже воровать манданские золотые плащи, и все-таки нам их не хватает. Что ж, наблюдай отсюда и жди. Когда опасность полностью минует, посмотрим, что мы сможем сделать для нескольких человек вроде тебя.

Халагар устроился на участке, где было довольно много акхарцев. Некоторых он узнал. Как и он сам, они считали, что выгоднее служить победителю. Были здесь и пираты, главари банд и прочая темная публика, за которой ему приходилось охотиться, когда он служил законной власти.

Для Чарли ошейник и цепь символизировали высшую степень унижения. Металл был легкий, но ошейник был намертво закреплен на шее, а цепь, футов шести-семи, приварена к нему. Ее заставили разгуливать вокруг, грязную, голую, на поводке, как дрессированную собаку. Халагар так бахвалился ею, что в конце концов «одолжил» Чарли новоиспеченным правителям. Они были грязные, грубые, а некоторые и садисты. Несколько часов она развлекала эту мразь сексуальными играми на траве. Под конец она чувствовала себя измятой, разбитой и оскверненной, но ей было приказано вести себя так, будто она наслаждалась этим. Многие вызывали у нее такое отвращение, какого она никогда не знала прежде. Все они убивали время до начала главного сражения, и Чарли казалось, что это никогда не кончится. Когда ее все-таки оставили в покое, она была так избита и измучена, что лежала, не имея ни сил, ни желания двигаться. Бодэ была права: Чарли до сих пор сохраняла романтические представления о мире, что был не более чем выгребной ямой. Она была имуществом Халагара, с ней обращались хуже, чем с его лошадью. И, вероятно, так будет снова и снова, потому что это единственное, чем она была полезна своему хозяину. И так будет продолжаться день за днем, неделю за неделей, год за годом.

Чарли знала, что вынуждена подчиняться, вынуждена делать это без размышлений, без надежды на спасение. Она вспоминала пустые безжизненные глаза рабов в Тишбаале и знала, что очень скоро надежда в ней так же угаснет. Время пришло. Сейчас, здесь, ночью. Девушка знала, что должна сделать это раньше, чем ей прикажут говорить только на Короткой Речи и забыть английский.

– Чарли, выйди вон! – сказала она громко и решительно. На ее лице стало медленно проступать выражение тупой покорности, мышцы расслабились. Рабские чары остались, но Чарли здесь больше не было, и малышке Шари удалось погрузиться в забвение, лишенное мыслей и чувств, не соответствующих ее положению.

* * *

Масалур был прекрасен, как сказочная страна. Его замок и правительственные здания со шпилями и башнями мерцали обшивкой из манданского золота. Они были известны повсюду как самые экзотические из подобных сооружений во всем Акахларе.

Вокруг правительственного центра с его архитектурными красотами, садами и парками шла дорога, а сразу за ней во все стороны разбегались магазины, базары, биржи, где продавалось все – от продуктов до страховки. От центра до первых жилых районов было не меньше трех миль. Там стояли, тесно прижавшись друг к другу, многоэтажные дома с сотнями квартирок. Ближе к окраине лежал район, где жили торговцы, которые старались превзойти друг друга роскошью домов и садов. А за городом тянулись пологие холмы и фермы, и того, что производилось на них, хватало, чтобы прокормить более двух миллионов городских жителей, а сейчас вместе с беженцами их, возможно, было вдвое больше.

Это было раннее утро, уже закрылись последние клубы и ночные заведения. Чувствовалось приближение бури. Тучи сгущались над правительственным центром. Казалось, что центр бури формируется прямо над королевским замком. Люди с магическим зрением могли видеть свечение в тучах. Их наружные края принимали вид странных зверей, глаза и пасти освещались отблесками молний. Более искусные маги из окружения Королевского Волшебника узнавали в них судогов, которых здесь собралось небывалое множество. Судоги были мелкими демонами, которых великие бури могли вызвать из преисподней. В основном они были безвредны, потому что в Акахларе могли получать энергию только из туч, которые рассеивались, когда проносилась буря.

Но сейчас судоги двигались по краю бури, словно регулируя ее. Сами они были не способны делать это, но колдун, если у него был контакт с преисподними, мог использовать судогов, чтобы «смотреть» их глазами, а если этот колдун еще и имел власть над бурей, его прицел мог стать особенно точен.

Первые несколько минут те, кто не спал, там, внизу, не обращали на бурю особого внимания: здесь часто лили дожди во всякое время. Но люди с магической силой внезапно почувствовали, что от этой бури исходят странные сигналы, и тогда они – и мужчины, и женщины – бросились к сигналам тревоги.

Ветер Перемен! Идет Ветер Перемен в саму срединную землю!

Слишком много людей жило в городах срединных земель, чтобы можно было их всех укрыть в убежищах, но сигналы тревоги раздавались повсюду, разбуженные люди спешили спрятаться от надвигающейся опасности. Правительственные здания были обшиты манданом – единственным веществом, способным отклонить Ветер Перемен. Члены королевской семьи, их слуги, чиновники, военное командование бросились закрывать окна, задвигать ставни, чтобы не впустить даже дуновения Ветра Перемен, а затем спускались в подземные убежища.

Маленькие камешки вырвались на свободу из великой массы, известной как Центр Мироздания, что лежал глубоко «под» Акахларом – ближайшем к Центру местом, где могла существовать жизнь. Камешки вылетали, распадаясь, сталкиваясь снова и снова, набирая скорость, и взлетали через глубинные преисподни, пробивая их одну за другой, находили просвет, чтобы продолжить свое движение наружу, вверх, туда, где была сфера людей.

Через «глаза» судогов Клиттихорн и его помощники поддерживали эти просветы, а Принцесса Бурь формировала бурю, ожидая, когда прорвется Ветер Перемен.

Даже самые богатые королевства никогда не обивали манданом свои подземные убежища. Защита была только от Ветра Перемен, который обрушивался сверху. Вероятность, что Ветер вломится в Акахлар буквально под вашими ногами, была так ничтожна, что с ней не считались.

Судоги сверху увлеченно следили, как, казалось, сама земля в самом центре несчастного Масалура срединного начала светиться тусклым белым магическим свечением. Все сильнее, сильнее, все ярче она сверкала, и вдруг – ужасный натиск, и огромный, крутящийся, похожий на торнадо вихрь вырвался на свободу и потянулся к буре, что бушевала вверху.

32
{"b":"5660","o":1}