ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вряд ли сейчас возможно развернутое наступление на всех одновременно, – с надеждой спросил Дорион. – Когда сообщение о здешних потерях разойдется повсюду, колонийцы, может быть, перестанут так стремиться в его войска.

– Ну, ты ошибаешься в Рогатом, – отозвался Булеан. – Ему плевать на восстание, никакой он не освободитель. Клиттихорн играет и в эту игру, потому что ему нужны люди, нужна преданность, а главное – преданность Принцессы Бурь. Теперь, когда он знает, что у Сэм будет ребенок, Рогач не будет ждать. Есть армия или нет – не важно, он просто убедит своих людей, что все готово. Рой умеет это делать, если страстно хочет чего-то. Он сметет с лица земли срединные земли и большинство магов второго ранга. Акхарцы не смогут удерживать колонии, если не будут владеть срединами.

– Но чего же он в действительности хочет? – спросила Чарли.

– Думаю, теперь я разобрался почти полностью в его работе и знаю больше обо всем этом, чем любая живая душа, кроме самого Роя. Видишь ли, Клиттихорн – древнее кхмерское божество еще до буддийской эпохи, одно из многих, но могущественное божество. Рой взял это имя, я уверен, совсем не в шутку – я уже говорил, что он вообще не способен шутить, – и не из-за ностальгии. Бессчетное множество колдунов погибло или было страшно изуродовано в стремлении к Первому Рангу. Лучшие были низвержены через преисподни к самому Центру Мироздания, где были раздавлены во вселенной, что уместилась бы, вероятно, в ведре для песка. Разрушение средин и высвобождение силы Ветров Перемен, силы, достаточной, чтобы изменить до неузнаваемости не только Акахлар, но и внешние слои, – это часть плана, заранее тщательно продуманного плана. В Рое всегда было что-то от восточного мистика. Он, похоже, очень переживал, что его собственные теории как будто устраняли всякую необходимость любых богов вообще. Вот он и хочет перекроить космос по собственной мерке. Думаю, он убежден, что нашел путь к Первому Рангу. Придя к выводу, что богов нет, он намерен сам стать богом. Когда-то давным-давно Рой рассказывал нам о древней культуре своего народа и о боге Клиттихорне. Насколько я помню, Клиттихорн – бог, чье могущество абсолютно безгранично, его нелегко ублажить, и жертвоприношение людей – часть его культа.

– Господи! – ужаснулась Чарли.

– И вот еще что. Кажется, красные кхмеры, во всяком случае, те, что пытали и убили его родителей у него на глазах, а его самого больше года держали как раба на плантации, были в основном молодые женщины, не старше двадцати лет. Он всегда терпеть не мог женщин, и мы подозревали, что эта враждебность не только внешняя. Если он не изменил своего отношения, в чем я сомневаюсь, необходимость скрывать это перед Принцессой Бурь должна сжирать его изнутри. В Принстоне большинство считало, что трагедия его детства сделала его закоренелым гомосексуалистом, но некоторые всерьез подумывали, что в один прекрасный день он может стать насильником, или убийцей молодых женщин, или чем-нибудь в этом роде. Это любопытная патология – смесь ненависти и страха. Ты понимаешь теперь, каково ему знать, что главная угроза для него – молодая женщина? Знаешь, пожалуй, именно страхом можно объяснить то, что вам обеим удается все время ускользнуть от него. Думаю, он пытается уверить себя, что он выше любых эмоций, но представь, что он достигнет Первого Ранга, Чарли. Не бог, а Рой Ломпонг, могущественнейший, как бог? Что тогда удержит его?

Глава 10

Воссоединение

С наружи шел дождь. Он шел почти половину всего времени и нисколько не беспокоил ее. Она вообще не воспринимала почти ничего, кроме того, чем непосредственно была занята. Вести хозяйство парней и так было непросто для нее. Правда, если бы ей понадобилась помощь, какая-нибудь из других жен прибежала бы к ней. Она старалась, чтобы ее жилище всегда было чисто, потому что ей хотелось доказать и себе, и другим, что она еще в силах хлопотать по дому. Убирать приходилось тщательно: здесь было так сыро, что плесень, казалось, подкарауливала в каждом углу. Зато не надо было заботиться об одежде и всем прочем.

У парней было по одному стандартному комплекту одежды на каждого. Их хранили в плотно закрытом сундуке и надевали только ради важных посетителей. Они надели их и в тот первый день, но теперь деревня была чем-то вроде нудистского поселения, и ее это устраивало.

Чтобы не досаждали насекомые, двери и окна закрывали сеткой, а раз в месяц натирали зельем сваи. Пол в хижинах был из местного дерева, твердого как камень, а стены – из стеблей растения, похожего на бамбук, крыша была покрыта травой поверх нержавеющей металлической ленты, так что дождь не проникал сквозь нее. Внутри вместо настоящих окон была устроена хитроумная система затянутых сеткой отверстий. Они пропускали воздух, и их было так много, что одной масляной лампы в центре хижины было достаточно, чтобы освещать ее.

Комната была только одна, но довольно просторная. Толстый столб поднимался из земли сквозь пол к центру крыши. По одной стене располагались самодельные двухъярусные кровати из того же дерева, что и пол. На них лежали тощие матрасы, переплетенные лозами. На ощупь было похоже, что матрасы сделаны из мягкого винила, но, что бы это ни было, они неплохо служили.

Был еще большой круглый стол из того же слегка покоробленного дерева с четырьмя такими же стульями и одним – явно прихваченным где-то. В большом сундуке хранились горшки, бутыли из тыквы, помятые кастрюли, сковородки, тарелки и другая утварь. В буфете полки были забиты фруктами, сушеным мясом, разными плотно закрытыми банками. Хранить что-нибудь в такой жаре было невозможно. Мужчины по очереди ходили на охоту или ловили рыбу. Женщины возились на огородах, собирали плоды в цитрусовой роще и ухаживали за мириксами. Эти птицы, похожие на кур, несли вкусные яйца.

Еду готовили на веранде, где дым от печки легко' рассеивался. Печка была сложена из камня и была довольно хитро устроена, но с помощью других женщин она научилась управляться с ней. Научилась она и узнавать на глаз приправы, масла, травы, специи; не зря ведь она занималась стряпней, когда жила с Бодэ. А сейчас она очень хотела научиться всему, чтобы вести свое маленькое хозяйство как можно лучше.

Она сама даже начала мастерить детскую кроватку – она умела плотничать, – но все никак не могла закончить, а просить парней ей не хотелось, потому что она гордилась тем, что по-прежнему делает ту же работу, что и остальные. И все-таки ее беременность стала представлять некоторое неудобство, и к этому невозможно было привыкнуть.

Сейчас она тяжело поднялась со стула, взяла чашку и пошла к двери, где стояли две амфоры с довольно хорошим вином – белым и красным. Ковантийцы ухитрялись производить вино в самых невозможных условиях. Они были похожи на американских индейцев, но она была уверена, что у них были общие предки с французами или итальянцами. Наверное, для ребенка алкоголь был вреден, но эти вина были совсем слабые.

Воду из колодцев набирали в большие тыквенные бутыли и приносили на головах к хижинам.

Она довольно хорошо научилась этому. Каждый день она слезала по приставной лестнице с веранды за продуктами и водой. Платформа на веревках из виноградной лозы служила ей, чтобы поднять запасы в хижину. Это была ее работа, ее обязанности. Впрочем, сейчас, когда парни четыре дня подряд были в море, делать было особенно нечего, и она скучала по ним.

Это была примитивная размеренная жизнь, но ей она нравилась, она и не хотела ничего другого. Это было все, чем она могла быть. Заклинание делало свое дело: она действовала и думала именно так, потому что не могла думать по-другому, не могла хотеть ничего другого.

Мужчины, которые раньше оставляли ее равнодушной, теперь возбуждали ее, и временами она чувствовала настоящее вожделение.

Конечно, сейчас парни старались не повредить ребенку, но все-таки они немного повеселились, и она освоила кое-что новенькое. Теперь она ждала того времени, когда после родов они смогут по-настоящему воссоединиться с ней, и ждала не без удовольствия.

43
{"b":"5660","o":1}