ЛитМир - Электронная Библиотека

Из подъемной дверки наверху хибары с любопытством наблюдало за путешественниками странное существо: совершенно безволосое, с жесткой бледно-зеленой кожей и широкими, какими-то перепончатыми ступнями, на которых грозно торчали когти.

Руки у него были очень короткие, с тремя крючковатыми пальцами, большой палец располагался напротив двух других и заканчивался острым изогнутым ногтем. Хвоста у гуманоида не было, но его лицо скорее напоминало морду рептилии. Вместо носа были просто два отверстия над широким плоским ртом, а выпуклые глаза прикрывались малоподвижными кожистыми веками. На существе было нечто вроде ожерелья и никакой другой одежды. Его пол было невозможно определить. Похоже, оно не боялось их, ему было просто любопытно,

– Ого, – вполголоса проговорил Дорион. – Кажется, в этом мире местные жители порядком отличаются от нас. Может быть, даже слишком отличаются. Я не уверен, что этот рот сможет говорить по-акхарски, если даже ему знаком этот язык. Ну, попытка не пытка.

– Если он только не попытается нас слопать, – нервно заметила Бодэ, положив руку на пистолет.

– Добрый день, – сказал Дорион. Он тоже немного нервничал. – Вы понимаете мой язык?

Какое-то время странное создание не отвечало, а потом разразилось сплошным потоком шипящих согласных.

Чарли взяла на руки Мрака, и тот наконец соизволил взглянуть на туземца. Даже принимая во внимание необычное зрение кота, туземец показался Чарли самым чуждым созданием из тех, что ей довелось видеть в Акахларе. Даже Ладаи, баахдонский кентавр, была больше похожа на человека. Вдруг она сообразила, что может общаться с этим существом. Она погладила Мрака.

«Пожалуйста, – подумала она, обращаясь к туземцу. – Мы чужие в твоей стране, мы заблудились. Мы ищем большую дорогу. Не мог бы ты нам помочь?»

Существо изумилось. На лице рептилии легко читались чисто человеческие чувства. По крайней мере создание, по-видимому, поняло Чарли и на минуту задумалось. Потом исчезло внутри дома и вскоре вернулось со странным зазубренным копьем, которым принялось что-то чертить на песке.

– Карта! Оно рисует нам карту! – воскликнула Бодэ. – Какой… м-м-м… примитивный стиль.

Дорион спешился и принялся изучать рисунок; в конце концов он сообразил, что рассматривает его вверх ногами, и зашел с другой стороны. Да, они именно тут, вот берег, а вот дорога или тропа, которая ведет в глубь континента. Они находились на каком-то полуострове, город лежал недалеко, на другой его стороне.

– Думаю, теперь я разобрался, – сказал Дорион. – Надеюсь, мы найдем дорогу. Чарли, поблагодари его или ее, и в путь. Не знаю, сколько еще осталось до заката, но лучше бы провести ночь в городе.

Они пустились в путь, а туземец стоял у дверей своего дома и смотрел им вслед.

– Надеюсь, что после этого мира нам удастся попасть туда, где жители больше похожи на акхарцев, – встревоженно заметил Дорион. – Не забывайте, акхарцы не вызывают особых симпатий у местного населения. Этот туземец был вежлив и помог нам, но нельзя поручиться, что какой-нибудь другой не отправит нас прямиком в ловушку.

Найти тропу было нелегко, и она явно не предназначалась для всадников, но все же, медленно двигаясь вперед и внимательно глядя по сторонам, они ее отыскали. По ней можно было проехать друг за другом, но Чарли пришлось нелегко: нависшие над тропой ветки могли кого угодно скинуть с коня. В конце концов она действительно упала и расшиблась. Тогда Дорион привязал ее лошадь к своей, а Чарли села позади Бодэ. Это было не очень-то удобно, а главное – напоминало ей о ее беспомощности, но иначе она рисковала сломать себе шею или по меньшей мере изуродоваться.

Тропа тянулась целых восемь миль, двигались они медленно, но все же наконец им удалось достичь небольшого склона, где джунгли вдруг обрывались, уступая место обширным лугам. Перед путешественниками открылась живописная картина второй бухты, поменьше, которая лежала у их ног. Нетрудно было заметить и городок. Единственная улица, несколько складов, два ряда строений не выше двух этажей и самое важное – порт.

– Оставайтесь здесь и отдохните, – сказал женщинам Дорион. – Я не вижу никаких признаков каравана, и хотя место здесь и выглядит скорее по-акхарски, в этих мирах ни в чем нельзя быть уверенным. Сначала я отправлюсь один и постараюсь, не вызывая лишних подозрений, разведать, что и как. Маг всегда может путешествовать по мирам в одиночестве. – Он огляделся вокруг. – Судя по солнцу, до заката еще часа три. Полчаса вниз, до города, час или два в городе, а потом час сюда, вверх по склону. Спрячьтесь и ждите моего возвращения, ни с кем не общайтесь. Защищайтесь, если придется, но лучше, чтобы вас не видели. Понятно?

Бодэ кивнула:

– Да, понятно. Но как быть, если что-нибудь произойдет и ты не вернешься? Маг задумался.

– Надеюсь, что ничего не случится, но, если я не вернусь до рассвета, вы должны считать меня мертвым и сами добираться до Булеана какими угодно способами. Ваша главная цель – достичь Булеана. В этом случае ты, Бодэ, будешь рабыней-воином Кобой, а ты, Чарли, как и раньше, рабыней-куртизанкой по имени Исса. Ни одна пытка, ни одно заклинание не смогут заставить вас выдать ваши подлинные имена. На пути к Булеану вы не должны открывать имя своего господина, вы просто должны говорить, что вам приказано до него добраться. Понятно?

Обе женщины кивнули.

– Будь осторожен, – сказала Чарли. – Мы не хотим снова блуждать в одиночестве.

– Я вам этого не позволю, – улыбнулся Дорион и направил лошадь вниз, к городу.

– Идем, – твердо сказала Бодэ. – Мы должны убраться с тропы и спрятаться.

В сотне метров от опушки они нашли подходящее место. Здесь можно было спрятать лошадей так, чтобы они могли немного попастись, и одновременно следить за тропой, оставаясь при этом невидимыми.

– Бодэ чувствует себя не в своей тарелке, – ворчала художница. – Бодэ – художница, а не рабыня, и не воин, хотя кое-кого она с удовольствием прикончила бы. И все же она будет продолжать путь ради своей возлюбленной Сузамы.

Ночь еще не наступила, и Мрак предпочитал не вылезать из своей сумки, но Чарли разбудила кота, уложила себе на колени и стала гладить. Теперь она могла завязать разговор.

– Ты и вправду скучаешь по Сэм?

– Да. Бодэ любит ее. Неужели ты думаешь, что что-то, кроме этого, могло вытащить ее из уютной студии, оторвать от искусства и заставить пройти через все это.

– Но… но это же зелье. Твое собственное зелье. И ты это знаешь.

Бодэ пожала плечами:

– Какая разница? Ты чувствуешь то, что чувствуешь. Бодэ мечтает о ней, думает о ней все время. Все те мужья и возлюбленные – мужчины, женщины и… другие – за эти годы их было много, но Бодэ никогда и никого по-настоящему не любила и не чувствовала их любви. Это остудило ее сердце и сделало ее искусство поверхностным и циничным. Теперь Бодэ любит и страдает. Когда-нибудь она создаст произведение искусства, и никто не сможет отказать ему в величии, славе и бессмертии… если только Бодэ останется в живых. Возможно, это зелье было частью предназначения Бодэ. – На секунду она замолчала, задумавшись. – А вот ты, ты никогда не любила. Ты желала, как Дорион желает тебя, но ты никогда не любила.

– Дорион желает меня? – изумилась Чарли. – Но он мог взять меня когда угодно, как только захотел бы! И мне пришлось бы повиноваться! Черт возьми, да он мог бы поиметь нас обеих, стоило ему сказать хоть слово, и ты это знаешь.

Бодэ слегка улыбнулась:

– Да, но он долго жил как монах и так и не научился обращаться с женщинами, угадывать их желания, хотя обычно мужчины учатся этому еще в юности. Зато в нем сильно чувство чести и достоинства, поэтому он и прозябает в безвестности. Его звание мага – единственное, что дает ему какой-то повод для гордости, но даже в этом он чувствует себя ущемленным. Ему было очень тяжело в этом признаться, особенно женщине. Чарли была поражена.

– Как ты об этом догадалась?

– Ты слишком молода, мой бесценный цветочек. Может, у тебя и были сотни мужчин, но для тебя они были просто развлечением, и через некоторое время ты перестала отличать одного из них от другого. Твоя ошибка в том, что свои суждения о сексе ты переносишь на суждения о людях, а ведь это совсем не одно и то же. Большинство мужчин смотрят на женщин скорее как на вещь, чем как на кого-то, равного себе; не повторяй их ошибки, а то сама станешь походить на то, что ты в них презираешь. Бодэ почти вдвое старше тебя и подозревает, что она прожила четыре такие жизни, как твоя. Бодэ знает… – Чарли не ответила, но слова художницы достигли цели. Они были совершенно необычны для Бодэ. Возможно, окружающие чего-то не разглядели в этой женщине. Именно об этом сейчас говорила Бодэ. Да, Чарли никогда не заглядывала вглубь. Свои черно-белые суждения она всегда считала непреложными истинами. Например, любовь Бодэ к Сэм – всего лишь продукт алхимии. Но не обманывала ли она себя? Это ведь не магия, это какое-то снадобье, постоянное или нет. Не в этом ли заключается отличие магии от алхимии? Магия создает и уничтожает, а алхимия только усиливает или подавляет то, что уже существует.

54
{"b":"5662","o":1}